Вольфганг Хольбайн 
Цикл Дегона. Печать силы

Салемский колдун – 

Вольфганг Хольбайн
«Цикл Дегона. Книга 2. Печать силы»

Об авторе

Имя Вольфганга Хольбайна очень популярно среди любителей жанра фэнтези. Нашему читателю этот писатель стал известен благодаря романам «Месть нибелунгов», «Возвращение колдуна», «Повелительница драконов». Книги Хольбайна отличаются динамичным сюжетом, острохарактерными героями и непредсказуемым финалом. «Вольфганг Хольбайн – это уже культ» – так говорят в Германии, и он по праву считается одним из наиболее читаемых и успешных немецких авторов. В 1993 году его фантастический триллер «Врата друидов» целый год был в списке бестселлеров журнала «Шпигель». Всего писателем создано более 160 произведений, а количество его проданных книг недавно превысило 35 миллионов экземпляров.
Вольфганг Хольбайн родился в 1953 году в Австрии. Жизнь складывалась так, что он, имея диплом коммерсанта, некоторое время подрабатывал ночным сторожем. Тогда, можно сказать, от скуки, Вольфганг и начал писать рассказы, а затем вестерны и мистические романы.
«Я пишу только те книги, которые сам бы с удовольствием читал», – говорит о своем творчестве Хольбайн и никоим образом не претендует на звание писателя‑интеллектуала. Однако следует заметить, что он – единственный автор, именем которого при жизни названа литературная премия (премия Вольфганга Хольбайна).
Роман «Печать Силы», предлагаемый вашему вниманию, продолжает эпическую серию «Цикл Дегона» о приключениях мага Роберта Крейвена. На этот раз действие разворачивается в Индонезии, на затерянном в океане острове Кракатау. Автор умело использует все приемы, которые так привлекают любителей фэнтези: в романе есть и путешествия во времени, и тайны ордена тамплиеров, и мистические ритуалы вуду, и таинственные демонические сущности, которые стремятся поработить наш мир. Кроме того, в романе действуют уже знакомые нам бог‑амфибия Дегон, могущественный колдун Некрон, магистр ордена тамплиеров Говард Лавкрафт и капитан «Наутилуса» Немо.
Несмотря на сверхвозможности либо демоническую сущность, в героях романа легко просматриваются обычные человеческие качества, толкающие их на те или иные поступки. Это – гордость, тщеславие, жажда власти, с одной стороны, и гуманизм, стремление к справедливости – с другой. Именно поэтому «Печать Силы», как и многие другие произведения В. Хольбайна, не является фэнтези в чистом виде, а скорее относится к жанру фантастико‑психологического триллера. И сочетание жанров выглядит вполне гармонично. В этом смысле роман продолжает традиции Толкиена, Желязны, Клайва Баркера. Однако главное достоинство Хольбайна в том, что прежде всего он рассказчик. «Если бы я жил в средневековье, я бы, наверное, ходил по дворам и рассказывал истории о драконах, битвах и любви», – говорит о себе автор. Может быть, поэтому мы и не найдем в романе четких нравственных акцентов и деления на «плохих» и «хороших». Автор хочет заинтриговать читателя динамичным сюжетом, непредсказуемостью действия и финала, а психологические мотивы – лишь один из инструментов писателя.
Кто же победит в очередной схватке Добра со Злом? Обретет ли главный герой «Печати Силы» вновь свою любовь? Кем на самом деле являются Дегон и Некрон и каковы их истинные цели? Все эти вопросы держат читателя в напряжении от первой до последней страницы. Писатель проводит своего героя – мага Роберта Крейвена – через мыслимые и немыслимые испытания. И в конечном итоге, несмотря на все перипетии, главный герой остается непобежденным. Вольфганг Хольбайн словно иллюстрирует мысль, высказанную им в одном из интервью: «Даже когда все оборачивается против тебя, продолжай идти своей дорогой».
Сегодня писатель живет в собственном доме неподалеку от Дюссельдорфа. Он женат, у него шестеро детей. Его жена Хайке – не только любимая женщина, но и незаменимый помощник. В соавторстве с ней Хольбайн написал несколько книг.
Когда писателя спрашивают об источниках его идей, он отвечает, что для него это прежде всего Библия, – причем сам он в Бога не верит. Свои культовые истории он пишет в основном по ночам. Работает он практически без выходных. «Так и должно быть, если тебе посчастливилось сделать из своего хобби профессию», – лаконично замечает Вольфганг Хольбайн.

КНИГА 1

Все происходило точно так, как и раньше, но тем не менее чуть иначе. Странные танцующие огни далеко в море становились все ярче, а звуки, которые приносил ветер, все громче. С моря, будто вор, подкрадывался холод. Наступала ночь.
И в ночи появились корабли. Это были очень странные корабли. Таких Эльдекерк еще никогда не видел. На кораблях находились какие‑то костистые создания со слишком большими головами и слишком тонкими руками, с кожей из стали или полированного дерева. А их лица… не были лицами людей.
Эльдекерк смотрел на эти загадочные корабли и их не менее загадочных пассажиров уже в двенадцатый или тринадцатый раз, но это зрелище все равно вызывало в нем ужас. Ужас и восхищение.
Йопу Эльдекерку было уже под пятьдесят, и по сравнению с его судьбой жизнь Марко Поло показалась бы скучной (по крайней мере, Эльдекерк любил хвастать по этому поводу). Эта судьба и забросила его на Кракатау, крошечный остров в Зондском проливе, настолько незначительный, что он не был обозначен на большей части карт Индонезии.
И хотя чаще всего то, чем хвастался Эльдекерк, рассказывая о своих приключениях, было просто выдумано, ему действительно пришлось многое пережить. Этот человек знал, что есть вещи, в которые лучше не совать нос, если не хочешь вместе с носом потерять еще и голову. А то, за чем он наблюдал вот уже две недели день за днем после захода солнца, явно относилось именно к таким вещам.
Эти странные корабли, огни, звуки и лишь отдаленно напоминавшие людей существа пугали его и в то же время вызывали восхищение. Поэтому Эльдекерк каждый вечер брал свою подзорную трубу, надевал сапоги для прогулок по горам и отправлялся в путь.
Эльдекерк и сам толком не понимал, зачем ему это нужно. Все в округе знали его как весьма разумного человека: если бы это было не так, то вряд ли при жизни, настолько насыщенной приключениями, он дожил бы до столь почтенного возраста, обошедшись утратой всего лишь двух пальцев и половины уха. При других обстоятельствах, столкнувшись с чем‑то столь же опасным и чуждым, он попытался бы обойти его десятой дорогой. К тому же каждое утро, возвращаясь в свой домик и устало падая на кровать, он говорил себе, что больше не будет спускаться к побережью.
Однако каждый вечер, как только подходило время, он снова шел к морю. Это была какая‑то зависимость, которая побеждала его разум и заставляла рисковать жизнью, карабкаться по горам, чтобы добраться до скалистого уступа на побережье и оттуда наблюдать за необыкновенной флотилией.
Правда, Эльдекерка настораживал еще один факт: он почему‑то не мог говорить о своем открытии.
В первое же утро после того, как Эльдекерк заблудился и случайно обнаружил странные корабли, он попытался рассказать об этом своим друзьям и обсудить с ними столь удивительное видение. Но ничего не получилось. Казалось, будто кто‑то сжимал ему горло, и с его губ слетал лишь глупый смех.
Ветер переменился. Шурша в густых тропических зарослях, в которых прятался Эльдекерк, ветер доносил мрачные звуки, сопровождавшие появление кораблей. Эльдекерк вздрогнул. Эти звуки напоминали ему глухое пение средневековых монахов, ведущих жертву к инквизиторам. Эльдекерк и сам не знал почему, но именно такие образы порождала его фантазия.
Он попытался сбросить с себя наваждение, но это удалось лишь частично. Образы отступили, но все же остались в его душе вместе с чувством страха, вызванным этой дюжиной кораблей.
Странная процессия приблизилась, и сейчас Эльдекерк мог разглядеть корабли уже невооруженным глазом. В первый раз они проплыли около сотни метров, прежде чем исчезнуть, во второй раз это расстояние увеличилось вдвое, потом составило полумилю…
Эльдекерк не знал, что произойдет, когда корабли доберутся до побережья. Скалистый уступ, на котором он лежал, выдавался, словно созданный руками природы балкон, на двенадцать ярдов вперед, так что Эльдекерк не видел полосу побережья, находившуюся в тридцати ярдах под ним. В то же время он не думал, что корабли доберутся до берега сегодня . На это было две причины.
Во‑первых, Эльдекерк обладал определенными познаниями в области математики. Он попытался определить расстояние между призрачной флотилией и берегом с учетом ежедневного увеличения пройденного пути в два раза. Если он не ошибся, то суда доберутся до побережья, не успев исчезнуть, в следующую ночь.
Второй причиной была луна.
Эльдекерк не был суеверен. Он лишь знал, что есть вещи, которые нельзя объяснить человеческими знаниями и логикой. А эти корабли и находившиеся на них призраки как раз и относились к таким вещам. Эльдекерк отметил, что увидел их в первый раз во время новолуния. Сегодня луна еще не превратилась в светящийся на небе круглый глаз, то есть не была полной. Эльдекерк не сомневался, что призрачная флотилия достигнет острова Кракатау в полнолуние.
Между тем первый корабль приблизился к тому месту, которое Эльдекерк рассчитал на сегодня. Поспешно опершись на локоть, он потер большим и указательным пальцем глаза, уставшие от длительного наблюдения, и поднял подзорную трубу.
Вытянутая тень превратилась в странную пародию на корабль. На судне стояло какое‑то гротескное создание. Оно опускало в воду длинную палку, почему‑то казавшуюся живой. Но сегодня внимание Эльдекерка не было направлено ни на чуждое лицо создания, ни на его странное судно. Эльдекерк, затаив дыхание и дрожа от возбуждения, ждал. Его нервы были натянуты до предела.
Создание на корабле сделало еще десять или двенадцать движений шестом и втянуло его на борт.
Мгновение спустя корабль начал бледнеть.
Когда‑то Эльдекерк видел, как фотограф положил одну из своих пластин в химический раствор. Тогда на вроде бы пустой пластине постепенно проявилось изображение. Процесс, за которым он наблюдал сейчас, был таким же, только наоборот. Казалось, будто какая‑то невидимая сила забирает корабль из реальности и растворяет его. Цвета постепенно бледнели, корабль становился прозрачным, а потом начинал мерцать, словно отражение в воде, в которую кто‑то бросил камень. После этого корабль исчезал.
Эльдекерк перевел подзорную трубу на следующий корабль. Тот беззвучно подплыл поближе и, добравшись до того места, где исчез первый, тоже начал растворяться.
Весь этот процесс повторился еще дюжину раз, а потом море опустело, сделавшись таким же спокойным, как и до появления этой странной флотилии. Не было больше ни огоньков, ни загадочных звуков.
Но Эльдекерк увидел уже достаточно. Теперь он знал, что не ошибся. Завтра, когда взойдет луна, корабли причалят к побережью.
А он, Йоп Эльдекерк, будет стоять на уступе и ждать их.

Корабль был не очень большим. Это был двухмачтовик длиной в сто пятьдесят футов, с грязным такелажем и кормой, которая, казалось, вот‑вот разрушится от веса водорослей и ракушек, наросших на ней за долгие годы. Что касается команды корабля, то она словно сошла со страниц книги о пиратах, живших в семнадцатом веке.
Однако несмотря ни на что это было самое прекрасное зрелище, какое мне когда‑либо доводилось наблюдать. Думаю, любой на моем месте почувствовал бы себя точно так же, если бы внезапно оказался на глубине в двадцать пять ярдов, из последних сил поднялся бы на поверхность воды и, отдышавшись, увидел, что находится посреди моря, а какой‑либо суши поблизости нет и в помине.
Я не знаю, сколько часов мне довелось провести в ледяной морской воде, но, должно быть, прошло достаточно много времени , потому что, когда я вынырнул, солнце стояло почти в зените, а когда я заметил паруса «Ван Хелсинга» на востоке, день уже клонился к закату.
Я не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы продержаться на воде все это время. Возможно, меня подстегивало упрямство, а еще гнев. Преодолев первый страх и ужас от осознания происшедшего, я почувствовал такую ярость, какую не испытывал еще никогда в жизни. Что там сказал мне мой загадочный сообщник, прежде чем я ушел с борта обреченного на погибель «Дегона»? «Ты обманул меня. И хотя я понимаю, по какой причине ты так поступил, я все же не тот бог, который может прощать. Когда мы увидимся в следующий раз, мы уже будем врагами». 
Ну, что касается второй части пророчества, то теперь я осознал, что он был прав. Достаточно странно спасать кого‑то с борта идущего ко дну корабля, если при этом ты выбрасываешь его в Тихий или еще какой‑то там океан без всякой надежды на чью‑либо помощь. Вряд ли это можно назвать спасением жизни, правда? Если бы «Ван Хелсинг» не появился на горизонте и не подобрал бы меня, то я бы утонул самым жалким образом.
Даже сейчас я чувствовал себя скорее мертвым, чем живым. Меня выловил из воды одноглазый матрос (нельзя сказать, что он сделал это особо осторожно, но, учитывая его вид, я был рад, что он не использовал для этого абордажный крюк), в то время как у поручней толпилось не меньше дюжины странно выглядевших типов. Они с любопытством взирали на меня, как будто никогда в жизни не видели утопающих.
После этого, предварительно сняв одежду и закутав в какое‑то вонючее одеяло, меня поместили в крошечную каюту. Затем человек, которого я по пропитавшейся жиром одежде и грязным рукам определил как кока, принес мне стакан с какой‑то непонятной жидкостью. Пойло было адски горячим и убило не только вкусовые ощущения, но и чудовищный холод, сковавший мое тело.
Сейчас я находился в капитанской каюте. Вернее, в меблированном свином хлеву, каким, собственно, и был весь этот корабль. Я сидел на трехногом табурете в ожидании капитана этой душегубки и изо всех сил боролся с морской болезнью. Нужно сказать, что в этой борьбе я проигрывал. Если раньше я думал, что мне не нравятся корабли и вообще все, что плавает, то теперь я переменил свое мнение.
Я ненавидел корабли.
Всеми фибрами своей души.
Скрип закрывающейся двери усилил пульсирующую боль в затылке, и я, с трудом повернувшись на звук, посмотрел на человека, который подошел ко мне. Признаться, он представлял прямую противоположность того образа, который ассоциировался у меня с капитаном «Ван Хелсинга». Или вообще с капитаном судна, достигавшего больше пяти дюймов в длину.
Капитан де Крайк – его имя мне уже называли – был ростом с меня (по крайней мере в этот момент, когда я сидел на низком стуле) и никак не уже меня в талии. Его лицо блестело от жира, и он напоминал мне очень рассерженного Будду. А вот волосы у него на голове были тщательно расчесаны. Судя по характерной впадине на носу, эта несчастная часть его лица успела достаточно близко познакомиться с ножкой стула. Увидев в глазах де Крайка смесь агрессии и трусости, я сразу насторожился.
Когда он прошел мимо, в нос мне ударил запах помады, от которого у меня перехватило дыхание.
– Так вы, значит, Крейвен, – без предисловия начал капитан, подковыляв к своему письменному столу и усевшись на стул.
Стул был чересчур высоким, и этот карлик в мгновение ока оказался выше меня.
– Да, это я, – искренне ответил я. – А вы, должно быть, капитан де Крайк. Благодарю вас за то, что выловили меня из воды.
– Не за что, Крейвен. – Де Крайк махнул рукой.
Он произнес это так, будто изо дня в день ничем другим не занимался, как вылавливал утопающих из воды.
Я ограничился кивком и с любопытством посмотрел на него. Что‑то в поведении де Крайка настораживало меня. Очень уж фальшивым казалось его дружелюбие.
– Откуда вы, мистер Крейвен? – продолжил де Крайк. – С какого корабля?
Сперва я подумал о том, чтобы высосать из пальца какое‑нибудь название, но потом вспомнил совет, который когда‑то дал мне Говард: если уж приходится лгать, то нужно держаться как можно ближе к правде – в этом случае вероятность того, что ты проговоришься, будет намного меньше.
– С «Дегона», – ответил я.
Де Крайк нахмурился.
– Странное название. Это английский корабль?
Я поспешно кивнул, и де Крайк, похоже, удовлетворился моим ответом.
– Что произошло? – продолжал спрашивать он. – Корабль затонул или вы выпали за борт?
– Боюсь, что выпал, – признался я с наигранным смущением.
Мои мысли неслись галопом. В вопросах де Крайка явно крылась какая‑то ловушка, а дружелюбие капитана было таким же фальшивым, как драгоценные камни на его пальцах.
– Где? – рявкнул он.
– Где? – переспросил я, сделав вид, что не понимаю его.
– Где это произошло?
Я пару раз сглотнул, чтобы выиграть время.
– Видите ли, – наконец сказал я, – я стоял на палубе с правой стороны корабля. Вы, моряки, кажется, называете это бакбортом или штирбортом.
Лицо де Крайка помрачнело, как коптящая лампа.
– Вы пытаетесь обмануть меня? – В его голосе появилось раздражение.
– Ни в коем случае, – поспешил заверить я собеседника.
И как, черт побери, я должен был объяснить ему, где я оставил «Дегон»? В том, что это случилось у берегов Англии, я не сомневался, но врата  могли перебросить меня на расстояние как в две мили, так и в две тысячи миль.
– Я действительно не знаю этого, капитан. – Мне казалось, что я достаточно убедительно изображаю смущение. – Я ничего не смыслю в морских путешествиях и в навигации, знаете ли. Мы долго были в пути, и большую часть времени я проводил в своей каюте, поскольку страдаю морской болезнью. Кроме того, я более двенадцати часов пробыл в воде. Возможно… если вы покажете мне карту и объясните, где мы находимся сейчас…
Поразительно, но де Крайк попался на эту уловку. Какое‑то мгновение он внимательно смотрел на меня, а затем открыл ящик стола и, вытащив оттуда грязную карту, разложил ее на столе.
– Мы находимся здесь. – Он ткнул толстым пальцем в карту.
Если бы в этот момент он вонзил свой палец мне в глаз, я, вероятно, и то не был бы так удивлен.
Мои познания в области географии никогда не отличались глубиной, но береговая линия, нарисованная на карте, была слишком характерной, чтобы ее не вспомнить. Кроме того, названия двух крупных островов, изображенных на карте, были отчетливо написаны внизу. СУМАТРА и ЯВА.
Я ошибся. Врата  выбросили меня не на две и не на две тысячи миль в сторону, а намного дальше. Я находился в Индонезии.
– Это… дальше, чем я думал, – признался я, запнувшись. – По всей вероятности, морская болезнь мучила меня дольше, чем я предполагал.
– И куда вы намеревались попасть, мистер Крейвен? – вкрадчиво спросил де Крайк.
– В Китай, – ответил я, принявшись поспешно импровизировать. – «Дегон» направлялся в Пекин.
– Вот как? Значит, в Пекин… – повторил де Крайк.
Я кивнул.
– В Пекине нет порта, – усмехнувшись, заметил де Крайк.
– Да, я знаю, – произнес я, сохраняя спокойствие. – Я хотел сказать, что это я направлялся в Пекин. И… и… – Я запнулся, ибо наткнулся на колючий взгляд де Крайка.
Наверное, человеку, который так плохо разбирается в кораблях, как я, не стоит пытаться обмануть моряка.
– Мистер Крейвен, вы не облегчаете мне задачу. – Де Крайк покачал головой. – Скорее наоборот. Несмотря на то что я час назад вытащил вас из моря, вы не очень‑то расположены к сотрудничеству.
Вздохнув, он сложил карту и вытащил что‑то из ящика стола. Присмотревшись, я понял, что это остатки моего паспорта. Ну конечно, ведь моряки забрали мою одежду, так что вполне логично, что де Крайк поинтересовался, кого же он вытащил из моря.
– Насколько я понимаю, это ваш паспорт. – Он с наигранным интересом полистал потрепанный документ.
– Внутри все написано, – обиженно произнес я.
Странно, но де Крайк лишь криво улыбнулся и помолчал.
– Ну что ж, мистер Крейвен, – после паузы угрожающе сказал он. – Если это действительно ваш паспорт и если вы по‑прежнему утверждаете, что выпали за борт с корабля, следовавшего по пути в Китай, то позвольте мне изложить вам мое видение ситуации. – Тут он тихо рассмеялся.
– Прошу вас, – холодно отозвался я.
Захлопнув паспорт, де Крайк бросил его на стол.
– Вы знаете, как меня зовут, – начал он, – но вы, вероятно, не понимаете, что «Ван Хелсинг» – это не просто торговый корабль.
– Ну что вы, – возразил я, – я сразу же это заметил.
Де Крайк явно почувствовал иронию в моих словах, но по каким‑то причинам решил сделать вид, будто не заметил этого.
– Видите ли, мистер Роберт Крейвен или как бы там вас ни звали, «Ван Хелсинг» находится здесь по заданию Ост‑Индской торговой компании. Мы защищаем берега Индонезии от таких субъектов, как вы.
– Ост‑Индская торговая компания? – изумленно переспросил я. – Секундочку, де Крайк. Насколько я понимаю, эта ваша компания уже давно…
– Уже давно не контролирует Индонезию, – перебил меня де Крайк. – Вы это хотели сказать, не так ли?
Я кивнул.
– Вы правы, – продолжил де Крайк. – Но не совсем. Действительно, мои… работодатели не контролируют острова официально, хотя местному населению, видит Бог, было лучше, когда мы их защищали. Но это не означает, что сейчас Индонезия превратилась в лакомый кусочек для пиратов, мошенников и мародеров. Зондские острова по‑прежнему остаются голландской колонией.
– Ну и что? – спросил я, постепенно начиная понимать, куда клонит де Крайк.
– Видите ли, Крейвен, «Ван Хелсинг» – это не военный корабль, а я – не офицер. Тем не менее моя команда лучше ориентируется в этих водах, чем солдаты из гарнизона, и потому мы время от времени помогаем им.
– Чем помогаете, позвольте спросить?
– Ну, – протянул де Крайк, – в том числе и тем, что не даем пробраться на острова всяческим криминальным элементам. Таким, как вы!
Проглотив язвительный ответ, вертевшийся у меня на языке, я спокойно поинтересовался:
– Почему вы так думаете, капитан де Крайк? Вы что, считаете, что я пытался приплыть в Индонезию из Англии?
Де Крайк отмахнулся.
– Это давняя история, Крейвен. Мы вылавливали таких, как вы, дюжинами. Многие авантюристы приплывают на маленьких лодочках и думают, что мы не станем их трогать, поскольку вряд ли заметим их ореховые скорлупки. Но воды здесь опасны. Вы не первый, кто мог утонуть, не увидев земли. Не сомневайтесь, Крейвен, мы знаем, как обращаться с подобными типами.
– Вы с ума сошли, де Крайк! – выдохнул я. – Я – гражданин Соединенных Штатов Америки и не позволю такому сыроеду, как вы, оскорблять себя.
Де Крайк побледнел, но никак не отреагировал на мой выпад.
– Так, значит, гражданин Соединенных Штатов Америки?
Я решительно кивнул.
– Вот именно. И я настаиваю на том, чтобы вы отвезли меня на сушу и передали в посольство моей страны, капитан.
Де Крайк вздохнул.
– Вы не просто авантюрист, Крейвен, – сказал он. – Вы – тупой авантюрист. Я дам вам хороший совет, хотя пройдет довольно много времени, прежде чем вы сумеете им воспользоваться. В следующий раз, когда вы будете заказывать фальшивый паспорт, внимательно его рассмотрите, а уж потом выкладывайте кругленькую сумму.
– Фальшивый паспорт? – пробормотал я. – Я не понимаю, что вам нужно, де Крайк! Этот паспорт настолько настоящий, насколько это вообще возможно!
– Вот как? – Вздохнув, де Крайк взял паспорт и сунул его мне под нос. – Настоящий, говорите? Что ж, будьте добры, Крейвен, сделайте одолжение и прочитайте дату въезда в королевство Великобритания.
Я до сих пор не понимал, что он имеет в виду, но одолжение сделал.
– Шестнадцатое апреля 1885 года.
– Вы уверены? – переспросил де Крайк. – Это не ошибка? Тут свет не очень хороший.
– Да, черт побери, я уверен! – закричал я. – Что все это значит?
Де Крайк никак не отреагировал на мой взрыв гнева.
– Так, значит, шестнадцатое апреля 1885 года? – повторил он. – Ну что ж, Крейвен, по крайней мере в этом пункте мы достигли согласия. – Ухмыльнувшись, он взял паспорт и подошел к противоположной стене. – А теперь, будьте добры, посмотрите на мой бортовой журнал. Уверяю вас, мы ведем его исправно. Не могли бы вы прочитать дату?
Обернувшись, я замер на месте.
Даже если бы я захотел, мне вряд ли удалось бы в этот момент выполнить приказ де Крайка, ибо от того, что я увидел, у меня в буквальном смысле сжалось горло.
Бортжурнал де Крайка был таким же, как и весь его корабль – грязным, рваным и покрытым множеством пятен. И все же сегодняшнюю дату можно было легко рассмотреть.
Это было девятое мая 1883 года!

Что‑то в этом человеке показалось Эльдекерку странным, хотя он и не мог сказать, что именно. Что‑то… настораживающее. Сам по себе незнакомец не представлял ничего особенного – даже здесь, в крошечном портовом городишке на западном побережье Кракатау. Как известно, Зондский пролив относился к наиболее используемым морским путям в этой части мира, а с тех пор как торговая компания убрала свои жадные лапы от Индонезии, сюда хлынул поток авантюристов – людей, надеявшихся на быстрое счастье и в большинстве случаев находивших быструю смерть. Эльдекерк повидал на своем веку немало авантюристов, в особенности после того, как четыре года назад решил поселиться здесь. И все же…
Вероятно, именно непримечательность этого человека и заставила Эльдекерка насторожиться. Незнакомец был среднего роста, нормального телосложения, с самоуверенным взглядом. У него было такое лицо, которое мгновенно забываешь, как только отвернешься, хотя тебе и кажется, что сможешь вспомнить его в любой момент. Единственное, что привлекало внимание, так это одежда.
Вся его одежда была черной. Эльдекерку даже подумалось, что у этого парня, должно быть, нижнее белье тоже черного цвета. А еще этот тип почему‑то интересовался Эльдекерком.
Заметить это было несложно. Когда Эльдекерк вошел в таверну и заказал пива, мрачный человек уже сидел за небольшим столом в темном углу. Он молча сжимал в руке стакан с соком, который так и не пригубил, и неотрывно смотрел на Эльдекерка.
Сперва Эльдекерк попытался успокоить себя тем, что все это ему просто кажется. Он не знал этого человека, и вряд ли у чужака могла быть причина интересоваться им. И все же он постоянно чувствовал на себе его пронзительный взгляд. Усевшись за стойку, Эльдекерк выпил пива и стал слушать болтовню трактирщика, который забыл свой родной язык лет этак десять назад и использовал в одном предложении слова из трех разных диалектов, так что не каждый мог понять, о чем он вообще говорит. Взгляд голубых глаз незнакомца буквально сверлил его, и у Эльдекерка появилось ощущение, будто к нему прикоснулась чья‑то невидимая рука. Это холодное, достаточно неприятное прикосновение заставило его пару раз посмотреть на человека в черном.
Чужак не отводил глаз, и это еще сильнее сбивало Эльдекерка с толку. Эльдекерк довел свой талант беспокоить других своими взглядами до совершенства: этот трюк ему показал один малайский пират, и прием всегда срабатывал. Нужно было смотреть собеседнику на точку на переносице, чтобы у него создавалось впечатление, будто ему смотрят непосредственно в глаза. Надо сказать, что немногие люди могли выдержать подобный взгляд дольше минуты.
И этот незнакомец был одним из них.
Наконец настал вечер. Тени заметно удлинились, и Эльдекерк понял, что пора идти домой и собираться в дорогу. Он махнул рукой трактирщику, заказав последнюю кружку пива и потребовав счет. Он уже сунул руку в карман, чтобы достать потрепанный бумажник, но тут к нему подошел этот подозрительный тип и, мягко перехватив его руку, положил на прилавок купюру в десять гульденов.
– Позвольте мне заплатить за вас, мингер Эльдекерк.
Йоп Эльдекерк удивленно прищурился. Незнакомец в черной одежде улыбался, но улыбка эта была холодной и лицемерной. Она раздражала Эльдекерка не меньше, чем все эти подозрительные взгляды, но что‑то не позволяло ему дать ответ, которого заслуживал подозрительный незнакомец. Немного помолчав, Эльдекерк кивнул.
– Спасибо, но…
Незнакомец повелительно взмахнул рукой, и он замолчал.
– Не здесь, – тихо произнес человек в черном. – Я должен с вами поговорить, мингер. Мы можем пойти к вам домой?
И вновь Эльдекерк не смог выдержать взгляд этих светлых голубых глаз. Он кивнул, хотя на самом деле ему вовсе не хотелось вести к себе домой этого подозрительного типа.
– Ну что ж, пойдемте, – сказал незнакомец. – У вас ведь не так уж много времени, правда?
Эльдекерк подумал, что это невозможно, и его удивление возросло еще больше. Этот человек знал то, чего он нигде не мог выяснить .
Они вышли из таверны, и незнакомец уверенно пошел в том направлении, где находился дом Эльдекерка. Они шли довольно быстро. Эльдекерк молча двигался за чужаком, чувствуя себя возмущенным до глубины души. Но при этом он почему‑то не мог протестовать.
Лишь когда они добрались до старого домика на окраине городка и Эльдекерк закрыл за собой дверь, паралич воли отступил.
– Кто вы, черт побери, такой? – спросил Йоп. – Откуда вы меня знаете и что вам от меня нужно?
Улыбнувшись, незнакомец прислонился к двери и скрестил руки на груди. Если бы это был кто‑то другой, то подобный жест показался бы слишком пафосным, но Эльдекерк почувствовал лишь угрозу. На мгновение его даже охватил приступ паники.
– Откуда я вас знаю и кто я такой, не имеет значения, мингер Эльдекерк, – заявил незнакомец. – Меня зовут Шеннон, и это все, что вы должны знать. У меня есть предложение для вас.
– Какое еще предложение?! – рявкнул Эльдекерк. – Меня это не интересует.
– Но вы ведь даже не знаете, что я хочу предложить вам, – улыбнулся Шеннон.
– А мне и не нужно этого знать, – отрезал Эльдекерк.
Его ответ прозвучал грубее, чем он рассчитывал. Внезапно, будто какая‑то сила, сковывавшая до сих пор его волю, отступила, и в душе Эльдекерка вспыхнули гнев и страх. Он не хотел слушать то, что собирался рассказать ему Шеннон. Он вообще ничего не хотел слушать.
– Уходите. Убирайтесь вон! Я не хочу ничего слышать. Я хочу, чтобы вы ушли. Убирайтесь вон, или…
– Или что? – Шеннон вновь улыбнулся.
Судорожно сглотнув, Эльдекерк смерил юношу взглядом и вытащил из кармана складной нож.
– Вон, – прошипел он.
В следующее мгновение Йоп Эльдекерк лежал на спине, хватая ртом воздух, а Шеннон сжимал в руке его складной нож и улыбался так же приветливо, как и секундой раньше. Эльдекерк даже не понял, что и как произошло.
Улыбка незнакомца по‑прежнему была холодной.
– Ну что, теперь вы готовы меня выслушать? – спокойно спросил Шеннон.
Эльдекерк не ответил. Но незнакомец на это и не рассчитывал.

Камера для арестантов в штаб‑квартире гарнизона практически не отличалась от каюты на борту «Ван Хелсинга»: она была маленькой и такой низкой, что я не мог встать, чтобы не удариться головой о потолок. Окон здесь не было, а стены вместо штукатурки покрывала засохшая грязь, скопившаяся на судне за десять лет. Как минимум за десять лет. Единственным приятным отличием было то, что подо мной не шатался пол.
Де Крайк, который, по‑видимому, решил не церемониться с пленником, просто запер меня в трюме своего отвратительного корабля, где я и оставался до тех пор, пока «Ван Хелсинг» не прибыл в порт. Не знаю, сколько мы плыли, так как я сразу же уснул, а проснулся от того, что меня подняли с лежанки и выпроводили с борта корабля. Мое тело решило восполнить нехватку сна, и я, судя по всему, проспал около суток. Когда меня привели сюда, в этот так называемый гарнизон, на улице опять были сумерки.
Впрочем, мои надежды на то, что мне удастся выбраться из столь незавидного положения, не оправдались. Де Крайк передал меня какому‑то неотесанному морпеху, у которого мое требование отвести меня в американское консульство вызвало приступ смеха. Затем меня поместили в камеру, и я понял, что если не произойдет чуда, то сидеть в этой камере мне придется еще довольно долго.
Что касается чудес, то, конечно же, я вполне мог совершить подобное чудо или, по меньшей мере, сделать нечто такое, что обычному человеку показалось бы чудом. Если бы я действительно этого захотел, де Крайк с радостью подарил бы мне свой корабль, а сам отправился бы работать следопытом в Китай. Но я этого не хотел.
У меня были причины действовать именно так. Времени, проведенного в море и здесь, в камере, было достаточно для того, чтобы обо всем подумать. Я не знал, что входит в интересы таинственного существа, которое помогло мне на «Дегоне». Конечно же, я сумел подыскать десятки, если не больше, объяснений его действиям, но, поразмыслив над ними, я так и не пришел к какому‑либо выводу. Ясно было лишь одно: это существо не могло быть союзником Некрона и ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Тем не менее этот факт вовсе не означал, что он мой союзник или союзник человечества в целом. В тот момент, когда я увидел бортовой журнал этой плавучей помойки де Крайка, я понял, что мой таинственный спаситель выбросил меня в море с другой стороны планеты, причем на два года назад, в прошлое. И сделал это не просто так. Если бы существо хотело наказать меня за мое предательство, оно использовало бы другие, более эффективные методы.
Нет, за этим, казалось бы, самодурством, скрывался какой‑то план. Я просто еще не сумел разгадать этот план, но не сомневался, что непременно все выясню.
Собственно говоря, альтернативы у меня не было. Даже если бы у меня на руках оказались настоящие документы и наличные деньги, которых хватило бы на то, чтобы добраться до Лондона, я все равно не смог бы преодолеть это расстояние. И здесь не помогли бы даже все закладные мира и деньги всех королевств.
Проблема состояла в том, что я находился в прошлом.
Я поерзал по каменному полу камеры, пытаясь отогнать от себя мрачные мысли, и в то же время устроиться поудобнее. Мне не удалось ни то, ни другое. Через какое‑то время я услышал в коридоре чьи‑то тяжелые шаги. Засов с другой стороны отодвинули, и в камеру проник узкий луч света.
Попытавшись встать, я ударился головой о потолок, и из проема двери донесся злорадный смех. Меня схватили чьи‑то грубые руки и поволокли по коридору. От удара в спину я качнулся и чуть не потерял равновесие.
Мой конвой состоял из трех человек – офицера, который привел меня сюда, и двух солдат в темно‑синей униформе голландских морпехов. Меня молча провели по зданию, затем мы пересекли маленький, окруженный высокими стенами двор и, дойдя до конца широкого коридора без окон, остановились у какой‑то обшарпанной двери. Один из моих проводников постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь и жестом велел мне зайти внутрь.
Комната, в которую мы вошли, приятно отличалась от всей той грязи и упадка, с которыми я столкнулся раньше. Нельзя сказать, что здесь было чисто или убрано, но хаос, во всяком случае, казался хоть немного упорядоченным. С небольшой натяжкой эту комнату даже можно было назвать жилой. Она представляла что‑то среднее между бюро, гостиной и библиотекой, а вся обстановка была настолько яркой, что мне в голову опять полезли сравнения с пиратским гнездом.
Офицер мотнул головой в сторону худощавого мужчины, который носил, по‑видимому, обязательную для всех тут синюю униформу, вот только его костюм был настолько усыпан орденами и разукрашен позументами, что он мог бы открыть жестяную лавку. Худощавый сидел, развалившись, за столом, на котором, кроме семисвечника, стояли три бокала и бутылка красного вина. Послушно подойдя к столу, я остановился в двух шагах перед стулом. Оба солдата вышли из комнаты и закрыли за собой дверь, а офицер остался.
Худощавый махнул рукой, и офицер, вытащив из кармана ржавый ключ, расстегнул на мне наручники. Вздохнув, я начал тереть отекшие запястья.
– Спасибо, – сказал я, – очень мило с вашей стороны.
Худощавый улыбнулся.
– Ну что вы, мистер Крейвен. Мы цивилизованные люди, а не дикари какие‑нибудь. Насколько я понимаю, вы ведь не попытаетесь сбежать? – Он указал на офицера, стоявшего рядом со мной, и его улыбка сделалась еще шире. – Сержант Росфельд вот уже семь лет подряд получает титул чемпиона по боксу в нашем гарнизоне. Присаживайтесь, пожалуйста.
Недоуменно взглянув на Росфельда, я сел за стол. Наклонившись, худощавый наполнил один из бокалов и протянул его мне.
– Меня зовут Тергард, мистер Крейвен, – представился он. – Наверное, меня можно назвать офицером, командующим гарнизоном. По крайней мере, на данный момент. – Он вздохнул. – Думаю, нам пора поговорить.
Помедлив, я взял бокал и пригубил вино. Внезапно я почувствовал, как сильно мне хочется пить. Осушив бокал до дна, я кивнул, когда Тергард жестом предложил мне налить еще. Улыбнувшись, он вновь наполнил мой бокал, и в этот момент в сиянии свечей что‑то блеснуло. Я пригляделся к его руке и чуть не выронил бокал.
– Что с вами, Крейвен? – спросил Тергард.
– Ничего, – поспешно произнес я. – Я… я просто немного устал. Простите.
Тергард отмахнулся.
– Ну что вы. Я ведь знаю, насколько неудобны наши камеры.
– Да, я бывал в гостиницах получше, – подтвердил я.
Вежливо рассмеявшись, Тергард откинулся на стуле и взглянул на меня со смешанным чувством любопытства и презрения. Такое выражение было мне знакомо, и оно заставило меня переосмыслить уже сложившееся мнение о Тергарде.
– Знаете, почему я вызвал вас сюда? – начал он, немного помолчав.
– Боюсь, что так, – кивнув, подтвердил я. – Но сразу должен предупредить вас, что здесь речь идет о…
– …чудовищном недоразумении, знаю, знаю, – перебил меня Тергард. – Росфельд обо всем мне рассказал. Вы должны извинить де Крайка, Крейвен. Этот человек весьма полезен, но, к сожалению, очень глуп. – Тергард вздохнул и добавил: – Мир полон идиотов, мистер Крейвен. Иногда неплохо для разнообразия встретиться с умным человеком. А вы ведь умный человек?
Я был не вполне уверен в том, что понимаю, к чему клонит мой собеседник, но, помедлив, кивнул.
– Этот капитан де Крайк…
– Я уже сказал, что де Крайк – дурак, – перебил меня Тергард, на этот раз резче. Его глаза холодно блеснули. – Он хороший моряк, но не способен отличить мышь от слона, если ему не объяснить разницу.
– Так, значит, вы не считаете, что я…
– …что вы мошенник? – Тергард улыбнулся. – Авантюрист, который пытается прорваться сквозь нашу блокаду? Конечно нет.
– Какую блокаду? – удивился я.
– Вы не один из этих авантюристов, Крейвен. – Тергард сделал вид, что не услышал мой вопрос. – Море выносит их на берег, и, поверьте мне, я такого авантюриста за десять миль узнаю. Нет, Крейвен. Не переживайте. Я ни в коей мере не считаю вас авантюристом.
Сделав небольшую, тщательно просчитанную паузу, Тергард отхлебнул вина и все тем же приветливым тоном произнес:
– Я считаю, что вы британский шпион, Крейвен.
– Кто? – воскликнул я, выпучив глаза.
Взяв бокал кончиками пальцев, Тергард поставил его на стол, закинул ногу на ногу и, посмотрев сквозь меня, тихо произнес:
– Росфельд.
Краем глаза я заметил направленный на меня кулак и попытался уклониться. Но моя реакция оказалась недостаточной, и Росфельд ударил меня прямо под правый глаз. Я вместе со стулом упал на пол и, пролетев полкомнаты, замер в углу.
Когда я попытался встать, сержант ударил меня ногой в то же самое место. На этот раз я сообразил, что лучше оставаться на полу.
– Ну что ж, мистер Крейвен, – тихо произнес Тергард. – Я надеюсь, теперь ваши проблемы с пониманием моих слов устранены. Или Росфельду стоит еще раз попробовать улучшить ваш слух?
Застонав, я попытался выпрямиться. Голова болела, будто меня лягнула лошадь, а во рту ощущался вкус крови. Меня едва не стошнило. Росфельду пришлось помочь мне встать на ноги.
– Я все понял, Тергард, – пробормотал я, чувствуя, как внутри нарастает беспомощная ярость. – Но вы ошибаетесь. Я не шпион.
Зарычав, Росфельд замахнулся для следующего удара, но Тергард поспешно дал ему знак остановиться.
Разочарованно вздохнув, сержант схватил меня левой рукой за шиворот и, подставив другой стул, швырнул меня на него.
– Ну конечно, вы не шпион, Крейвен, – насмешливо произнес Тергард. – С чего бы вам быть шпионом?
– Черт побери, я не знаю, о чем вы говорите, Тергард, – простонал я. – Всего несколько часов назад я вообще не знал, что эти острова существуют!
Тергард дал Росфельду отмашку…
Когда я пришел в себя, Тергард покачал головой, словно говорил с упрямым ребенком.
– Ну почему бы вам не облегчить себе, да и мне заодно, жизнь, Крейвен?
– Я хочу поговорить с консулом, – пробормотал я.
Тергард вздохнул.
– По‑моему, вы не вполне понимаете свое положение, друг мой. – Он любезно улыбнулся. – Мы здесь не в Англии. И даже не в одной из ваших колоний. Росфельд может забить вас до смерти, если я отдам такой приказ, и никто не заплачет от сочувствия к вашей особе.
Встав, он обошел стол и склонился надо мной, так что я ощутил его дыхание на своем лице. Когда же рука Тергарда опустилась на мое плечо, я опять заметил блеск золота и кроваво‑красного рубина на его безымянном пальце.
– Я хочу сделать вам предложение, Крейвен. Сейчас вы мне все расскажете: кто вас послал на острова, что вы должны были выяснить и с кем собирались наладить связь. Если после проверки ваших показаний у меня не останется никаких сомнений в том, что вы сказали правду, вам позволят покинуть этот остров свободным.
– И живым? – простонал я.
Тергард рассмеялся, и его хватка стала немного сильнее.
– Вы мне нравитесь, Крейвен. Мне действительно не хочется передавать вас Росфельду, хотя он, несомненно, обидится на меня, если я этого не сделаю. Ему нравится бить людей, знаете ли.
– Вы ошибаетесь, Тергард, – промычал я. – Я ничего не могу вам сказать. Я не шпион. Черт побери, я даже не англичанин! Что мне здесь вообще делать?
Раздраженно фыркнув, Тергард выпрямился.
– Не валяйте дурака, Крейвен! – Его глаза засверкали. – Вы, чертовы британцы, приготовились вцепиться в Индонезию в тот самый момент, когда эти острова были открыты. Вы что, думаете, мы тут все идиоты и не знаем, что для великой Британской империи отсутствие их флажка на этих островах равносильно бельму на глазу? Крейвен, вы не первый, кто пытается пробраться сюда и посеять беспорядки среди населения. И вы станете не первым, кто пожалеет об этой попытке, обещаю вам.
– Ваша политика меня нисколько не интересует, Тергард. Я не англичанин, и я не работаю ни на империю, ни на какую‑либо другую страну. Пошлите телеграмму в американское консульство в Лондоне и запросите данные о моей личности, если не верите мне.
– Крейвен, Крейвен… – Тергард вздохнул. – Вы меня разочаровываете. Вы же знаете, что это займет много месяцев.
– У меня есть время, – ответил я.
Лицо Тергарда застыло и стало непроницаемым.
– Ну что ж, раз так, – угрожающе произнес он, – то у нас тоже есть время. Но я думаю, что слишком долго ждать не придется. Безусловно, мы отыщем способ как‑нибудь по‑другому выяснить истину, не правда ли, Росфельд?
Сержант ухмыльнулся.
– Ну конечно. Дайте мне два часа, и он расскажет мне все, что вы хотели бы знать.
Захихикав, он в предвкушении похрустел пальцами.
– Ну что, Крейвен? – спросил Тергард.
Уставившись на него, я промолчал. С наигранным разочарованием покачав головой, Тергард отступил на шаг.
– Ну как хотите, Крейвен, – сказал он. – Я лишь хотел избавить вас от ненужной боли. Увидимся через два часа.
Росфельд со всей силы столкнул меня со стула, и у меня опять закружилась голова.

Ночью было почти так же светло, как и днем. Солнце зашло много часов назад, но луна заливала все вокруг своим мягким серебристым светом. Даже звезды, сиявшие на почти безоблачном небе, светили сильнее, чем обычно, будто сама природа пыталась разглядеть происходящее.
Эльдекерк устал. Его руки были ободраны до крови, а плечи болели. Подниматься по этому канату длиной в пятьдесят ярдов было так тяжело, что ему все время казалось, будто он вот‑вот упадет вниз. Он не был уверен, что сумеет преодолеть подъем собственными силами. Пятьдесят лет за плечами давали о себе знать. Он мельком взглянул на фигуру в черном, прятавшуюся за скалами. Шеннон пристально всматривался в поверхность моря. К страху, который ощущал Эльдекерк, находясь рядом с непрошеным гостем, примешивалась зависть. Худощавый юноша забрался по канату, словно паук. У него даже дыхание не участилось. А напряжение, выбившее Эльдекерка из колеи, так просто развеселило его.
– Долго еще? – спросил Шеннон, не сводя глаз с моря.
– Недолго, если они появятся в то же время, что и обычно, – сказал Эльдекерк, взглянув на луну.
– А почему бы им в это время не появиться? – полюбопытствовал Шеннон.
По его голосу было понятно, что он наслаждается происходящим.
Не ответив, Эльдекерк поднялся немного выше и стал смотреть на море, которое сейчас казалось бесконечной равниной застывшей смолы. Море было черным как ночь и поглощало свет. От воды поднимался холод. Эльдекерка зазнобило.
– И зачем я должен был идти сюда? – внезапно спросил он. – Я ведь уже рассказал вам все, что вы хотели узнать.
– Но вы ведь все равно пришли бы сюда, не правда ли? – Шеннон даже не посмотрел на него. – Намного разумнее прийти сюда вдвоем. – Повернувшись к своему спутнику, он неожиданно добавил: – Кроме того, мне, возможно, понадобится ваша помощь.
Эльдекерк нервно провел кончиком языка по губам. Чем он мог помочь этому подозрительному типу? Похоже, не было абсолютно ничего, с чем Шеннон не мог бы справиться лучше и быстрее, чем он. Нет. Истинная причина была совсем в другом.
– Вы хотите меня убить, да? – вздрогнув, спросил он.
Шеннон тихо рассмеялся.
– Если бы я привел вас сюда лишь затем, чтобы убить, это было бы пустой тратой времени и усилий, вам не кажется? Не говорите глупостей.
Смерив Эльдекерка насмешливым взглядом, он отвернулся и, прислонившись спиной к скале, за которой они укрылись, стал внимательно рассматривать изогнутую линию берега. Эльдекерк был удивлен тем, насколько большим оказался пляж, скрывавшийся под скалистым уступом. Отвесная скала, расширяясь книзу, нависала над берегом. Пляж был длиной в полмили, но не шире десяти ярдов. Темные полосы на скале свидетельствовали о том, что иногда во время приливов вода полностью покрывала берег. Подумав о том, что может произойти, если явиться сюда во время прилива, Эльдекерк вздрогнул.
– Что это? – внезапно спросил Шеннон, указывая на что‑то за спиной Эльдекерка.
Оглянувшись, Эльдекерк проследил за его рукой, а потом пожал плечами.
В двадцати‑двадцати пяти ярдах от них зияла расщелина в форме поставленного на угол треугольника, достигавшего высоты в два человеческих роста и ширины в пять ярдов в самом широком месте.
– Не знаю, – признался он. – Пещера, я полагаю.
– Тут есть пещеры?
– На островах? – Эльдекерк кивнул. – Очень много. Говорят, что некоторые ведут прямо к кратеру. Но забираться в них не стоит.
– Почему? – поинтересовался Шеннон.
Эльдекерк мотнул головой в сторону вершины вулкана, скрытого ночными тенями.
– Газ, – сказал он. – Газ и лава. Кракатау – действующий вулкан, не забывайте об этом. Некоторые из пещер настолько наполнены газом, что достаточно пукнуть – и они взлетят на воздух.
Усмехнувшись, Шеннон повернул голову и поспешно спрятался за скалой. Эльдекерк испуганно вздрогнул. Посмотрев на море, он увидел, что все происходит точно так же, как и раньше, но на этот раз намного ближе к берегу.
Сначала загорелись огни, причем Эльдекерк уже вообще не был уверен в том, действительно ли это свет в известном смысле слова. Над поверхностью воды появилось мягкое, едва заметное мерцание, светящийся туман, непонятно откуда взявшийся. Затем этот туман неровными волнами расползся над морем. А потом до них донеслись звуки: глухой гул и мрачное завывание, заставившие их притихнуть.
Наконец появились корабли.
Эльдекерк еще ни разу – даже в подзорную трубу – не видел их так близко. Они показались в миле от побережья и теперь быстро приближались. Двигались они благодаря длинным шестам своих пассажиров и ветру, который, как и корабли, неизвестно откуда взялся. Этот ветер был дыханием чуждого, невероятно мрачного мира.
Впервые по‑настоящему разглядев странную флотилию, Эльдекерк застонал. Такое зрелище не могло бы присниться ему в самых худших кошмарах.
Корабли на самом деле были не кораблями, а чудовищными созданиями. Они походили на гигантских живых существ, сотворенных из застывшего страха – с вытянутыми плоскими телами, покрытыми острыми наростами. Корпуса были усеяны блестящими шарами, которые Эльдекерку никак не удавалось рассмотреть. У существ были ужасные, как у драконов, головы, а вместо парусов – натянутые куски кожи странной формы, вырастающие прямо из мачт. Что касается весел, то они состояли из костей и плавников.

Корабли двигались по воде совершенно бесшумно. И тут Эльдекерк увидел то, от чего у него волосы встали дыбом: один из странных кораблей приблизился настолько, что стала видна костистая фигура на палубе. Тело этого создания было не из плоти и крови, а из какой‑то темной роговой массы; на гладком изогнутом лице не было ни глаз, ни рта, ни носа, а ноги росли непосредственно из корпуса живого корабля… 
– Боже мой, – прошептал Эльдекерк. – Что же это такое?
Шеннон поспешно махнул рукой, заставляя его замолчать.
– Не знаю, – сказал юноша. – Но если это то, чего я опасаюсь…
Запнувшись, он выпрямился и с волнением взглянул на треугольную расщелину в скале. Проследив за его взглядом, Эльдекерк с ужасом понял, что пещера – именно то место, куда приплывут странные корабли, если будут следовать взятому курсу. А значит, они с Шенноном останутся без укрытия, и создания, которые сойдут с этих кораблей, смогут их увидеть.
Шеннон, казалось, пришел к тому же выводу. Он резко мотнул головой в сторону скал, находившихся в пятидесяти ярдах к западу. У них была возможность спрятаться в этих скалах, и тогда их не увидят ни с моря, ни с суши. Пригнувшись, они направились к своему будущему укрытию.
Когда они добрались до этих осколков лавы, сердце Эльдекерка выскакивало из груди. Нервно оглянувшись, он продолжил наблюдать за вереницей кораблей.
Корабли были уже совсем близко. Первый, сбавив скорость, находился в пяти шагах от берега, в то время как остальные его догоняли. Море шумно бурлило, и Эльдекерк вдруг увидел огромное количество переливающихся всеми цветами радуги шаров, всплывших на волнах между кораблями. Шары испускали какой‑то странный свет.
– Что это, Шеннон? – шепотом спросил он.
– Тихо! – прошипел Шеннон. – Смотрите.
Он указал на расщелину в скале. Теперь она уже не была пуста. Ее контуры освещались слабым красным сиянием, который исходил из самой скалы. Этот свет, казавшийся угрожающим, вызвал у Эльдекерка ассоциации с пламенем и жаром. В следующее мгновение в расщелине беззвучно появилась освещенная сиянием фигура человека. Он стоял и молча наблюдал за процессией кораблей, а затем сделал шаг вперед. Когда луна осветила его лицо, Эльдекерк закричал от ужаса.

Судя по луне и звездам, дело близилось к полуночи. В гарнизоне было тихо. Хижина, в которую меня притащили Росфельд и двое его прихлебателей, находилась немного в стороне от лагеря – еще внутри ограждения, но уже в двух сотнях ярдов от низких солдатских бараков и большого здания штаб‑квартиры, напоминавшего крепость, что я вполне оценил.
Росфельд толкнул меня, и я, пролетев по комнате, упал на колени у противоположной стены. Голландец отпустил двух своих спутников, и мы остались вдвоем. Когда солдаты закрыли дверь с другой стороны, я внимательно огляделся. Здесь царил холод. Окинув взглядом стены, выложенные из голого неполированного камня, и глиняный пол, я поежился. Кроме двери здесь было еще крошечное зарешеченное окно, но, поскольку крыша оказалась дырявой, в помещении вполне хватало света.
Не нужно было иметь богатую фантазию, чтобы понять, каким целям служило это здание.
Медленнее, чем нужно, я поднялся и, прислонившись к стене, поднес руку к голове, будто мне было трудно держать себя в руках. Росфельд расхохотался.
– Вы идиот, Крейвен, – сказал он, расстегивая мундир.
Под мундиром у него была побитая молью белая рубашка, сквозь которую проступали накачанные мышцы.
– Вот уж вправду, – продолжил он, – вы могли бы избавиться от массы неприятностей. Два часа – это довольно долго, Крейвен. Обещаю вам, что вы будете звать Тергарда уже через четверть часа.
Ухмыльнувшись, он бросил мундир в угол и, покачиваясь, подошел ко мне.
Я отступал, сколько мог, но уже через пару шагов сержант загнал меня в угол. Конечно, я прекрасно представлял себе, что он сделает, если я попытаюсь проскользнуть мимо него.
– Я большой любитель английского бокса, Крейвен. Вот увидите, – ухмыльнувшись, сказал Росфельд. – Я ведь не зверь какой‑то, знаете ли. Я даже предоставлю вам право первого удара.
Он остановился в двух шагах от меня и, уперев руки в бока, поднял голову, демонстрируя мне свой подбородок. Несомненно, это было бы впечатляющее зрелище, если бы мне нравились подбородки размером и крепостью с наковальню.
– Спасибо, – сдавленно произнес я. – Я – пас.
Росфельд пожал плечами.
– Как хотите, Крейвен. Я лишь хотел предложить вам честный бой. Но раз вы пасуете…
Удар был настолько быстрым, что я едва его увидел, хотя и ожидал атаки. В последний момент я уклонился и, подняв руки, все‑таки парировал его. У меня возникло ощущение, будто я пытаюсь удержать руками отбойный молоток. Покачнувшись, я отлетел к стене и в последний момент, когда Росфельд подло попытался пнуть меня коленом, отскочил в сторону.
Колено, движимое инерцией двух центнеров его тела, налетело на стену. Росфельд, чертыхнувшись, зашипел – скорее от ярости, чем от боли, – и попытался отвесить мне оплеуху.
Перехватив его руку, я присел и резко повернулся. Из‑за силы собственного удара Росфельд перелетел через меня и упал на пол. Правда, это не помешало ему мгновенно вскочить на ноги. В его глазах я увидел не только разгоравшуюся ярость, но и изумление.
– Вот, значит, как, – пробормотал он. – Наш шпионишка еще и ловкач, да? Ну что ж, если тебе нравятся битвы в тяжелом весе, Крейвен, ты их получишь!
Пригнувшись, я принял защитную стойку, левую руку выставил вперед, а правую поднес к лицу и стал медленно водить ею по кругу. Нервы у меня были напряжены до предела, ибо Росфельда, как противника, не стоило недооценивать. Конечно, я удивил сержанта, оказав сопротивление, которого он не ожидал. И теперь он был начеку. Я даже подумал, что, если он доберется до меня, со мной будет покончено.
– Будьте благоразумны, Росфельд, – сказал я. – Никто не выиграет, если один из нас будет серьезно ранен.
Росфельд отреагировал именно так, как я и рассчитывал – он набросился на меня. Ну что ж, в конце концов, я пытался его предупредить. Он несся на меня, как разозленный бык, и мне показалось, что под его ногами дрожит пол. Я сделал вид, будто пытаюсь уклониться, а сам неожиданно атаковал его. Затем, в движении упав на спину, я левой ногой быстро ударил его в подколенную впадину. Росфельд упал, придав тем самым большую силу моему удару в челюсть.
И все же мы поднялись на ноги одновременно.
Росфельд побелел как мел. Из рассеченной левой брови по его лицу стекала кровь.
– Ах ты, гад! – прошипел он. – Проклятый английский ублюдок!
– Да прекратите же вы! – запыхавшись, воскликнул я.
Я уже начинал ощущать усталость от этой битвы. Пульс зашкаливало. Понимая, что моих сил хватит лишь на то, чтобы продержаться несколько секунд, я повторил:
– Прекратите, Росфельд! Вы вынуждаете меня нанести вам серьезные повреждения. Вы мне не противник, но в моем положении я не могу вас щадить.
Лицо Росфельда исказилось в гримасе ненависти, и он вновь бросился на меня с занесенными кулаками. Отпрыгнув в сторону, я уклонился от удара и, схватив его за руку, сломал ее. Закричав, голландец упал на спину и задергался, прижимая ладонью неестественно вывернутую руку. Несколько секунд он кричал, суча ногами и бросаясь из стороны в сторону, а потом сумел подняться на колено. Подскочив к нему, я левой рукой схватил его за шиворот, а правой врезал ему по подбородку. Хрюкнув, Росфельд закатил глаза и обмяк в моих руках.
Около минуты я сидел рядом с ним, пытаясь отдышаться и ожидая, когда мир в моих глазах перестанет кружиться. Постепенно пульс нормализовался, и я, осторожно выпрямившись, перевернул Росфельда на спину.
Я решил по возможности осмотреть его. Он был без сознания. Лоб у него был горячий, а рукав рубашки на правой руке начал окрашиваться в красный цвет. Я с мрачным удовлетворением подумал, что ближайшие несколько недель сержант вряд ли сможет избивать беззащитных людей.
Встав, я немного постоял с закрытыми глазами, а потом повернулся к двери и прижал ухо к трухлявым доскам. Как я ни прислушивался, ничего услышать не удалось, хотя я был уверен, что оба солдата по‑прежнему стоят снаружи.
Решительно отойдя на один шаг от двери, я поднял руку и постучал. Через пару секунд я услышал шуршание щебня под плотными подошвами башмаков. В замке заскрежетал ключ.
– Что ты там творишь, Росфельд? – донесся до меня низкий голос. – Шум стоит такой, как будто у тебя там целый батальон придурков. Ты же знаешь, что Тергарду он нужен живым и…
Дверь распахнулась, и я так и не услышал до конца это предложение, поскольку солдат, увидев меня, замер от ужаса и замолчал. Я дал ему ровно полсекунды, чтобы оправиться от замешательства, а потом вырубил его одним ударом. Выпрыгнув из хижины, я врезал его напарнику хук под подбородок, от которого он должен был прийти в себя только через пару часов.
Поспешно оглянувшись, я обнаружил, что вокруг хижины никого не было. Вероятно, Росфельд и двое его солдат были единственными, кто еще не спал этой ночью.
Какое‑то время я рассматривал колючую проволоку, которой была обнесена вся территория гарнизона. Заграждение проходило прямо за хижиной, а немного западнее в небо выдавалась сторожевая башня. Конечно, здесь была охрана, но я не сомневался, что сбежать из лагеря будет не так‑то сложно. Пока Росфельд или один из солдат придет в себя, я буду уже за много миль отсюда.
И все же я не пошел к заграждению. Вместо этого я повернул к зданию штаб‑квартиры. Нужно было решить еще пару вопросов.

Когда Эльдекерк пришел в себя, чья‑то рука зажимала ему рот. Первое, что он увидел, были глаза Шеннона. Эльдекерк хотел встать, но Шеннон удержал его на месте, поднеся указательный палец к губам.
– Все в порядке? – прошептал он. – Кричать больше не будете?
Эльдекерк кивнул, и Шеннон, немного помедлив, убрал руку.
– Что произошло? – выдохнул Эльдекерк.
– Пришлось вас отключить, – тихо ответил Шеннон. – Вы кричали. Но вы не виноваты. Нужно было вас предупредить. Мне очень жаль. Это была моя ошибка.
Слова юноши вернули Эльдекерка к действительности, и он, вздрогнув, выпрямился и посмотрел туда, где стояло чудовищное создание.
Однако сейчас вход в пещеру был пуст. Осталось лишь красное свечение, исходившее изнутри. Посмотрев на море, Эльдекерк увидел, что кораблей тоже нет.
– Я долго был без сознания? – пробормотал он.
– Недолго, – ответил Шеннон. – Около получаса.
– А где корабли? И этот… это создание. Господи, Шеннон! Что это было? Это же был не человек!
Шеннон улыбнулся, но улыбка его была такой странной, что Эльдекерк вновь почувствовал ледяное прикосновение ужаса.
– И да, и нет, – загадочно ответил юноша. – Объяснения заняли бы слишком много времени. Вы все поймете позже. Пойдемте.
Он помог Эльдекерку подняться. Как только тот понял, куда его ведут, тут же застыл на месте.
– Вы ведь не собираетесь туда идти? – не скрывая своего страха, осведомился он у Шеннона.
Глаза Эльдекерка расширились от ужаса. Глядя на вход в пещеру, он отметил про себя, что красный свет внутри горы стал сильнее. А не запахло ли в воздухе горящей лавой? А это дрожание под ногами?.. Было ли это лишь шумом прибоя?
– Именно так я и сделаю, – спокойно ответил Шеннон. – А вы пойдете за мной.
– И не подумаю! – возмущенно воскликнул Эльдекерк. – Останусь здесь, хоть убейте.
– Вот как? – ровным голосом произнес Шеннон. – Может, прежде чем отвечать, вам сперва стоит взглянуть на море?
Повернувшись к морю, Эльдекерк мгновенно понял, что имеет в виду Шеннон.
Линия пляжа стала намного уже. Уже половина белого песка исчезла под черными водами, и с каждой волной, накатывавшейся на берег, часть суши исчезала. Наступило время прилива, и через полчаса вода покроет весь берег, а еще через час под водой исчезнут два ярда скалы. Сперва Эльдекерк подумал о том, чтобы забраться наверх по канату, но тут же понял, что у него ничего не выйдет.
– Вы ведь знали об этом? – укоризненно сказал он. – Вы знали, что я не смогу уйти отсюда и что нам придется забраться в эту пещеру.
– Нет, – ответил Шеннон. – Я просто хотел помочь вам. Но сейчас для нас важнее другое.
Он указал на пещеру, и по какой‑то причине – по какой, он и сам не знал, – Эльдекерк поверил ему.
В двух шагах перед входом они остановились. Шеннон жестом велел своему спутнику подождать его, а сам скрылся внутри горы. Через какое‑то время он вернулся и помахал Эльдекерку, давая понять, что тот должен следовать за ним. Голландец беспрекословно подчинился.
Когда они вошли в пещеру, в лицо им ударила волна теплого воздуха, пахнувшего плавящейся скалой. Сияние, которое снаружи казалось лишь красноватым отблеском, было здесь намного ярче и освещало путь на несколько десятков шагов вперед. Эльдекерк увидел, что треугольная расщелина переходит в огромную полукруглую пещеру. Пол в пещере был слишком гладким, чтобы возникнуть естественным способом.
И тут он разглядел ступени.
Они были такими широкими и высокими, как будто их сделали не для человеческих ног. Лестница под крутым углом вела к еще одному коридору, заполненному красноватым мерцанием. Коридор тянулся к центру горы. До Эльдекерка и Шеннона донесся низкий угрожающий гул.
– Ни звука, – прошептал Шеннон. – И оставайтесь все время рядом со мной, что бы ни случилось.
Едва сдерживая волнение, Эльдекерк кивнул и пошел за Шенноном.
Когда они поднялись по каменным ступеням лестницы, звуки прибоя стали тише, зато гул усилился, и вскоре Эльдекерк стал различать в нем определенный ритм. Это был не просто звук, а слова, все время одни и те же два слова, которые он слышал достаточно отчетливо, хотя и не понимал, что они означают.
– Туууул,  – гудели голоса. – Тульсадуун! Тульсадуун! 

В кабинете Тергарда, в отличие от всех остальных помещений гарнизона, по‑прежнему горел свет. Вот уже две минуты я прижимался ухом к двери и прислушивался, но так и не услышал каких‑либо звуков. Тергард был один. А если нет… Ну что ж, тогда мне придется пойти на риск.
Осторожно выпрямившись, я бросил последний взгляд на пустой коридор за моей спиной и покрепче сжал винтовку, которую отобрал у солдата, лежавшего на лавке у входа в штаб‑квартиру. Сейчас солдат спал еще крепче, чем в тот момент, когда я к нему подошел. Нажав на дверную ручку, я выбил дверь плечом и запрыгнул в помещение, держа оружие наизготовку.
Тергард по‑прежнему сидел в той же позе, в которой я его оставил.
Честно говоря, его реакция была совсем не такой, как я ожидал. Судя по всему, он вообще не удивился моему появлению. Он даже не поставил свой бокал с вином на стол.
– Не двигайтесь, Тергард, – угрожающе произнес я, закрывая за собой дверь и поворачиваясь к нему.
Приклад винтовки послушно повернулся вместе со мной, но здесь не было никого, на кого я мог бы произвести должное впечатление. Никого, кроме Тергарда. Ну а Тергард, как я уже отметил, остался совершенно невозмутим.
– Что вы сделали с Росфельдом, Крейвен? – спокойно спросил он. – Надеюсь, вы не убили его? Признаться, он еще нужен мне.
– Он полезный идиот, да? – резко спросил я.
– Не совсем. – Тергард криво улыбнулся. – У Росфельда, конечно, свои тараканы в голове, но идиотом его назвать нельзя. Он еще жив?
– В отличие от вас, Тергард, я не убийца, – злобно прошипел я. – Когда я выберусь отсюда, вы сможете пойти и забрать его. Надеюсь, у вас в гарнизоне есть хороший врач.
– Вы не перестаете меня удивлять, Крейвен. И чего вы хотите достичь столь пафосным поведением? – Он указал на винтовку в моих руках. – Это оружие вам не поможет, друг мой. Один выстрел – и весь гарнизон начнет охоту на вас. Чего вы пытаетесь добиться?
– По меньшей мере того, чтобы меня не избили, – прорычал я. – Сейчас вы ответите на пару моих вопросов, Тергард. И будете меня слушать.
– Вот как? – вкрадчиво произнес Тергард. – Неужели?
Подойдя к нему, я остановился перед письменным столом и дулом винтовки в ярости выбил бокал с вином из его руки. Нахмурившись, Тергард взглянул на меня с укором.
– А вы не очень‑то терпеливы, Крейвен, – констатировал он.
– Да, это правда, – подтвердил я. – Я не шпион, Тергард, и хочу, чтобы вы это знали. Я тот, кем вам представился.
– И вы вернулись сюда, чтобы сказать мне это? – насмешливо спросил Тергард.
Его спокойствие действовало мне на нервы. Мне и раньше приходилось встречаться с людьми, которых не особо волновало нацеленное на них оружие. Но такие, как Тергард, мне еще не попадались. Я не встречал человека, который наслаждался бы подобными обстоятельствами.
– Не только. – Я мрачно посмотрел на него. – Мне нужны ответы на мои вопросы. Искренние ответы. Не советую вам лгать мне, так как я все равно это замечу, брат Тергард.
На этот раз мне все‑таки удалось вывести его из равновесия. Глаза Тергарда расширились от изумления, и какое‑то мгновение он лишь молча глядел на меня.
– Откуда вы знаете? – осведомился он после паузы. Я указал на кольцо, которое он носил на правой руке.
– Вас выдало ваше тщеславие, Тергард. Не стоит открыто носить кольцо ордена.
Насупившись, Тергард взглянул на свою правую руку с красно‑белым кольцом, на котором отчетливо виднелся символ тамплиеров – симметричный красный крест на белом фоне.
– Мои комплименты, мистер Крейвен, – вздохнув, сказал он. – Вот уж не думал, что вы знаете об ордене.
– Я много чего знаю, Тергард, – рассердившись, заявил я. – Но, к сожалению, недостаточно. Что все это значит? Ваш так называемый гарнизон, похоже, такое же отделение голландской армии, как вы – офицер или де Крайк – голландский капитан. Может, пора объясниться?
– Почему бы вам не подождать, Крейвен, – настаивал на своем Тергард. – Возможно, вы узнаете обо всем раньше, чем вам бы этого хотелось, жалкий дурак.
С этими словами мое терпение окончательно исчерпалось. Другой на моем месте стер бы глупую ухмылку с лица Тергарда ударом приклада, но я предпочитал другие методы. Нужно было сделать это в первый же момент, вместо того чтобы вступать в бессмысленный спор с ним.
Я ударил его всей своей гипнотической мощью.
– Сейчас вы мне все расскажете, Тергард, – произнес я монотонным голосом, который придавал силу моему внушению.
Я увидел ужас в глазах Тергарда – вероятно, он понял, что я делаю. Потом мышцы его лица расслабились.
– Сейчас вы поведаете мне о том, что происходит на этом острове, – приказал я. – Что представляет собой этот так называемый гарнизон? Что вам здесь нужно? И что, черт побери, интересует тамплиеров на острове пряностей, затерявшемся на самом краю мира?
– Ничего, что могло бы вас каким‑либо образом касаться, мальчик мой, – спокойно ответил Тергард.
Потребовалось некоторое время, чтобы я понял, что происходит. Человек, находившийся в моей гипнотической власти, не мог дать мне такой ответ. А значит, он в ней и не находился. Его ужас, внезапная покорность и даже характерная расслабленность лица – все это было обманом. Тергарда не пробило мое ментальное воздействие. Все это было лишь розыгрышем, попыткой заставить меня успокоиться, чтобы потом нанести еще более сильный удар.
Я сразу почувствовал его вторжение, однако у меня не было времени, чтобы подготовиться к сопротивлению. Сознание Тергарда напало на мои мысли, как голодный лев на кролика. Последнее, о чем я успел подумать, это о том, что я действительно отношусь к той категории людей, о которых Тергард рассуждал час назад. Идиот!
Нужно быть полным идиотом, чтобы вступать в духовную борьбу с магистром ордена тамплиеров.

Пещера была невероятно большой, а слой горной породы над их головами совсем тонким. Внутри нее все было залито кроваво‑красным мерцающим светом. Ужасная жара, из‑за которой даже скалы накалились, невидимой рукой сжимала горло, и по этой причине контуры всего, что находилось на расстоянии пяти шагов, расплывались. От жары у Эльдекерка нестерпимо болело горло. Глаза слезились. Он тщетно пытался рассмотреть подробности того, что происходило внизу. Там стояли какие‑то люди, но видны были лишь их расплывающиеся фигуры, так как белая раскаленная лава, словно кровь горы, которая выливалась из огромной каменной раны, заполнила четверть пещеры, мешая восприятию.
Он не понимал того, что видел. А если бы и понял, то заставил бы себя изгнать это понимание из своего разума.
Внизу умирали люди.
Из‑за яркого света раскаленной лавы Эльдекерк не мог как следует рассмотреть то, что происходило внизу, но и того, что он видел, было достаточно. Там находились молящиеся люди: группа из двадцати человек, которые стояли неровным кругом на краю лавы. Они все время монотонно повторяли «Тульсадуун! Тульсадуун! » и покачивались в такт своему пению. Перед ними, в центре полукрута, образованного телами, стояла еще одна небольшая группа людей. Они молчали и совершенно не двигались, будто окаменели. Несмотря на то что они находились прямо перед кипящей лавой, ни один из них не пытался сдвинуться с места. Казалось, они не чувствовали чудовищной жары, исходившей от расплавленного камня.
И там был этот человек.
Хотя Эльдекерк и не мог рассмотреть его, он был уверен, что это та самая чудовищная фигура, которую он видел на берегу. Он был рад, что не может различить ничего, кроме очертаний.
Этот человек – человек ли?! – стоял между полукругом молящихся и второй группой людей. Он тоже не двигался, застыв на месте с высоко поднятыми руками. Свет лавы очерчивал его тело сияющими красками. А время от времени…
Эльдекерк видел это собственными глазами. Это произошло дважды с тех пор, как они с Шенноном проникли в эту ужасную пещеру, и все же что‑то в нем отказывалось верить в то, что происходило внизу. Одна из фигур, стоявших на берегу огненного озера, внезапно вышла из оцепенения и, широко раскинув руки, бросилась в лаву. Застонав, Эльдекерк закрыл глаза. Казалось, что в грудь ему вонзили стальной нож, а затем провернули несколько раз, пока боль не стала совершенно невыносимой. Он чувствовал, что вот‑вот начнет кричать.
– Пойдемте отсюда, – шепнул Шеннон. – Я увидел достаточно. Быстрее!
Эльдекерк хотел встать, но его будто парализовало, и Шеннону пришлось поднимать его на ноги, словно ребенка, а потом толкать перед собой к выходу из пещеры. Лишь когда они выбрались на поверхность, наваждение отступило.
Внезапно у Эльдекерка начали дрожать руки, а горло сжалось так, что ему стало казаться, будто он вот‑вот задохнется.
– Боже мой! – простонал он. – Что это? Шеннон, они… они там убивают людей. О господи! Они… они приносят людей в жертву .
– Знаю, – сказал Шеннон. Голос у него был тихим, но в нем звучала такая ярость, что Эльдекерку стало страшно. – И если мы их не остановим, Эльдекерк, то все будет еще хуже.
– Мы? – Эльдекерк почти кричал. – Но что… что мы можем сделать с этими… с этими…
– Потом, – перебил его Шеннон, махнув рукой. – Теперь нам нужно выбираться отсюда. И быстро. Пойдемте!
За ними следовало монотонное пение «Тульсадуун!» , которое теперь казалось еще более угрожающим. Берег уже почти скрылся из‑за прилива, так что им пришлось идти по грудь в воде, чтобы добраться до того места, где висел канат. Эльдекерк хотел схватиться за него, но Шеннон поспешно покачал головой и, запрыгнув на канат с быстротой обезьяны, полез наверх. Пятьдесят ярдов до уступа он преодолел за десять минут.
– Обвяжитесь канатом, Эльдекерк! – сказал он. – Я втащу вас наверх. Но вам придется мне помочь!
Хотя Шеннон не мог видеть его в темноте из‑за большого расстояния, Эльдекерк кивнул и, обвязав канат вокруг груди и бедер, дернул за него. Через несколько секунд канат натянулся, и Шеннон стал тащить его наверх. Эльдекерк, упершись ногами в скалу, попытался карабкаться.
Несмотря на то что большую часть работы делал Шеннон, который тянул своего спутника наверх, этот подъем потребовал от Эльдекерка предельного напряжения. Когда же он оказался рядом с юношей на уступе, то долго не мог отдышаться. У него так сильно дрожали колени, что лишь через несколько минут он нашел в себе силы встать и отойти от края скалы.
– Ну как вы? – обеспокоенно спросил Шеннон.
– Все в порядке, – заверил его Эльдекерк и добавил: – Я ведь уже не молод, знаете ли.
Улыбнувшись, Шеннон свернул канат и тщательно спрятал его под кустом. У Эльдекерка, который наблюдал за юношей, появилось неприятное предчувствие, и он подумал, что Шеннон сделал это не просто потому, что не хотел тащить канат с собой. Скорее всего, он собирался вернуться сюда и воспользоваться им вновь.
– Пойдемте, – сказал наконец Шеннон.
Они вошли в джунгли. Небо закрыли тучи, а густая поросль поглощала остатки лунного света, поэтому они двигались практически в темноте. Но Шеннон, очевидно, прекрасно ориентировался и без света, поскольку быстро шел впереди Эльдекерка и уверенно пробирался сквозь чащу, как будто все это происходило днем.
Неожиданно он остановился. Последовав его примеру, Эльдекерк тоже замер и услышал шаги и разговор нескольких человек. Шеннон жестом приказал ему затаиться, и Эльдекерк кивнул. После всего, что он пережил, ему не хотелось сталкиваться здесь с кем бы то ни было.
Когда эти двое появились на тропинке и Эльдекерк разглядел их форму, ужас, охвативший его, сменился облегчением.
– Это же солдаты, Шеннон! – обрадовался он. – Солдаты из гарнизона. Они нам помогут!
При звуке его голоса солдаты остановились, и Эльдекерк увидел, как один из них схватился за оружие. Поспешно подняв руку, голландец громко произнес:
– Не стреляйте! Это я, Эльдекерк.
Рука, потянувшаяся к оружию, застыла. Подойдя на шаг поближе, солдат подозрительно прищурился и посмотрел сперва на Эльдекерка, а затем на Шеннона.
– Эльдекерк? – удивился он. – Что вы здесь делаете в такое время? И кто это с вами?
– Один мой друг, – поспешно ответил Эльдекерк. – Вас нам послало само небо. Вы должны нам помочь! – Он сделал шаг к солдатам.
Шеннон, последовавший за ним, отступил в сторону и молча наблюдал за ними.
– В чем это мы должны вам помогать? – вкрадчивым голосом поинтересовался один из солдат. – В контрабанде?
– Нет, – спокойно ответил Шеннон. – В смерти.
В его руке блеснул металл. Эльдекерк вздрогнул, но вскрикнуть уже не успел.
Движением, опередившим взгляд Эльдекерка, Шеннон приблизился к солдатам и ударил их мечом.

Клетка была не больше поставленного вертикально гроба. Она стояла на низкой повозке, а ржавые наручники, закрепленные на ее прутьях, ясно свидетельствовали о ее предназначении. Эта повозка чем‑то напомнила мне телеги, на которых приговоренных везли к эшафоту во времена Великой французской революции. Вот только эта клетка выглядела еще страшнее.
Я лежал на спине в трухлявом сене в углу сарая и пытался вспомнить, как сюда попал. После вечности, состоявшей лишь из тьмы и смутных воспоминаний о боли, меня под руки подхватили двое солдат Тергарда и притащили сюда, в небольшой сарай на западной стороне от ворот так называемого гарнизона.
А потом пришел Росфельд.
Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, но, по всей вероятности, где‑то около двух часов, так как небо уже начало окрашиваться в серый цвет, а из джунглей доносилась разноголосица птичьего пения.
Я держался за эти звуки, будто они были единственной связью между реальностью и вселенной из боли, в которую меня погрузил Росфельд. Но самым ужасным была даже не эта боль, а то, что сделал со мной Тергард. Мне уже не в первый раз приходилось выносить удары на ментальном уровне, но еще никогда они не были настолько сильными. Магистр тамплиеров вывернул мой разум наизнанку и вторгся в запретные пределы моей души, вытащив наружу то, о чем я и сам не знал. А затем он взял мое сознание и выкрутил его, будто мокрую тряпку. Именно такое сравнение приходило мне в голову, но и оно не было достаточно точным. Я чувствовал себя… опустошенным. Опустошенным и уставшим. Казалось, Тергард украл мою жизненную силу, поступив, как какой‑то странный ментальный вампир.
Никто не может выносить того, чтобы его наиболее потаенные мысли и желания выставлялись на всеобщее обозрение. Долгое время мне хотелось лишь одного – умереть, чтобы избавиться от неописуемого чувства стыда, которым залил мою душу Тергард. Тамплиер листал мое сознание, словно книгу, и сейчас не было буквально ничего, чего бы он обо мне не знал.
– Вот, значит, как, – произнес он, смерив меня долгим взглядом.
В его голосе смешались изумление и недоверие, но взгляд остался таким же беспощадным, как и раньше.
– Должен сказать, что я действительно был несправедлив к вам, Крейвен, – пробормотал он. – Вы не шпион.
Я хотел ответить, но у меня не хватило сил даже открыть рот. Возможно, Тергард и не ожидал узнать что‑либо подобное. Хотя он и пытался делать вид, что спокоен так же, как и раньше, я чувствовал его замешательство от того, что ему довелось прочитать в моей памяти.
– Нет. Вы явно не шпион. – Он тихо рассмеялся. – У вас даже паспорт не поддельный, хотя в это трудно поверить. Если я сейчас отправлю вас в Америку, то вы сможете встретиться с самим собой. Парадоксальная мысль, не так ли? – Он вновь сделался серьезным. – Но не волнуйтесь, друг мой. Мы не позволим возникнуть подобному парадоксу.
– Да? – выдавил я. – Не хотите лишать свою гориллу удовольствия?
Голос у меня дрожал, и лишь мое упрямство придавало мне сил для того, чтобы говорить.
– Вы имеете в виду Росфельда? – Тергард опять рассмеялся. – Нет, конечно. Он уже наигрался вволю, вам не кажется? Что касается его сломанной руки, то, вероятно, вы теперь квиты…
С трудом повернув голову, я посмотрел на Росфельда, стоявшего рядом со мной. У сержанта была перевязана правая рука, и, судя по выражению его глаз, у него на этот счет сложилось совершенно противоположное мнение. Росфельд со мной еще не поквитался. И близко не поквитался.
– Не волнуйтесь, Крейвен, – сказал Тергард, заметив мой взгляд. – Росфельд вам больше ничего не сделает. У нас есть более эффективные методы для того, чтобы справиться с такими людьми, как вы.
Я из последних сил поднялся на ноги, но вновь упал, когда Росфельд ударил меня в бок.
– Росфельд! – недовольно воскликнул Тергард. – Я же сказал тебе, чтобы ты оставил его в покое. Мистер Крейвен должен насладиться нашим гостеприимством.
Укоризненно взглянув на несдержанного сержанта, он покачал головой и с наигранной обеспокоенностью склонился надо мной.
– Вы не должны обижаться на него за это, Крейвен, – сказал он. – Размер его мозга диаметрально противоположен размеру его мышц. Уверяю вас, что теперь и волос не упадет с вашей головы. – Он указал на повозку с клеткой. – Я даже приказал приготовить экипаж, чтобы отвезти вас в ваши покои. Вам там будет очень уютно. – Ухмыльнувшись, он поклонился. – Уводи его, Росфельд.
Одобрительно что‑то буркнув, сержант поднял меня на ноги и пинками погнал к повозке, а потом запихнул в клетку и надел наручники. Когда он меня отпустил, я тут же упал, но ржавые железные наручники на запястьях удержали мое тело.
Захлопнув клетку, Росфельд запер ее на засов и, обойдя повозку, уселся на козлы.
– Куда вы… меня… везете? – простонал я.
Мир вокруг меня начал вращаться. Мне стало плохо, и я почувствовал, что вот‑вот потеряю сознание.
– В место, где вам наверняка будет хорошо, – ответил Тергард. – Вы ведь хотели узнать, что здесь происходит, не так ли? Ну что ж, дорогой мой Крейвен, теперь, когда я так много знаю о вас, было бы несправедливо держать вас в неведении. Потерпите немного. Вы увидите, что это того стоило. И кто знает, возможно, вскоре вы повстречаетесь с одним старым другом. А теперь мне осталось лишь уладить кое‑какой пустячок…
Уже теряя сознание, я услышал его презрительный смех. А потом меня поглотила тьма.

– Почему вы это сделали? – Голос Эльдекерка звучал неестественно ровно.
Он вообще говорил с трудом. С тех пор как они вышли из джунглей и добрались до его дома на окраине городка, это были первые произнесенные им слова. Он практически не помнил, как дошел сюда. После жестокого убийства солдат голландец впал в транс. Шок сковывал не его тело, а разум. Дело было не столько в бесчеловечности действий Шеннона, сколько в их полной бессмысленности.
– Почему, Шеннон? – повторил он свой вопрос. – Эти двое могли бы нам помочь.
Вместо ответа Шеннон уверенно направился к стенному шкафу, где Эльдекерк хранил свой скудный запас алкогольных напитков. Затем он повернулся к хозяину с наполненным до краев стаканом виски.
– Выпейте, – сказал он и вложил в руку голландца стакан.
Уставившись на него, Эльдекерк нервно сглотнул и поднес стакан к губам. Виски было неразбавленным и жгло горло, как огонь. И все же напиток помог. Руки перестали дрожать, оцепенение постепенно спало. Вместе с тем в его душе разгорелся вулкан чувств.
– Так, значит, вы считаете, что они бы нам помогли? – спокойно спросил Шеннон. – Боюсь, это ошибка, мингер Эльдекерк. Совсем наоборот. Я убил их, потому что в противном случае они убили бы нас.
– Но это же безумие, – возразил Эльдекерк, хотя чувствовал, что Шеннон говорит правду. – Зачем им было убивать нас?
– А почему они вообще там появились? – ушел от ответа Шеннон. – Вы об этом подумали? Там, наверху, их совершенно ничего не могло интересовать. В том месте нет ни жилищ, ни стратегически важных точек, ни вообще чего‑либо ценного. А гарнизон находится на расстоянии тридцати миль отсюда. – Покачав головой, юноша отобрал у Эльдекерка пустой стакан и вновь наполнил его. – Нет. Они оба были там по совершенно определенной причине, Эльдекерк. Они искали нас.
– Нас?  – опешил голландец.
– Или таких, как мы , – поправился Шеннон. – Людей, которые слишком любопытны и которые могли разузнать то, что их не касается. Поверьте мне, они не задумываясь расстреляли бы нас, если бы вы сказали им, что нам удалось обнаружить.
– Но это же чепуха какая‑то! – возразил Эльдекерк скорее из‑за упрямства, а не потому, что он действительно так считал. – Гарнизон здесь для того, чтобы нас защищать!
– Вы так думаете? – Шеннон усмехнулся. – А если я скажу вам, что у этого так называемого гарнизона с голландской короной так же много общего, как и с маорийскими жрецами?
– Но почему? – Эльдекерк растерялся. – Вы что, хотите сказать, что… а значит… Боже мой, Шеннон, они же приносят в жертву людей!  И что нам делать, если мы не можем рассчитывать на помощь гарнизона?
– Есть одна возможность. – Шеннон ответил так поспешно, что Эльдекерк вдруг понял, что он только и ждал этого вопроса. – Но мне нужна ваша поддержка, Йоп. Слушайте…

Конечно же, я попытался запомнить путь, по которому меня везли, и, конечно же, у меня ничего не получилось. Повозка выехала из гарнизона и повернула на восток, прямо к центральной части острова, находившейся на уровне двух тысяч ярдов над морем. Вскоре мы оказались в джунглях.
Дорога скорее напоминала протоптанную тропу, и даже эта небольшая повозка с трудом ехала по ней. Кроны огромных старых деревьев, сплетясь ветвями, образовали над нашими головами непроницаемый шатер из листьев, так что повозка, казалось, двигалась по тоннелю, в который практически не проникали лучи солнца и который был залит слабым темно‑зеленым светом.
Поездка длилась часа два, а потом Росфельд остановил повозку и, спрыгнув с козел, подошел к моей клетке. Он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах выражение садистского удовлетворения. Медленно сняв фляжку с пояса, он зубами выдернул пробку и сделал глубокий глоток. Губы у него заблестели.
– Пить хочешь? – спросил он.
Я кивнул.
Подпрыгнув ко мне, Росфельд протянул фляжку к прутьям клетки и ухмыльнулся.
– Ну тогда возьми, – сказал он.
Я уставился на него. Наручники так крепко фиксировали мои руки, что я не мог пошевельнуть и пальцем, не говоря уже о том, чтобы взять флягу. Даже если бы мне это удалось, расстояние между прутьями было слишком маленьким, чтобы фляга могла пролезть.
С минуту подержав флягу перед моим лицом, Росфельд пожал плечами и, закрыв ее, покачал головой.
– Что ж, раз ты не хочешь… Но ничего. Уже недолго осталось. Еще семь‑восемь часов, и ты сможешь выпить столько, сколько захочешь. – Он хихикнул. – Конечно, я не знаю, сможем ли мы дать тебе французского шампанского, Крейвен.
– Свинья, – тихо произнес я. Мои губы распухли и потрескались, и я едва мог говорить. И все же, чувствуя какое‑то детское упрямство, которое могло мне только навредить, я добавил: – Ты заплатишь мне за это, Росфельд, клянусь тебе. Я убью тебя!
Моя угроза не произвела особого впечатления на сержанта.
– Вот как? – воскликнул он. – Неужели? Ну что ж, интересно, как ты сможешь сделать это со связанными руками и без оружия.
С ненавистью поглядев на него, я на мгновение закрыл глаза. Затем, заставив себя успокоиться, собрал последние силы, которые у меня оставались, и начал концентрироваться.
– Посмотри на меня, Росфельд, – сказал я.
Ухмыльнувшись, Росфельд повернулся ко мне и… замер на месте. Улыбка застыла на его губах.
– А теперь, – продолжил я, – открой клетку и освободи меня.
Я вложил в этот приказ всю свою способность к внушению, которая у меня оставалась. Боль и то, что сделал Тергард, подточили мои духовные силы, но на человека с таким интеллектом, как у Росфельда, моих сил хватило бы.
Но Росфельд не двинулся с места. Он стоял и смотрел на меня с глупым видом.
– Ты должен открыть клетку! – воскликнул я. – Сделай это немедленно.
Моргнув, Росфельд опустил руку на связку ключей на поясе… и отступил от повозки. Постепенно отсутствующее выражение его лица сменилось отвратительной ухмылкой.
– Нет, хозяин, – пробормотал он. – Росфельд плохой. Росфельд колдуна не слушай. А то Росфельда друзья ругать. А хозяин этого не хотеть. Да?
Я замер, а Росфельд запрокинул голову и истерично расхохотался.
Внезапно я понял, что имел в виду Тергард, когда говорил, что ему осталось лишь уладить кое‑какой пустячок…  Этим «пустячком» были мои ментальные способности. А как же иначе, в отчаянии подумал я. Должно быть, от побоев Росфельда я действительно поглупел настолько, что поверил в свои способности переубедить его.
Господи, ведь Тергард знает обо мне все!  Разумеется, он понимал, что я легко смогу превратить его прихлебателя в своего раба, как только мы окажемся на достаточном расстоянии от него. И конечно, он позаботился о том, чтобы этого не произошло.
Очень простым – и эффективным! – способом.
Он отнял у меня мои колдовские силы! 
Когда мы добрались до лагеря, был уже вечер.
По пути сюда дорога все время вела в гору, и пару раз я даже видел вершину Кракатау, огромного вулкана, подарившего острову свое имя. Сейчас вершина была к нам намного ближе, чем раньше.
Гарнизон располагался на побережье. Естественно, оно было обрывистым, но все‑таки примерно соответствовало уровню моря, в то время как лагерь находился на высоте тысячи ярдов. Внешне лагерь напоминал крепость даже в большей степени, чем здание штаб‑квартиры в гарнизоне. Он был скрыт от любопытных взглядов скалами. Эти скалы громоздились на склоне Кракатау и имели такой вид, будто их разрубили своими топорами сами боги. По форме лагерь напоминал вытянутый прямоугольник, причем его задняя часть повторяла естественные очертания горы, словно сохраняя границы черной лавы.
Ограждение высотой в три человеческих роста было сделано преимущественно из обломков застывшей лавы. Оно окружало территорию площадью в три квадратных мили. От ворот, низких и изогнутых, внутрь лагеря вел крытый коридор, который в случае атаки извне можно было легко оборонять. По бокам ворот находились две невысокие башни. Из бойниц торчали дула древних, но тем не менее весьма впечатляющих двенадцатифунтовых орудий. Внутри первой оборонительной линии, охранявшей лагерь от вторжения, возвышалась вторая стена таких же размеров. Сверху она была покрыта колючей проволокой и ржавыми железными остриями, а уже за этой стеной размещался сам лагерь – прямоугольная территория с десятком низких хижин под соломенными крышами.
Когда повозка въехала во внутренние ворота и приблизилась к баракам, в нос мне ударила неописуемая вонь. Росфельд щелкнул кнутом, чтобы подогнать уставших лошадей. В первом из бараков зажегся желтоватый свет, и через несколько секунд открылась дверь. Наружу вышел какой‑то человек. Когда я увидел его, у меня внутри все сжалось.
Он не носил ни форму голландского флота, ни рваные обноски, в которые были одеты охранники, патрулировавшие внешнюю стену. На нем был белый плащ до колен с ярко‑красным крестом на груди, кольчуга, черные шерстяные штаны и такие же черные ботинки. На перевязи висел длинный обоюдоострый меч!
Подъехав к этому человеку, Росфельд дернул лошадей за поводья и, когда повозка остановилась, спрыгнул на землю. Поприветствовав сержанта кивком, тамплиер с интересом, но без какого‑либо сочувствия, посмотрел на меня.
– Новенький, – констатировал он. – А почему только один, Росфельд? Ведь брат Тергард знает, что нам нужны новые поступления.
– Этот у нас особенный, – проворчал Росфельд.
Неторопливо открыв клетку, он снял с меня наручники и просто столкнул с повозки.
Дорога высосала из меня последние силы. Все вокруг виделось мне в тумане. Опустившись рядом со мной, тамплиер взял меня за подбородок и осмотрел мое лицо.
– Он плохо выглядит. Это ты постарался?
Хмыкнув, Росфельд указал на свою перевязанную руку.
– Эта свинья сломала мне руку, – сказал он. – И вообще, пусть скажет спасибо – Тергард запретил мне раскалывать ему череп.
– Ему и так недолго осталось, – заметил тамплиер и укоризненно покачал головой. Выпрямившись, он бросил на Росфельда раздраженный взгляд и возмущенно воскликнул: – Ну и что мне делать с этим полумертвым? Неужели брат Тергард забыл, что я могу использовать только здоровых и сильных людей? Калек и умирающих у меня предостаточно.
– Этот здесь не для работы, – ответил Росфельд. – Тергард хочет, чтобы ты отвел его вниз, когда он немного придет в себя. – Сержант тихо рассмеялся. – Он просил передать тебе, что ему бы очень хотелось, чтобы этот человек оказался внизу.
– Почему? – осведомился тамплиер.
– Лучше спроси об этом Тергарда, – огрызнулся Росфельд. – Он считает, что этому человеку он  особенно обрадуется. И не спрашивай меня почему. Мне ведь ничего не говорят. Я тут занимаюсь лишь мелкими поручениями, не более.
Взглянув на него, тамплиер снова покачал головой и опустился рядом со мной.
– Вы можете встать? – В его голосе внезапно оказалось столько тепла и дружелюбия, что я опешил, поскольку никак не ожидал такой реакции.
Кивнув, я попытался приподняться, но тут же, задыхаясь, опять сел на землю. Мне не хватало сил, чтобы встать. Меня будто парализовало.
Вздохнув, тамплиер выпрямился и хлопнул в ладоши. Вскоре я услышал шаги, и кто‑то, подхватив меня под мышки, поставил на ноги.
– Отведите его в камеру, – велел тамплиер. – И скажите доктору, чтобы он им занялся.
Меня поволокли через плац к другому бараку. В этот момент у меня потемнело в глазах, и я потерял сознание.
Какое‑то время я пребывал во тьме, а потом открылась дверь, и вошел человек, который начал осматривать мое тело. Было очень больно, но вскоре все неприятные ощущения практически исчезли, а чувство мучительной усталости сменилось обычной слабостью.
Очень хотелось спать, но я знал, что не должен поддаваться этому искушению, если хочу выбраться из лагеря живым. Я даже не догадывался, что имели в виду Росфельд и тамплиер, когда говорили, что меня нужно отправить вниз . Но что бы это ни означало, я был уверен в том, что это приведет к моей смерти.
В полутрансе я поднял руку и остановил врача, который уже собирался уходить.
– Задержитесь ненадолго, – пробормотал я. – Мне нужно с кем‑то поговорить.
– Вам необходим сон, – мягко возразил врач, убирая мою руку со своего рукава. – Вам нужно поспать по меньшей мере тридцать шесть часов. – Обеспокоенно посмотрев на меня, он покачал головой. – Вы знаете, что были на волосок от смерти?
– Мне нужно… с кем‑то поговорить, – настаивал я, хотя у меня едва хватало сил на то, чтобы не закрывать глаза. – Пожалуйста. Это… очень важно. Пришлите сюда человека, который… всем здесь заправляет.
– Это невозможно.
– Но так должно быть! – Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я сумел подняться и опереться на локоть. – Скажите ему, что меня послал брат Балестрано.
Уставившись на меня, врач открыл рот, словно собирался что‑то сказать, и побледнел.
– Какое… имя вы назвали? – запнувшись, переспросил он.
– Балестрано, – повторил я. – Не валяйте дурака. Вы прекрасно знаете, кого я имею в виду. Это глава вашего ордена.
Помедлив, врач молча повернулся и вышел из камеры.
Я в изнеможении откинулся на лежанке. Попытка, конечно же, была отчаянной, но, казалось, возымела свое действие. Имя главы ордена тамплиеров было одной из наиболее заветных тайн братства. Вряд ли кто‑то из них решился бы проигнорировать человека, который это имя знал.
Вскоре дверь в мою камеру открылась во второй раз, и вошел человек, которого я раньше видел во дворе. Выражение его лица было изумленным и в то же время обеспокоенным. Подождав, пока охранник закроет за ним дверь, он подошел к моей лежанке и, примостившись с краю, заглянул мне в глаза.
– Давайте поговорим без обиняков, – предложил он.
Едва ли он мог сказать что‑нибудь другое, что повергло бы меня в еще большее замешательство, ибо, кроме имени Балестрано, я почти ничего не знал о тамплиерах. Во всяком случае, я не знал ничего такого, что могло бы мне помочь. Но сейчас у меня появилось явственное ощущение того, что мои слова станут вопросом жизни или смерти. Моей жизни. Или моей смерти.
К счастью, мой собеседник избавил меня от этих мучений.
– Балестрано, – пробормотал он. – Откуда вам известно это имя, Крейвен?
– Мне известно не только имя, – ответил я. – Я знаком с ним лично.
– Вот как? – переспросил тамплиер.
Его вкрадчивый тон должен был бы насторожить меня, но я слишком устал, чтобы обращать внимание на подобные тонкости.
– Я… я на вашей стороне, – запнувшись, продолжил я. – Поверьте мне. Мы с вами боремся против одних и тех же врагов. Я не знаю, почему Тергард прислал меня сюда, но он совершает ужасную ошибку. Мы с Балестрано друзья. Я спас ему жизнь. И он передо мной в долгу. А вы…
– Против одних и тех же врагов? – Вкрадчивость в голосе тамплиера усилилась. – О ком вы говорите, Крейвен?
– О ДРЕВНИХ, – немного опешив, сказал я. – Возможно, вы называете их по‑другому. Я говорю о ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Ктулху и всех остальных.
– Мы действительно называем этих существ иначе, – подтвердил тамплиер. – Но я понимаю, о ком вы говорите, мистер Крейвен. – Внезапно его улыбка стала холодной как лед. – Но кто сказал вам, – тихо продолжил он, – что мы боремся против  них?
Я смотрел на него и постепенно начинал осознавать, что совершил ошибку.
Ужасную ошибку.
Смерив меня спокойным взглядом, тамплиер встал и хлопнул в ладоши. Дверь открылась, и те двое, что привели меня сюда, вошли в камеру.
Человек в одежде тамплиеров указал на меня.
– Приготовьте все. Он должен отправиться вниз. Сегодня ночью.

Ночь была такой тихой, что Шеннону казалось, будто он слышит собственное сердцебиение. Из джунглей доносились звуки леса: шуршание ветра в кронах деревьев, потрескивание веток, крики ночных хищников и их добычи. Время от времени ветер шевелил кроны огромных старых деревьев, и тогда до хижины доносилось их потрескивание.
Но все это казалось звуками какой‑то иной реальности. Здесь царила чернота, настолько плотно окутавшая лагерь, что даже привычные звуки ночи и джунглей почтительно стихали, чувствуя присутствие гиганта из лавы и застывшей бесконечности.
Запрокинув голову, Шеннон посмотрел на вершину Кракатау. Хотя небо заволокли тяжелые дождевые облака и ночь была почти непроглядной, он все же сумел различить горизонтальный край вулкана, проведенную огнем линию, над которой, казалось, горело небо. В зависимости от того, в какую сторону дул ветер, время от времени можно было почувствовать жар уснувшего, но все же действующего вулкана, огня, скрытого внутри горы. Этот жар казался прикосновением теплой невидимой руки.
Шеннон опять перевел взгляд на внешнюю оборонительную стену лагеря, черной тенью выступавшую над склоном из застывшей лавы. Порой за ограждением вспыхивали какие‑то огоньки, и тогда он слышал тихие шаги охранников, патрулировавших местность.
Он не питал особых иллюзий: даже ему будет трудно пробраться в эту крепость незамеченным. А может, у него вообще ничего не получится. С этими людьми не стоило шутить, так как они не были головорезами и убийцами, как посчитали бы другие, посмотрев на их потрепанную одежду. Весь их внешний вид был лишь маскировкой. На самом деле это были профессиональные воины, люди, которых всю жизнь учили сражаться.
Подождав, пока туча полностью закроет месяц и станет совсем темно, Шеннон выбрался из‑за скалы, где он прятался, и беззвучно направился к ограждению. Ловко обойдя все замаскированные ловушки с колючей проволокой, которые должны были предотвратить проникновение чужаков, он прижался к забору неподалеку от ворот и, закрыв глаза, прислушался.
Шаги охранника то приближались, то отдалялись в неизменном ритме. Шеннон усиленно прислушивался, так как знал, что в походке охранника что‑то изменилось бы, если бы он заметил присутствие постороннего. Даже если бы охранник попытался взять себя в руки и сделать вид, что ничего не происходит, по шагам все равно можно было бы определить его напряжение.
Когда охранник прошел мимо и шаги стихли в ночи, Шеннон уже не сомневался в том, что его никто не заметит. Выпрямившись, он нащупал пальцами опору в ограждении и принялся ловко карабкаться наверх. Почти добравшись до самого верха, он застыл, словно огромный четырехлапый паук, и стал ждать.
Прошло несколько минут, прежде чем шаги охранника опять приблизились. Дождавшись, когда охранник окажется прямо под ним, и собрав все силы, Шеннон сделал сальто и перепрыгнул через забор.
Охранник не успел даже вскрикнуть. Нога Шеннона попала ему в подбородок, и удар, усиленный прыжком, сломал парню шею. Подхватив тело, Шеннон осторожно опустил его на землю и, поспешно оглянувшись, снял с трупа потрепанную куртку. Быстро переодевшись, он поднял тело и перебросил через стену. Звук удара о землю пушечным выстрелом отозвался в ушах Шеннона, но он был уверен, что ветер и ночь поглотят шум.
Еще раз оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в том, что его никто не заметил, он побежал дальше. Шеннон торопился, стараясь наверстать время, упущенное в этой недолгой стычке. Когда он понял, что ему это удалось, он стал двигаться тем же шагом, что и охранник.
Через некоторое время Шеннон дошел до края ограждения. Как он и рассчитывал, навстречу ему вышел второй охранник. Тот поднял руку в знак приветствия, постоял немного и отвернулся.
Через три секунды он был уже мертв.
Шеннон отправился дальше. Ему еще дважды пришлось столкнуться с другими охранниками, патрулировавшими эту территорию ночью.
Наконец он удостоверился в том, что в этой части лагеря больше нет никого, кто мог бы выдать его присутствие.

Снаружи строение под соломенной крышей ничем не отличалось от всех остальных бараков, стоявших вокруг центрального плаца лагеря.
А вот внутри… внутри были врата  в ад.
За дверью здания находилось крошечное помещение без окон. В противоположной от входа стене была массивная железная дверь. Но даже она пропускала чудовищный жар, поднимавшийся снизу.
После того как меня втолкнули в эту комнату, сюда же вошел и тамплиер. Сейчас он был уже не в одеяниях ордена, а в простой, по самые щиколотки, рубашке. Рубашка была красной, и на ней виднелись странные кабалистические символы. Вместо меча на поясе тамплиера висел странной формы ключ, которым он и открыл железную дверь. При этом его губы шевелились, тихо произнося какие‑то слова, а лицо было сковано выражением крайней сосредоточенности.
И страха.
Он очень старался скрыть это чувство, но мне слишком часто приходилось видеть страх в глазах других людей, и я не мог его не узнать. Что бы ни находилось по ту сторону железной двери, оно наполняло тамплиера паническим ужасом.
Дверь с металлическим клацаньем открылась, и в комнату ворвалась волна удушающего жара и кроваво‑красного света. Отступив на шаг от двери, тамплиер махнул рукой моим охранникам и с явным облегчением вытащил ключ из замка. Меня подняли на ноги и втолкнули в дверь.
Ослепленный ярким светом, я прищурился. Помещение за железной дверью было совершенно пустым, но в полу зияла круглая дыра пяти ярдов в диаметре, наполненная красным светом, будто кровавой водой. Жара тут стояла невыносимая. В воздухе витал запах раскаленного камня.
За мной в помещение вошел и тамплиер. Повинуясь взмаху его руки, один из охранников поставил меня на колени, а второй связал мне руки и ноги, так что я в лучшем случае мог делать мелкие‑мелкие шаги.
– Что, черт побери, вы задумали? – простонал я, когда меня опять подняли на ноги и подтолкнули поближе к ужасной дыре.
Посмотрев на меня, тамплиер медленно обошел расщелину в полу и остановился с противоположной от меня стороны. Подняв руки, он закрыл глаза и пробормотал одно‑единственное мрачное слово.
Красное сияние погасло.
Погасло оно внезапно, будто кто‑то потушил свечу, а удушающая жара уступила место горячему, но все же освежающему в этой жаре ветерку.
А потом задвигались какие‑то тени.
В первый момент это было почти незаметно. Темнота на дне расщелины немного сгустилась, тени в комнате стали глубже, что‑то шевельнулось, и из глубины поднялось нечто .

Увидев создание, парящее на краю расщелины, я чуть не вскрикнул. На первый взгляд оно напоминало человека. Но это только на первый взгляд. У него было две ноги, две руки, тело и голова, но на этом его сходство с человеком исчерпывалось. Кожа у создания была гладкой и блестящей, словно сталь или отполированное дерево. При этом она была черной. Руки и ноги – тонкие, но крепкие, с видневшимися на них утолщениями суставов – напоминали металлические прутья. Все это делало его похожим на паука. А голова…
Голова у него была, но там, где обычно находится лицо, блестела совершенно гладкая бесформенная поверхность, напоминавшая забрало шлема. От всей его фигуры исходила мрачная угроза.
Существо повернуло голову в мою сторону, и, хотя у него не было ни глаз, ни других видимых органов чувств, у меня на секунду возникло неприятное ощущение, что оно наблюдает за мной, пытаясь оценить. Затем оно повернулось к тамплиеру.
Согнувшись, словно от удара, тамплиер поспешно указал на меня.
– Приветствуем тебя, посланник ТУЛЬСАДУУНОВ, – произнес он. – Мы благодарим тебя за то, что ты ответил на наш зов. Прими этого смертного в жертву для твоих господ.
– Всего один? 
Голос чудовища звучал так, будто его голосовые связки были сделаны из стали. Поспешно кивнув, тамплиер униженно поклонился.
– До захода солнца мы приведем тебе больше людей, – сказал он. – Обещаю. Мы держим слово, данное твоим хозяевам. Но этот человек особенный. ТУЛЬСАДУУНЫ будут довольны, так как он стоит пятидесяти.
По‑прежнему паря над расщелиной, существо повернуло свое ужасное безглазое лицо, а потом протянуло ко мне свои чудовищные паучьи лапы…

Шеннон достиг внутренней стены. Никто его не заметил и не задержал. Эта стена была немного ниже внешней, и подниматься по ней не составило труда. К тому же охранников здесь оказалось меньше, а их внимание было приковано к низким домикам, в которых содержались пленные.
Понаблюдав за перемещением охраны, Шеннон понял, что у него достаточно времени на то, чтобы перебраться через стену и спрятаться в тени одного из строений, прежде чем вернется тот охранник, чьи шаги он только что слышал. У него было преимущество неожиданности: охранники рассчитывали на линию укреплений за их спинами и должны были следить за теми, кто, возможно, попытается выбраться  из лагеря, а не забраться в него. Таким образом, у Шеннона не было никакой необходимости в том, чтобы их убивать.
Шеннон подумал об этом, не испытывая никаких эмоций. К такому выводу юноша пришел, исходя из чистой логики: каждый охранник представлял собой опасность, ибо мог заметить присутствие чужака в лагере, причем вне зависимости от того, насколько осторожно и быстро тот будет действовать.
Это была та же незамутненная эмоциями логика, которая заставила его убить охранников внешней стены. Шеннон ничего не ощущал при мысли о том, что он успел убить с полдюжины человек. Это были враги, а приказ, внушенный ему Некроном, предполагал одно: убивать всех врагов. Шеннон – настоящий  Шеннон – при этой мысли вздрогнул бы от ужаса, но человек, который сейчас беззвучно перебрался через забор, имел мало общего с юным магом, познакомившимся с Робертом Крейвеном в Аркаме. Сейчас, полностью покоренный волей Некрона, он был всего лишь машиной, автоматом, который неуклонно стремился к достижению своей цели. Было, конечно, то, на что он не мог пойти, даже находясь во власти Некрона, но властитель крепости дракона учился на своих ошибках и позаботился о том, чтобы Шеннону не пришлось попадать в подобные ситуации.
Подождав, пока охранник пройдет мимо и его шаги умолкнут, Шеннон пригнулся и побежал вперед. Он умело пользовался тем, что рисунок на небе непрерывно менялся и облака отбрасывали на землю тени.
Когда постовой прошел в следующий раз, Шеннон уже слился с тенью одного из бараков.
Некоторое время слуга Некрона рассматривал почти одинаковые здания, окружавшие его, но в конце концов нашел то, что искал. Это был единственный дом, в котором еще горел свет; и, хотя на первый взгляд казалось, что он совершенно не отличается от остальных зданий, он все же был не таким грязным и обшарпанным, как другие бараки.
Шеннон беззвучно пересек плац, дождался, пока мимо пройдет очередной постовой, и, выпрямившись, прижался ухом к шершавым доскам двери. В доме кто‑то был. В комнате за дверью говорили два или три человека, слышался звон бокалов, скрип деревянных стульев на утоптанном полу и шуршание одежды.
Решительным движением Шеннон дернул ручку двери и вошел внутрь.
Прямо за дверью стоял высокий парень в потрепанной одежде, которую носили здешние охранники. В руках он сжимал винтовку, а во рту у него торчала сигара. Напротив него на скрипящем стуле сидел человек в синей униформе. Рука у него была перевязана. В другом углу комнаты находился, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, еще один охранник. Рядом с ним стояла винтовка с прикрепленным к ней штыком. Шеннону потребовалось меньше секунды, чтобы оценить ситуацию и начать действовать.
Охранник у двери умер, даже не успев осознать, что происходит. Его товарищ у противоположной стены комнаты среагировал немного быстрее, но его реакция оказалась неправильной. Возможно, у него был бы шанс, если бы он воспользовался долей секунды и сбежал, ведь даже такой человек, как Шеннон, не мог находиться в двух местах одновременно. Но он попытался поднять оружие, чтобы застрелить чужака. В результате ему не удалось вскинуть винтовку: Шеннон одним прыжком перелетел через стол и, выхватив ее у охранника, заколол его штыком. Обмякшее тело осело на пол.
Повернувшись, Шеннон поднял оружие, но стрелять не стал, так как выстрел поднял бы на ноги весь лагерь. А если бы на него напали одновременно двадцать человек, то особых шансов у него не было бы. Даже если бы и были… Он ведь забрался сюда не для того, чтобы устраивать кровавую резню. Его появление обусловлено другими причинами.
Молниеносным ударом приклада он раскроил третьему сидевшему здесь человеку череп.
Бой закончился. Сделав несколько поспешных шагов, Шеннон очутился рядом с человеком, у которого была разбита голова. Тамплиер был в сознании, и Шеннон знал, что он умрет не раньше, чем через минуту.
А этого времени достаточно, чтобы выяснить все, что он хотел знать…

Огромная пещера, залитая кроваво‑красным сиянием горящей лавы, чем‑то напоминала подземный храм. Жара здесь стояла просто невыносимая. От воздуха, который я вдыхал, мои легкие горели, а с тела ручьями стекал пот. Свет был настолько ярким, что у меня слезились глаза, когда я пытался рассмотреть противоположный берег кипящего озера лавы, возле которого меня высадило безликое создание.
И все же я не стал отворачиваться, приказав себе держать глаза открытыми. Возможно, что от того, запомню ли я дорогу, зависела моя жизнь. Расщелина вела вглубь не очень далеко – на десять, максимум пятнадцать ярдов, а затем расширялась и переходила в этот подземный собор.
Демон мягко опустил меня на землю и исчез – я даже не мог сказать, куда и каким образом, поскольку в первый момент моего пребывания здесь был ослеплен красными отблесками и вообще ничего не различал. Когда же в глазах прояснилось, я увидел с полдюжины людей, которые окружили меня и помогли подняться на ноги. Это были такие же люди, как и я, а не демоны, однако все они выглядели ужасно.
Ни один из них не весил больше ста фунтов. Не будучи ни карликами, ни калеками, они казались… иссохшими. Никогда в своей жизни я еще не встречал таких изможденных людей. Кожа настолько обтягивала кости, что их головы походили на голые черепа, а лица были, как у мумий. Тела под обуглившимися лохмотьями были покрыты шрамами и гнойниками. Многие к тому же страдали от ужасных ожогов, свидетельствовавших о том, что они находились здесь уже довольно давно.
Хотя этих людей было шестеро, их вид наполнил меня скорее сочувствием, чем страхом. Даже в моем теперешнем состоянии я сумел бы справиться с ними, если бы попытался сбежать.
Но я не решился на этот шаг, так как знал, что демон находился где‑то поблизости, и, попытайся я оказать серьезное сопротивление, он тотчас напал бы на меня. Кроме того, даже при удачном побеге мне некуда было податься. Я находился внутри действующего вулкана, а единственный путь наружу, который был мне известен, начинался в тридцати ярдах над моей головой. Добраться туда я не мог.
Итак, я позволил моему странному эскорту провести меня по берегу озера, хотя его раскаленное дыхание опаляло мою кожу, а глаза постоянно слезились.
Через некоторое время мы обошли это озеро из расплавленного камня и оказались у противоположной стены пещеры. Стена эта была вовсе не такой массивной, как мне показалось издалека. В ней зияли бесчисленные трещины и дыры, многие из которых были достаточно большими для того, чтобы пробраться в другие пещеры. Из некоторых отверстий исходил красноватый свет, свидетельствующий о том, что огненная кровь горы кипит и по ту сторону этого каменного барьера. Мои спутники подвели меня к одной из этих дыр и остановились. Один из них жестами приказал мне ждать здесь и, перекинувшись парой слов на непонятном мне языке со своими товарищами, скрылся в простиравшемся за расщелиной коридоре.
Вскоре он вернулся в сопровождении еще одного парня, вид которого был менее изможденным, чем у других. Поспешно подойдя, этот тип взял меня за подбородок и начал крутить мою голову. Он разглядывал меня, как коня, которого ему предложили купить. Видимо, если бы я был конем, он бы меня не купил, так как его реакцию нельзя было назвать радостной. Я не понимал языка, на котором он общался с изможденными обитателями этой пещеры, но, судя по его тону и яростной жестикуляции, он был явно возмущен. Мне даже показалось, что между ним и людьми, которые привели меня сюда, разгорелась ссора. Однако через пару минут он завершил спор и, отчаянно махнув рукой, схватил меня за плечо и начал толкать вперед.
Мы вошли в коридор, а шестеро сопровождавших меня людей остались снаружи. Переход этот не был создан искусственно – скорее всего, он появился сам собой, так как его стены были неровными и грубыми, а с потолка свисали острые сталактиты из лавы. Я заметил, как мой новый стражник тщательно избегал попадавшихся под ногами глубоких трещин. Из некоторых трещин исходили красный свет и жар.
С каждым шагом мне становилось все неуютнее, и дело было не только в том, что я оказался пленником, причем достаточно беспомощным пленником. Все объяснялось моим окружением. Я словно чувствовал неукротимую ярость лавы, которая наполняла гору. Я почти физически ощущал ее силу. Я знал, что Кракатау был действующим вулканом, но даже представить себе не мог, с каким чудовищным гневом бьется его кипящее сердце. Иногда появлялось ощущение, что земля дрожит под моими ногами. Казалось, что я иду по… нет, мысленно поправил себя я, не по , а внутри  чудовищной бомбы, бикфордов шнур которой уже подожжен…
Я попытался отогнать от себя столь ужасные мысли, но от этого мне стало только хуже. Я и раньше видел Кракатау, гиганта высотой в полторы мили, из кратера которого вырывался красный свет, похожий на отблески адского пламени, бушевавшего в его недрах. Но одно дело – смотреть на вулкан издалека и думать, что кипящая лава погребена под милями и милями скалистой породы, и совсем другое – оказаться внутри него и узнать, что толщина этой защитной оболочки составляет лишь несколько ярдов… А знают ли вообще эти безумные тамплиеры, что их лагерь построен на пороховой бочке, сделанной из тонкой китайской бумаги?
Спустя довольно долгое время мы дошли до края тоннеля и оказались в еще одной огромной пещере.
Увидев ее, я остановился настолько резко, что сопровождавший меня парень не успел среагировать и наткнулся на мою спину. Раздраженно буркнув, он ударил меня кулаком между лопаток, и я пошел дальше.
Эта пещера была не меньше предыдущей, хотя потолок здесь был ниже и, в отличие от первой, я не увидел здесь лавы. Кроме того, эта пещера представляла собой лабиринт. И не в переносном смысле слова, а в буквальном. Мы вышли из коридора не на уровне пола, а в середине стены пещеры, в добрых восьми ярдах над полом. Дорога, ведущая из коридора, имела здесь продолжение: через пещеру проходила вертикальная стена, благодаря которой был образован второй уровень. Эта неровная стена извивалась и к тому же была не одна.
Казалось, здесь были десятки, если не сотни, таких гладких вертикальных стен, пересекавшихся друг с другом, так что нижний уровень пещеры превращался в большой лабиринт с отсеками разной высоты и формы. Некоторые из отсеков были наполнены кипящей лавой. Ни один из отсеков не переходил в другой. Кое‑где я заметил движение, и время от времени до меня доносились стоны и отчаянные крики, но их заглушали рев и шипение лавы. Мне еще никогда не доводилось видеть столь идеальную тюрьму.
И тут я с ужасом констатировал, что это действительно была тюрьма.
Мой сопровождающий стал толчками подгонять меня вперед, и если бы я не покорился, то потерял бы равновесие на вершине стены шириной в двадцать дюймов и упал бы вниз. Позади остались несколько пустых отсеков. Поспешно миновав отсек с треснувшим полом, где из неровной трещины кипящей кровью выплескивалась красная лава и поднимались зловонные газы, мы дошли до грубой веревочной лестницы, спускавшейся в один из темных отсеков. Мой спутник указал сперва на лестницу, затем на меня и угрожающе занес кулак, заметив, что я не отреагировал на его жесты.
Интуиция подсказывала мне, что вступать в битву не стоит. Чуть помедлив, я стал на четвереньки и, осторожно нащупав первую ступеньку лестницы, начал спускаться вниз. Как только я добрался до дна отсека, лестницу втянули наверх. Мой сопровождающий исчез.
Я осмотрелся. Мрачный красный свет, наполнявший верхнюю часть пещеры, походил на отблески огненного неба демонов и сюда почти не попадал. Мои глаза, уставшие от непрерывной смены яркого света и тьмы, опять начали слезиться. И все же я сумел рассмотреть, что пол отсека не был таким гладким, как казалось сверху. Он был волнистым, будто окаменевший прибой. Его поверхность покрывали трещины и наросты. А еще он был теплым.
Я принялся обходить свою темницу, осторожно ощупывая левой рукой стену. Результат осмотра меня огорчил. Здесь не было ничего, кроме черной застывшей лавы. От мысли о том, чтобы вскарабкаться наверх по стене, мне пришлось отказаться.
Разочарованно опустившись на пол у стены, я подтянул колени поближе к телу и закрыл глаза. Вскоре усталость обхватила меня своей мягкой невидимой рукой, и боль от ушибов и ссадин заметно поутихла. Тепло пещеры убаюкало меня.
Через какое‑то время я уснул, а когда открыл глаза, веки были воспаленными, на языке появился неприятный привкус. А еще появилось ощущение, что на меня смотрят – именно от этого пристального взгляда я и проснулся.
Я резко поднял голову.
На стене надо мной кто‑то стоял. Он был высоким, пропорции тела почти соответствовали человеческим. Благодаря мерцающему отблеску лавы контуры его фигуры были четко очерчены. И хотя на фоне красного сияния он казался лишь тенью и мне трудно было разглядеть лицо, я все же узнал его.
В тот самый момент я понял, что мое пребывание здесь отнюдь не случайность.
– Дегон, – прошептал я.

Из пещеры исходил жар, красный свет и зловонное дыхание магии. Что‑то  сидело там, на дне, и Шеннон не знал, что это , но явственно ощущал его  присутствие. Шеннон чувствовал близкую опасность, и все в нем противилось тому, чтобы спускаться в эту адскую дыру. Казалось, будто с жаром раскаленной лавы оттуда доносится какой‑то другой жар, жар, сжигавший часть его души.
Шеннон вздрогнул, вспомнив об образах, которые были запечатлены в сознании умирающего тамплиера. Мысли несчастного путались, как это часто бывает в последние секунды жизни. Он не мог различить бред и реальность, но Шеннон чувствовал , что ужас, укоренившийся в памяти тамплиера, был истинным.
Его самого испугало то, что он узнал, но это знание объясняло многие вещи, ранее казавшиеся загадкой. И еще он понял, что придется менять свои планы, поскольку ни Некрон, ни он сам не рассчитывали на столкновение со второй группой врагов, причем не менее опасных.
Осторожно выпрямившись, Шеннон приблизился к краю расщелины и нагнулся вперед, стараясь не утратить равновесия. Хотя юный маг прочитал в сознании умирающего тамплиера всю необходимую информацию, он все же не мог сказать, что ожидает его внизу. Во всяком случае, в представлении тамплиера это место напоминало огненный круг из света и ужаса, что заставило Шеннона вздрогнуть.
Тем не менее эта информация не могла сбить юношу с толку – в конце концов он был магом, а его собственные силы подкреплялись силами могущественного господина.
Отойдя на полшага, Шеннон выпрямился и опустил веки, а когда открыл глаза, мир вокруг него изменился. Свет и тьма поменялись местами. Там, где только что были светлые пятна, теперь шевелились тени разных оттенков серого и черного, а пылающая расщелина превратилась в черную дыру, зиявшую темнотой.
Однако на ее дне пульсировал свет. Источник света был не больше кулака, но по яркости напоминал крошечное солнце. Он пульсировал, словно сердце демона, и был увит сетью светлых, казалось бы, беспорядочно перепутанных линий, которые, как знал Шеннон, состояли из чистой энергии неизвестных сил природы, называемых иногда магией.
А еще юноша почувствовал, что это нечто , трепещущее внизу, знало о его присутствии. Нервно проведя кончиком языка по губам, Шеннон сделал глубокий вдох и выдох и вновь сосредоточился.
Когда свет и тьма заняли свои места, цвета стали такими, какими и должны были быть. Яркая звезда магической энергии померкла, превратившись в темное пульсирующее сердце, проглоченное красным потоком лавы.
Дверь за его спиной открылась, и в комнату друг за другом вошли трое мужчин, которые заперли за собой дверь на засов. Шеннон, не двигаясь, стоял на месте, и только его губы судорожно изогнулись.
Двое мужчин приблизились к нему и стали слева и справа от него, в то время как третий перешел на другую сторону расщелины и медленно поднял руки. С его губ слетели слова, сказанные на языке, который был старше самой жизни на этой планете.
Красный свет на дне расщелины, словно отзываясь на произнесенное заклинание, начал пульсировать сильнее. Лоб Шеннона покрылся капельками пота, а губы задрожали.
Со дна расщелины поднялась какая‑то тень и стала медленно растворяться в чудовищном красном свете, как в кислоте. По мере того как тень поднималась, она постепенно приобретала форму и в конце концов превратилась во что‑то, напоминающее карикатуру на человека. Тень повисла над огненной пропастью и повернулась к Шеннону своим безглазым лицом. После этого она подняла руку и обратилась к тамплиеру в красной робе.
– Что тебе нужно? – спросила она.
Шеннон, подавив стон, почувствовал дрожь в коленях. От напряжения у него участилось дыхание. Если он хотел выжить, то должен был замереть на месте.
– Прости, что вызываем тебя во второй раз, – почтительно произнес тамплиер. Его лицо, казалось, застыло, но искорки страха в глазах превратились в пылающее пламя. – Мы привели ТУЛЬСАДУУНАМ вторую жертву.
– И это вновь лишь один человек, – сказала тень. – Ты обещал больше. Ты же знаешь договор!
В ее словах звучала явная угроза, и тамплиер, опустив глаза, нервно провел рукой по подбородку.
– Мы приведем тебе еще, как только взойдет солнце, – пообещал он. – Мы держим свое слово. Возьми одного, чтобы утолить голод твоих господ, и скажи им, что скоро жертв будет больше.
– Хорошо, – ответил демон своим ужасным голосом. – На теперешний момент этого будет достаточно. Но времени у вас мало! Постарайтесь выполнить обещание, ибо вам известно, сколь ненасытны ТУЛЬСАДУУНЫ!
Не дожидаясь ответа, тень повернулась и, вытянув руки, подняла Шеннона, словно пушинку. Прикосновение демона причиняло боль. Шеннон сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, и отчаянно попытался удержать концентрацию. Забрав его с собой, тень стала медленно опускаться вниз. Они достигли дна пещеры менее чем за минуту, но Шеннону показалось, что прошла целая вечность. Когда демон отпустил его, Шеннон, покачнувшись от усталости, обессиленно упал на колени. Пещера поплыла у него перед глазами. Напряжение, необходимое для того, чтобы удерживать иллюзию присутствия трех человек, вымотало его окончательно, но ему все‑таки удалось обмануть демона.
Несколько секунд юный маг, дрожа всем телом, сидел на земле и ожидал, пока его силы восстановятся. Потом он выпрямился и огляделся.
Он был здесь уже не один. Демон исчез, и вместо него появилось с полдюжины людей, которые в полном молчании стали окружать Шеннона. На мгновение он задумался о том, следует ли их убивать, но отказался от этой мысли. Ему еще придется вступить в борьбу, но сейчас важнее другое: чем дольше хозяева этого хтонического лабиринта будут думать, что он безвольный раб, как и все остальные, тем выше его шансы достигнуть своей цели.
Но, очевидно, Шеннон недооценил своих врагов, ибо, не успел он подумать об этом, как все шестеро словно по команде отпрянули от него и рядом с ним вновь появился демон. Сейчас движения демона казались не только быстрее, но и агрессивнее , чем раньше.
– Ты! – воскликнул демон, указывая четырехпалой паучьей лапой на Шеннона. – Не двигайся!
Шеннон сделал вид, будто покорился. Он хотел притвориться загипнотизированной безвольной жертвой, какими, без сомнения, были все остальные люди, присланные сюда тамплиерами, но ему не хватило концентрации. На мгновение Шеннону показалось, что он видит линии серого света, которые тянулись из невидимого центра под потолком пещеры. Одна из этих линий вела к спине демона.
– Этот человек – предатель, – прохрипел демон. – Уничтожьте его!
Шеннон среагировал раньше подбежавших к нему людей. Когда они набросились на него, он сделал вид, что уклоняется, но в последний момент отступил и поставил пробегавшему мимо него человеку подножку. Мгновенно повернувшись, Шеннон сбил с ног следующего человека, а затем толкнул еще одного, так что тот пронесся мимо него и повалил двух своих спутников. Последний из оставшихся противников поспешил спастись бегством, увидев, что Шеннон поворачивается к нему.
Внезапно Шеннон почувствовал нацеленный на него удар, но даже ему не хватило реакции, чтобы уклониться. Рука демона сбила его с ног, заставив заскользить по земле на расстояние в несколько метров, так что он чуть не упал в шипящую лаву. В последний момент юноше удалось ухватиться за край скалы и благодаря инерции встать на ноги.
Демон в неистовой ярости бросился к нему.
Пригнувшись, Шеннон схватил демона за левую руку и, изо всех сил сжав ее, одновременно ударил его по ноге. Пролетев мимо, демон упал на колени и, размахивая руками, попытался восстановить равновесие. Отпустив его руку, Шеннон с громким криком повернулся вокруг своей оси и, используя силу разворота, ударил противника в голову. Послышался сухой треск. Безликая голова странного создания наклонилась набок и отвалилась. Шеннон изумленно посмотрел на неровные края, бывшие когда‑то шеей демона.
Туловище демона было пустым. Это необычное существо оказалось всего лишь пустой оболочкой из рогового нароста или хитина, напоминавшего внешний скелет паука, вот только плоти под этой оболочкой не было!
Тем не менее демон обладал неуязвимостью. Пока Шеннон стоял, застыв от изумления, обезглавленный торс уже поднялся на ноги и, неуклюже повернувшись, поднял руки, чтобы дотянуться до лица юноши. Шеннон в последнюю секунду отпрыгнул назад. Ему удалось уклониться от первого удара демона, но второй удар не заставил себя долго ждать: противник схватил его за руку и сжал ее.
Шеннон закричал от боли, чувствуя, как когтистая лапа сжимает его пальцы. Юный маг напрягся и попытался высвободиться, но силы демона во много раз превосходили человеческие. Свободной рукой демон ударил Шеннона по лицу, и из разорванной щеки юноши потекла кровь.
Шеннон вновь отпрянул, стараясь уклониться от очередного удара, и одновременно с силой ударил ногой в туловище демона. Послышался хруст, и грудь создания покрылась трещинами. Шеннон сражался в полную силу, хотя знал, что его противник и так мертв. Изловчившись, он вырвался из хватки и, вывернув демону руку, ударил его по локтю. В воздухе опять послышался ужасный хруст, и демон внезапно отпустил его ладонь – рука создания отломалась. Запыхавшийся Шеннон отпрыгнул на пару шагов назад… и замер от ужаса.
Демон не бросился за ним, как он ожидал, а застыл на месте. И… его тело начало регенерировать! Шеннон заметил движение серых теней, направленных к телу демона от невидимого центра магической паутины. В воздухе повис какой‑то странный звук, напоминавший шуршание сухого пергамента. Глаза Шеннона расширились от изумления, и он увидел, как затягиваются трещины на теле демона. Отломанная рука начала восстанавливаться, а на том месте, где только что была голова, сформировались новые контуры черепа.
Вскрикнув, Шеннон подскочил к этому странному созданию и схватил его. Демон попытался ударить юношу в лицо, но его движения были медленными и неуверенными, будто он только что очнулся от глубокого сна и еще не мог управлять своим телом. Ведомый силой отчаяния, Шеннон оторвал черное тело от земли и, развернувшись, бросил его прямо в озеро раскаленной лавы.
Над озером взвились языки пламени. Чудовище исчезло в бурлящей лаве. Во все стороны полетели огненные капли, и Шеннон отпрыгнул назад. Лава клокотала. Ее поверхность, покрытая ярко‑красной пеленой, оказалась нарушена, и в том месте, где демон пошел на дно, образовалось круглое пятно.
И тут в центре этого пятна появилась рука.
Застыв на месте от ужаса, Шеннон увидел, как в раскаленной лаве начинает формироваться темное тело. Рука опять погрузилась в лаву, но уже через несколько мгновений над поверхностью показался гротескный безликий череп, костлявые плечи и паучьи руки ужасного создания. Все тело демона окутывал огонь, а жар нарастал, как будто лава не хотела отдавать принесенную ей жертву.
Но странные силы, подпитывавшие жизнь демона, победили в этом противостоянии.
Медленно, будто пробираясь сквозь трясину, демон начал двигаться к краю озера. Однако Шеннон не стал дожидаться его выхода и, повернувшись, со всех ног помчался прочь.

– Я же предупреждал тебя, Роберт Крейвен, – тихо произнес Дегон.
Его голос показался мне незнакомым – он был совсем не таким, как раньше. Создавалось впечатление, будто Дегон утратил остатки своей человечности.
– Тебе не стоило появляться здесь.
– А тебе не следовало бросать в беде тех, кто поверил твоим обещаниям, – упрямо выпятив подбородок, ответил я.
Дегон смотрел на меня сверху, и я по‑прежнему не мог разглядеть его лицо. Честно говоря, я не сомневался в том, что он не испытывал ни малейшего сожаления или любого другого человеческого чувства относительно своего поступка.
– Что здесь происходит? – спросил я. – Ты что, нашел новых жертв, которые готовы поверить в твои сказки, Дегон? Или ты надеешься покончить со мной должным образом?
– Ты переоцениваешь собственную значимость, Роберт Крейвен. И собственные силы.
– Как и ты, Дегон.
Покачав головой, рыбий бог издал какой‑то звук, напоминавший смех.
– О нет, друг мой, – тихо сказал он. – Было время, когда я переоценивал собственные возможности, но это время давно прошло. То, что произошло на корабле, словно открыло мне глаза: я понял, насколько ничтожен в сравнении с ними . Я ничто. Они могли меня уничтожить. Они в любой момент могли это сделать.
– Они?  – пробормотал я. – Ты… ты имеешь в виду…
– …ТУЛЬСАДУУНОВ, – перебил меня Дегон. – Их власть безгранична. Мне потребовалось много времени, чтобы понять это, но теперь я все осознал. И покаялся.
– Покаялся? – Я почти кричал. – Ты сошел с ума, Дегон! Эти создания уничтожат тебя, как только ты выполнишь то, что они от тебя требуют!
– Нет, они этого не сделают, – уверенно возразил Дегон. – Я совершил ошибку, и я заплачу за это. Именно по этой причине я до сих пор жив. Все мои усилия направлены на служение их величию и их жизни. Тебе не следовало приходить сюда.
Я проигнорировал его слова и, гордо вскинув голову, спросил:
– Ты что же, собираешься их разбудить? Разбудить демонов, от которых ты прятался пять тысяч лет, Дегон?!
– Я не прятался, – отрезал Дегон. – Все это время они знали, где я нахожусь, и в любую секунду могли уничтожить меня, как какого‑нибудь червяка. Что такое пять тысяч лет для бога, Роберт Крейвен? Пришло время искупить свою вину. – Он решительно махнул рукой. – Достаточно. Они нетерпеливы, а время приближается. Ты умрешь, Роберт Крейвен. Прямо сейчас.
Отступив на шаг от края обрыва, он поднял руку. Я услышал какие‑то звуки, но не мог понять, что это такое. Затем я увидел две изможденные фигуры, с которыми уже сталкивался раньше. Они униженно склонились перед рыбьим богом, держа в руках какой‑то предмет круглой формы, который я не мог подробно рассмотреть, но который был явно больше человеческой головы. Повинуясь приказу своего господина, эти люди подошли к краю уступа, церемонным движением подняли этот круглый предмет и бросили его вниз. Я в последний момент успел отпрыгнуть в сторону, чтобы они не попали в меня.
Круглый предмет, ударившись о землю, с отвратительным звуком раскололся на несколько частей, и в тот же миг мне в лицо повеяло жаром. Из центра этого круглого предмета полился яркий свет, и стало видно, что в нем шевелится что‑то темное. От жары у меня перехватило дыхание, и я, покачнувшись, отошел к противоположной стене отсека. Изо всех сил вжавшись в стену, я закрыл лицо руками. Изнутри этого демонического яйца потекла лава, горячая, будто кровь солнца, и жидкая, как вода. И в этой лаве что‑то шевелилось!
– Сейчас ты узнаешь мою истинную тайну, Роберт Крейвен, – холодно сказал Дегон. – Тайну ТУЛЬСАДУУНОВ. Но это знание тебе уже ничем не поможет. Ты…
Запнувшись, Дегон резко повернул голову и уставился в ту сторону, откуда я пришел, а потом в величественном жесте протянул руку. В тот же миг двое его приспешников бросились бежать, а через пару секунд за ними последовал и Дегон.
Но у меня уже не было времени на то, чтобы размышлять о Дегоне и его рабах. Из лопнувшего демонического яйца донеслось отвратительное шипение, и мне в лицо ударила новая волна жара. Несмотря на чудовищно яркий свет, я попытался присмотреться к происходящему. Содержимое яйца разлилось по полу, образовав раскаленную лужу пяти футов в диаметре. Лава быстро остывала, и на ее поверхности появилась темная корочка, но движения в центре разбитой скорлупы не прекращались.
И тут я увидел, что это.
Посреди раскаленной лавы, температура которой была выше тысячи градусов по Фаренгейту, подергивался червь длиной с человеческую руку. Его тело светилось ярче породившей его лавы, а верхний конец дергался туда‑сюда, будто голова змеи. Казалось, он что‑то ищет. Затем червь остановился. Его голова – или то, что я считал головой, – была направлена в мою сторону. Внезапно странное создание начало ползти ко мне, оставляя за собой полосу лавы, от которой поднимался пар. Там, где оно проползало, на скалистой поверхности темнел кроваво‑красный след накала.
Именно в этот миг я сумел сбросить с себя оцепенение.
Невероятное создание уже преодолело половину отсека, и идущий от него жар стал просто невыносимым. Вскрикнув, я отпрыгнул в сторону и перебежал на противоположную часть отсека, чтобы вновь вжаться в стену.
Червь замер, а затем, немного приподнявшись, опять начал раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь найти меня. Когда ему это удалось, он тут же снова пополз ко мне. Признаться, это был какой‑то кошмар. Чудовище, не обладая быстротой, двигалось по земле довольно медленно, но куда бы я ни отпрыгивал, оно продолжало меня преследовать. Очевидно, оно не знало ни усталости, ни раздражения, а мои собственные силы уже начали иссякать.
Кроме того, температура в отсеке неумолимо повышалась, так как в тех местах, где проползал этот червь, земля превращалась в лаву, которая не остывала. Жар стал невыносимым, а дно отсека представляло собой перекрестье раскаленных линий. Я понимал, что вот‑вот настанет момент, когда мне уже некуда будет отпрыгивать.
Мысли мои путались. То, что я видел, не укладывалось в голове: температура тела живого, постоянно двигающегося создания соответствовала температуре раскаленной лавы! Глядя, как этот монстр неуклонно приближается ко мне, я подумал, что само его существование – это плевок в лицо природы с ее законами и закономерностями. А еще я понимал, что нужно как можно быстрее выбираться из этой ловушки. Однако высота стен составляла восемь ярдов, к тому же они были гладкими, как полированное стекло.
Тем временем червь вновь подобрался ко мне. Его движения стали чуть живее и резче, словно он терял терпение, а тот участок земли, который еще не был покрыт слоем раскаленной лавы, неуклонно уменьшался! Еще несколько минут – и чудовище загонит меня в угол, как кошка мышь. А когда оно меня коснется…
Надо мной раздался истошный крик, и я резко поднял голову.
На краю уступа появились три фигуры. Я видел лишь черные тени, но тем не менее понимал, что эти люди сражаются друг с другом! 
– Держись, Роберт! – услышал я чей‑то голос. – Я тебя вытащу.
Эти слова придали мне новых сил. Дождавшись, когда адский червь подполз ко мне совсем близко, я собрался с духом и отчаянно прыгнул в сторону, подальше от этого сатанинского отродья. Послышалось разозленное шипение. Огненная тварь вскинула голову, будто пытаясь поймать меня в прыжке, и ее раскаленная плоть скользнула по моей ноге. Я почувствовал чудовищную боль и, упав, ударился о стену. Мои брюки загорелись, и мне пришлось тушить их голыми руками.
Послышался еще один крик, и внезапно одна из трех фигур исчезла, а через секунду и вторая фигура, взмахнув в воздухе руками, упала прямо на раскаленного червя. Зашипев, адское создание выгнулось, будто кобра, и набросилось на неподвижного человека.
– Роберт! Лови!
Подняв голову, я увидел приближающуюся ко мне тень и, инстинктивно схватившись за нее, почувствовал в руках канат. Рывок, с которым канат натянулся, был настолько сильным, что я чуть не вывихнул себе руки. Я поспешно попытался упереться ногами в стену, чтобы помочь моему таинственному спасителю, но, видимо, ему показалось, что это займет слишком много времени. Он сам втянул меня вверх на уступ и, схватив под мышки, поставил на ноги. В этот момент я узнал его.
– Шеннон!
Юный драконоборец поспешно махнул рукой, видя, что я собираюсь что‑то сказать.
– Не сейчас, Роберт. Нам нужно убираться отсюда! Быстрее!
Отбросив канат, он подтолкнул меня, чтобы я шел вперед.
И все же я еще раз повернулся и взглянул вниз.
Осознав увиденное, я застонал. Тот несчастный, которого Шеннон столкнул вниз, уже исчез, а вместо него на земле бурлила огромная лужа раскаленной лавы, в центре которой извивалось ужасное червеобразное существо в пять раз больше того, что выползло из яйца.
Внезапно я понял, в чем суть этого ужасного лабиринта.
Но Шеннон не дал мне времени поддаться безумию и, схватив меня за руку, побежал вперед. За нами раздался целый хор возмущенных голосов, и, оглянувшись, я увидел дюжину людей в потрепанной одежде, ринувшихся к нам с разных сторон. Среди них был Дегон, и, несмотря на большое расстояние, мне показалось, что я вижу гневный блеск в его рыбьих глазах.
Достигнув конца лабиринта, Шеннон бросился в первый попавшийся переход, выбрав его из множества коридоров, пробитых в скале. Жар и свет остались позади, но я по‑прежнему слышал яростные крики наших преследователей.
Казалось, этот путь будет бесконечным. Я вообще не понимал, как Шеннон ориентировался в полной темноте, и подумал, что он, возможно, и сам не знал, куда же мы бежим. Как бы то ни было, где‑то через четверть часа голоса преследователей постепенно стихли. Наконец Шеннон остановился и, отпустив мою руку, оглянулся.
Я шатался от усталости, в легких горел огонь, а сердце выскакивало из груди.
Сев на камень, я закрыл лицо руками.
– По‑моему, нам удалось оторваться, – произнес Шеннон.
Его голос звучал взволнованно, и в нем слышался страх.
С трудом подняв глаза, я провел тыльной стороной ладони по лбу и попытался что‑то сказать, но с моих губ сорвался лишь стон.
Шеннон взглянул на меня и, улыбнувшись, опять сосредоточил свое внимание на коридоре. Казалось, он прислушивается, но я был уверен, что на самом деле он использует другое зрение.
– Откуда, черт подери, ты взялся? – наконец выдавил я.
– А что, это имеет значение? – усмехнулся Шеннон. – Я здесь, и этого достаточно, не так ли?
– Не так, – тяжело дыша, ответил я. Каждое слово давалось мне с трудом. – Ты…
– Я больше не служу Некрону, если тебя это беспокоит, – перебил меня Шеннон.
Внезапно он ухмыльнулся и чем‑то напомнил мне маленького мальчика.
– Считай, что я уволился. Условия работы у старца меня больше не устраивают.
Но шутливый тон юноши меня не обманул.
– Ты что, сбежал? – спросил я.
Шеннон кивнул, и улыбка на его губах погасла.
– Да, – сказал он. – У меня не было выбора. Если бы я этого не сделал, Некрон убил бы меня. Мне нужна помощь, Роберт.
– Ох. – Я хотел улыбнуться, но у меня получилась лишь жалкая гримаса. – До этого момента у меня было такое ощущение, что все обстоит совсем наоборот. Что, черт побери, все это значит?
Немного помолчав, Шеннон начал свой рассказ. В его голосе было столько тревоги, что у меня мурашки побежали по коже.
– Я сбежал не только потому, что боялся за собственную жизнь, Роберт, – признался юный маг. – Жизнь одного человека мало стоит. Здесь же речь идет о большем. Не только о ТУЛЬСАДУУНАХ Дегона или жизни этого острова. Возможно, речь идет о выживании всего человечества.
– Ты преувеличиваешь, – охрипшим голосом произнес я, но Шеннон, пафос которого пугал меня, лишь покачал головой.
– Хотел бы я, чтобы это было так, – сказал он. – Некрон и Дегон – безумцы. Они знают об опасности того, с чем имеют дело, но не обращают на эту опасность внимания. ВЕЛИКИЕ ДРЕВНИЕ и ТУЛЬСАДУУНЫ – враги, и их вражда старше нашего мира. Дегон говорил тебе о том, что ТУЛЬСАДУУНЫ служат ВЕЛИКИМ ДРЕВНИМ? В определенном смысле это так, но я бы скорее назвал их рабами . Когда‑то они были враждующими народами, а потом ВЕЛИКИЕ ДРЕВНИЕ поработили ТУЛЬСАДУУНОВ. Да, ТУЛЬСАДУУНЫ – слуги, но, будь у них шанс сбросить ярмо господства, они напали бы на ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ, будто толпа изголодавшихся волков. И если они проснутся раньше своих господ, то такая возможность у них появится.
От этих слов я вздрогнул. Я не знал, говорит ли Шеннон правду, так как заклятие Тергарда по‑прежнему блокировало мои магические способности, и все же то, что я сейчас услышал, заставило меня замереть от ужаса.
– Так, значит, на этом острове…
– Находится вторая из СЕМИ ПЕЧАТЕЙ СИЛЫ, – закончил за меня Шеннон. – Если Дегону удастся сломать ее, ТУЛЬСАДУУНЫ проснутся, Роберт. И тогда произойдет то, что по сравнению с нашей предыдущей борьбой покажется увеселительной прогулкой. ВЕЛИКИЕ ДРЕВНИЕ не потерпят того, что их заклятые враги попытаются обрести новую силу. – Он помолчал, давая мне возможность осмыслить эти слова, а затем, понизив голос, продолжил: – Грядет война богов, Роберт. Когда‑то они уже опустошили этот мир. Когда‑то они уничтожили то, что природа создавала миллиардами лет.
Я хотел ответить ему, но от волнения у меня перехватило дыхание. Перед моим внутренним взором возникли ужасные картины: я представил себе, как ТУЛЬСАДУУНЫ, чудовищные хтонические божества с огненными телами, выползают из‑под земли; как их миллионная армия заполняет этот остров, а затем море и все континенты. Да, Шеннон был прав. Грядет война, столкновение, во много раз превосходящее границы представимого.
Война богов.
И судя по всему, было лишь два человека в этом мире, которые могли воспрепятствовать этому. Поборов усталость, я взглянул на Шеннона. – Ты знаешь, как отсюда выбраться?
Шеннон кивнул.
Мы двинулись в путь. У меня возникло странное чувство, которого мне уже давно не хватало. Оно успокаивало, несмотря на охвативший меня ужас.
Это было осознание того, что я нашел друга.

КНИГА 2

Кукла была маленькой, не больше ладони. Причем она была изготовлена настолько грубо, что в ней вообще едва можно было различить человеческие черты. Тело, руки и ноги куклы были сделаны из тряпичных мешочков, сшитых друг с другом неровными стежками, а голова представляла собой неправильной формы шар, на котором небрежно были прорисованы глаза, нос и губы. Вот только волосы куклы были сделаны с необычайной аккуратностью: в пучке выкрашенной в черный цвет соломы, прямо над левым глазом, белела искусно вплетенная прядь.
Человек в деревянной маске тщательно осмотрел куклу вуду. Он был очень высоким, не великаном, конечно, но при этом достаточно рослым, чтобы бросаться в глаза на фоне местного населения. Всю его фигуру скрывала вышитая яркими нитками церемониальная туника, достававшая ему до пят. Деревянная маска кошки полностью скрывала его лицо, а на руках были коричневые перчатки с пришитыми к ним когтями пумы.
Но от воинов маюнде его отличали не только одежда и рост. Казалось, этого человека окружает стена из невидимого стекла, делавшая его хозяином положения. Этот человек, шаман племени, научился управлять тайными силами творения. При этом он использовал мрачные, злые силы, и эти силы сейчас наполняли крохотную, грубо сделанную куклу, которую он сжимал в руках. Несмотря на то что сам шаман застыл, будто статуя, он наполнил куклу силой, которая несла смерть и уничтожение.
Эти шесть воинов маюнде и их шаман прибыли сюда, в запретное место в центре кратера, переполненное красным светом и удушающим жаром ада, с одной‑единственной целью: они должны были наложить заклятие смерти. Смерти, которая поразит человека, чьи волосы отмечены такой же седой прядью, как и крошечная кукла вуду.

Когда мы добрались до небольшого портового городка на южном побережье острова Кракатау, уже почти рассвело. Сперва мы укрывались в джунглях, тянувшихся до самого городка, на окраинах которого было полно маленьких заброшенных усадеб, заросших тропическими растениями. Признаться, этот отрезок пути мы преодолели без особых усилий, а вот последние десять минут показались мне сущей мукой, ибо идти по городу открыто оказалось необычайно сложно.
Дом Эльдекерка находился на противоположном краю селения. Это было маленькое одноэтажное строение, последнее в длинном ряду одинаковых зданий, стоявших на одной‑единственной улице городка.
Мы с Шенноном, словно воры, перебегали из одной тени в другую. Не раз нам приходилось прятаться за кустами и с затаенным дыханием ожидать, пока улица опять освободится. Судя по всему, с тех пор как мы выбрались из лабиринта Дегона, прошло около двенадцати часов, но я знал, насколько опасны те люди, с которыми мы имеем дело.
Тергард не был бы магистром ордена тамплиеров, если бы не узнал о моем бегстве в тот самый момент, когда оно произошло. Несомненно, он уже поставил на ноги и ангелов, и демонов, чтобы поймать меня.
Сейчас мы находились на расстоянии пятнадцати миль от его чудовищного лагеря. Между нами возвышался вулкан Кракатау, и все же я был уверен, что, стоит мне показаться хоть кому‑то на глаза, Тергарду сразу же станет известно об этом.
Когда мы наконец добрались до маленького дома и Шеннон закрыл за нами дверь, я с облегчением вздохнул и опустился на стул, мечтая только об одном – хоть немного дать отдохнуть измученному телу.
Мы были одни. Дневной свет еще не полностью отвоевал эту крошечную комнату – тут царствовали тени. Однако через закрытые ставни сюда проникали солнечные лучи, и было достаточно светло, чтобы разглядеть, насколько бедна обстановка в этой комнате. Мебели, довольно грубой, было совсем немного. Вместо пола – утоптанная глина, на столе – допотопная керосиновая лампа.
Признаться, я был разочарован. По дороге Шеннон рассказал мне о Йопе Эльдекерке, постаревшем искателе приключений, которого судьба забросила на Кракатау. Возможно, он был нашим единственным союзником, но почему‑то я ожидал большего, а чего, я и сам не знал.
– Думаю, здесь мы в безопасности, – говорил Шеннон, расхаживая по комнате и попутно проверяя все шкафы. – По меньшей мере пока.
Улыбнувшись мне, он подошел к небольшому шкафу у южной стены дома и вернулся с оловянной кружкой и бутылкой. Когда он вытащил из бутылки пробку, по комнате распространился какой‑то резкий запах. Молча наполнив кружку, он протянул ее мне.
Я выпил, даже не раздумывая о том, что за жидкость содержится в этой бутылке, и закашлялся. Когда я прекратил кашлять, Шеннон снова наполнил кружку, но на этот раз я сделал лишь один глоток и удивленно посмотрел на своего спутника.
– А ты не будешь?
– Я не употребляю алкоголь. – Шеннон покачал головой. – Но тебе он поможет. – Внезапно я заметил в его взгляде беспокойство. – Ну как, уже лучше?
Я хотел было кивнуть, но лишь пожал плечами и сделал еще один глоток. На этот раз я пришел к выводу, что это был ром, состоящий из чистого спирта по меньшей мере на сто десять процентов.
Хотя это пойло обожгло мне горло, по телу прокатилась волна приятного тепла. Я понимал, что нужно вести себя осторожнее. Мое состояние было довольно жалким, и второй стакан этого дьявольского напитка мог просто сбить меня с ног. Подумав об этом, я поспешно поставил кружку на стол.
– А где твой друг? – спросил я.
– Эльдекерк? – Шеннон неопределенно кивнул куда‑то в северном направлении. – Наверное, наверху, в горах, если люди Тергарда еще не поймали его. Мы встретимся с ним позже. – Убрав бутылку, он вернулся и опустился передо мной на колено. – Снимай рубашку. Я должен тебя осмотреть.
– Ты увидишься с Эльдекерком позже? – продолжал допытываться я, послушно снимая рубашку.
Шеннон не был врачом, но я на собственной шкуре убедился в том, насколько целебными могут быть прикосновения его рук. К тому же в этот момент я готов был воспользоваться даже помощью тибетской травницы – настолько отвратительно я себя чувствовал.
– Что значит позже?
– Мы не останемся здесь, – ответил Шеннон.
Его руки умело ощупывали мое тело, время от времени останавливаясь. Было больно, но я мужественно сжимал зубы.
– Ты плохо выглядишь. – Шеннон снова покачал головой. – Тебя что, избили?
Его слова вызвали во мне воспоминания о сержанте Росфельде, и я помрачнел. Впрочем, огорчила меня память не так о физической боли, как об унижении. Пальцы Шеннона коснулись моих переломанных ребер, и я застонал.
– Кто это был?
– Человек по имени Росфельд. – Я смущенно улыбнулся. – Он сполна отплатил мне за сломанную руку.
– Это такой довольно высокий мужчина со шрамом над глазом и лицом громилы? – подняв голову, спросил Шеннон.
Я удивленно кивнул.
– Ты его знаешь?
– Мне… доводилось его встречать, – уклончиво ответил Шеннон. – Ближайшие недели он никого не сможет избивать. Если вообще выживет. Не волнуйся.
Лишь через некоторое время я понял, что имел в виду Шеннон. И когда смысл его слов стал мне полностью ясен, я испугался. Его слова были настолько холодными и лишенными эмоций, будто он говорил о раздавленном жуке, а не о человеке. На мгновение я даже засомневался в том, действительно ли это тот самый Шеннон, с которым я был знаком. Юный маг, спасший мне жизнь в Аркаме, а затем в Амстердаме, был моим врагом, но все же я знал, что он полон тепла и дружелюбия, а не холодного цинизма.
Я постарался отбросить эту неприятную мысль, но она снова и снова приходила мне в голову. Минуло много времени с тех пор, как мы в последний раз говорили по‑дружески. Я не мог знать этого наверняка, но все же подозревал, что Некрон что‑то сделал с ним, и это было в тысячу раз хуже пары ударов, которые я схлопотал от Росфельда. У каждого человека есть свой предел, за которым он просто ломается. Возможно, Шеннон вплотную приблизился к этому пределу.
– Потерпи, – сказал он. – Сейчас будет больно, но потом тебе станет лучше.
Выпрямившись, Шеннон положил левую руку мне на сердце, а растопыренные пальцы правой руки опустил мне на лицо. Я даже не успел спросить, зачем он это делает.
Юный маг был прав – мне действительно было больно, даже очень больно, но и потом, к сожалению, не стало лучше.
По крайней мере, не сразу.
В этот момент я потерял сознание.

Здесь, внизу, жар земли чувствовался сильнее. Он поднимался из глубин, будто чье‑то приглушенное дыхание, и от этого жара воздух потрескивал и становился тягучим, как горячий сироп. Жар невидимым налетом ложился на трещины в коре, покрывавшей лаву.
И что‑то в этом жаре изменилось. Теперь он казался… агрессивнее. Настойчивее. Страшнее.
Дегон был уверен, что все это ему не просто мерещится. Здесь многое изменилось, стало мрачным, угрожающим, враждебным. И Дегон знал, почему так произошло. Время уже близилось. Вскоре откроются врата , за которыми много миллионов лет томились ТУЛЬСАДУУНЫ, терпеливые, вневременные, как сама бесконечность, из которой они пришли миллиарды лет назад, чтобы завладеть этой маленькой звездой на самом краю галактики и подчинить ее своим хозяевам. Время еще не наступило, но уже приближался тот день, когда Дегон сможет отсчитывать часы до момента становления. До того момента, когда проснутся ТУЛЬСАДУУНЫ!
И Дегон боялся предстоящего мгновения, хотя даже самому себе не признавался в этом. В глубине души рыбий бог опасался того, что они проснутся. Когда‑то Дегон предал их и теперь не был уверен, поблагодарят ли они его за то, что он раскаялся и сделал все, чтобы помочь им выбраться из их темницы между измерениями, или, возможно, захотят его покарать.
Отогнав от себя эту мысль, Дегон повернулся к странному созданию, для встречи с которым он пришел сюда. Оно напоминало человека, но сходство было поверхностным. Высокое и худое, с блестящей кожей, как будто его сделали из отполированного черного дерева или кости, это существо вызывало отвращение. На месте лица у него была плоская, совершенно ровная поверхность.
Взглянув на странное создание, к ногам и телу которого прилипли крошечные капли застывшей лавы. Дегон ощутил страх. Все, кто поклонялся ему как богу и служил ему верой и правдой, считали, что это он, Дегон, управляет ужасными созданиями, чудовищными тенями, приходившими из моря под покровом ночи и сеявшими смерть.
На самом деле все обстояло иначе. Точно так, как смертные боялись его, он боялся их, этих безликих чудовищ моря. По местным легендам, чудовища были душами тех, кто утонул в море, однако в действительности это было не так. Дегон боялся их, хотя они помогали ему и были такими же слугами ТУЛЬСАДУУНОВ, как и он. Возможно, он боялся их, поскольку до сих пор не понял, кто же играет для ТУЛЬСАДУУНОВ более важную роль и от кого они захотят избавиться, когда проснутся. А может, они предпочтут устранить вообще всех.
– Пора, – сказало существо.
От его голоса у Дегона мурашки побежали по коже, так как он отчетливо услышал жесткий приказ, скрывающийся за этими столь безобидно звучащими словами. Кивнув, Дегон повернулся и хлопнул в ладоши. Группа молящихся людей, которые собрались полукругом у кипящего озера, зашевелилась. Восемь человек поднялись с колен и, выйдя из пещеры, вскоре вернулись, толкая впереди себя две маленькие загорелые фигуры.
– Всего лишь двое? – подняв брови, спросил Дегон. – А где остальные?
Один из его людей вышел вперед и униженно склонил голову. Его дыхание участилось, но Дегон не знал, вызвано ли это удушающей жарой, заполонившей все вокруг, или же какой‑то другой причиной. Жара настолько изматывала его рабов, что ни один из них не мог служить ему больше нескольких недель: они либо умирали, либо их приносили в жертву.
– Ну? – резко спросил он.
– Больше… больше нет, господин, – ответил раб.
На этот раз Дегон отчетливо услышал страх в его голосе.
– И что это значит? – выдохнул он. – За последние несколько дней сюда привозили многих.
– Их больше нет, господин, – прошептал раб. – Властители голодны, господин. А со вчерашнего дня людей больше не доставляли.
– Это… – Дегон в ярости сжал кулаки и смерил раба холодным взглядом.
Повернувшись, он обратился к демону, тело которого отливало черным блеском.
– Это правда?
– Да, это правда, – ответил демон.
– А почему я узнаю об этом только сейчас?
– Но это ведь ты должен заботиться о том, чтобы у нас было достаточно смертных, – холодно произнес демон, и Дегону показалось, что на его плоском лице мелькнуло что‑то вроде ухмылки. – Мы сделали все, что должны были сделать. А ночь близится.
Дегон вздрогнул.
Ночь. Ночью сюда приплывут корабли, а вместе с ними прибудут новые ссаддиты , адские черви, необходимые для того, чтобы подготовить их приход. И ссаддиты  будут голодны.
Разозлившись, Дегон повернулся и, подняв руку, указал на двух низкорослых людей, которых привели его рабы.
– Эй, вы! Идите сюда! – приказал он.
Первый среагировал сразу же, а второй только вздрогнул, словно от удара, и уставился на Дегона расширившимися от ужаса глазами. Дегон нетерпеливо махнул рукой, и выражение страха в глазах туземца исчезло. Безвольно, будто марионетка, он подошел поближе и остановился на краю кипящей лавы, так что она почти касалась его ног. Со стороны казалось, что он совершенно не чувствует жара.
Повернувшись к лаве, Дегон поднял руки и закрыл глаза.
Несколько минут ничего особенного не происходило. А затем поверхность огненного озера начала дрожать. На ней образовались круги, как на воде, в которую кто‑то бросил камень. В конце концов лава начала бурлить так сильно, как будто готовилась к извержению. В центре озера появилось вытянутое, раскаленное добела тело – огромное, как кит, и длинное, как мачта корабля. Оно изящно двигалось по раскаленной до тысячи градусов лаве, плавно поднимаясь и опускаясь. За ним катилась волна, от которой распространялись удушающие пары и жар самого ада.
У Дегона появилось ощущение, что он чувствует голод, который переполнял чудовищное создание, почуявшее живое существо на берегу кипящего озера…

Когда я проснулся, был уже полдень. Внутри домика по‑прежнему царили сумерки, но сквозь тонкие дощатые стены проникало тепло, грязной пленкой опускаясь на мою кожу. Я медленно сел на кровати. К моему удивлению, это движение получилось у меня довольно легко. Даже сломанные ребра не болели.
– Будь осторожен.
Повернувшись, я увидел Шеннона и вопросительно посмотрел на него.
– Твое состояние не очень‑то хорошее, – объяснил свои слова юный маг. – Тебе нельзя перегружать тело, а то оно может тебе отомстить.
– Но я хорошо чувствую себя, – возразил я, однако Шеннон лишь отмахнулся.
– Я активировал скрытые силы твоего организма, – сказал он. – Но этих резервов надолго не хватит, так что побереги себя. Твои силы вскоре понадобятся тебе.
Кивнув, я спустил ноги с неустойчивой кровати, в которой проснулся. На этот раз я двигался намного осторожнее. В голове немного шумело, будто я не до конца сбросил с себя оковы сна. Когда же я хотел встать, в груди сильно кольнуло. Поморщившись, я вновь лег на кровать. Шеннон был прав. Не стоило разыгрывать из себя героя после того, как тебя сильно избил профессионал.
Обойдя кровать, Шеннон опустился на стоявший рядом стул и протянул мне поцарапанную оловянную тарелку с какой‑то коричневой субстанцией.
– Что это такое? – спросил я, когда он протянул мне ржавую вилку с погнутыми зубцами.
Шеннон улыбнулся.
– Я должен рассказать о том, что это такое, или ты предпочтешь сначала поесть?
Я удивленно посмотрел на него, но, чувствуя невероятный голод, решил не задумываться о содержимом тарелки и набросился на еду. На вкус она оказалась не такой уж и плохой.
– А собственно говоря, чего мы ждем? – спросил я, доев и отказавшись от предложенной Шенноном добавки.
– Ночи, – ответил он. – Нам не стоит разгуливать здесь средь бела дня. Люди Тергарда не дураки, они наверняка будут нас искать.
– Что тебе известно о Тергарде? – поинтересовался я.
Шеннон пожал плечами.
– Немного. Я знаю лишь, что он сотрудничает с Дегоном.
– Он тамплиер.
Шеннон кивнул, но, похоже, мои слова не произвели на него особого впечатления.
– Он магистр  ордена тамплиеров, – продолжил я. – Ты знаешь об этой организации?
– Нет. Правда, я кое‑что слышал о них. Они с Некроном… в общем, их нельзя назвать друзьями.
У меня было явственное ощущение, что сначала Шеннон хотел сказать что‑то другое, но передумал. Впрочем, я не стал допытываться. Посмотрев в окно, я повернулся к Шеннону.
– У нас довольно много времени. Почему бы тебе не рассказать мне обо всем? Как ты сюда попал, Шеннон? Почему ты отправился на два года назад в прошлое? И как ты это сделал?
– Точно так же, как и ты, – ответил Шеннон. – Некрон управляет вратами , во всяком случае, частично.
– Это не ответ, – возразил я. – Вчера вечером ты сказал мне, что сбежал. Но почему именно сюда?
– Потому что я знал, что обнаружу тебя здесь.
– Откуда? – изумился я.
– На Кракатау находится вторая ПЕЧАТЬ, – спокойно произнес Шеннон, будто его слова все объясняли.
Но от этого ситуация не стала для меня понятнее. Поэтому я продолжил расспросы.
Шеннон немного помолчал, но вскоре, казалось, понял, что на этот раз я не удовлетворюсь отговорками. Наконец он кивнул и, сунув руку в карман, вытащил какой‑то небольшой предмет, завернутый в коричневый ситец.
– Я украл это у Некрона, прежде чем сбежать, – сказал он, протягивая мне этот предмет. – Я не могу тебе точно объяснить, как он работает, поскольку даже Некрон этого не знает, но это что‑то вроде… – Помедлив, он попытался подыскать подходящее слово: – Что‑то вроде компаса, если угодно. Компаса, служащего одной‑единственной цели. Он указывает на ПЕЧАТЬ. Если взять этот компас и пройти через врата , то можно оказаться вблизи одной из ПЕЧАТЕЙ. Не спрашивай меня, почему так происходит и откуда у Некрона этот предмет. Я просто не знаю. Мне лишь известно, что он работает именно так. Некрон собирался воспользоваться им, чтобы обнаружить шесть остальных ПЕЧАТЕЙ.
Я удивленно посмотрел на крошечный металлический диск в моих руках. Он был совершенно гладким и холодным как лед. Сначала я удивился, что не ощущаю исходящей от него магии, – что ни говори, но я невольно обучился этому за прошедшие годы. Впрочем, уже через несколько секунд я понял, что после встречи с Тергардом мои магические силы исчезли. Я разочарованно вернул Шеннону компас.
– Это объясняет то, почему ты здесь, – сказал я. – Но мне до сих пор непонятно, почему здесь очутился я.
Тщательно завернув металлический диск в кусок ткани, Шеннон опять спрятал его в карман.
– Ты маг, как и я, – произнес он после паузы. – Возможно, твои врожденные способности к магии сильнее моих. А может, они даже сильнее магии Некрона.
– Чушь, – возразил я, но Шеннон продолжал настаивать на своем.
– Некрон боится тебя, Роберт, – внезапно заявил он. – Неужели ты этого не понимаешь?
– Боится? Меня? – Я попытался рассмеяться, но у меня ничего не получилось. – Ты шутишь.
– Вовсе нет. – Шеннон оставался серьезным. – Он ненавидит тебя, потому что боится, Роберт. Он испытывает перед тобой страх, так как подозревает, что ты уничтожишь его… По крайней мере в тот момент, когда‑то станешь на это способен. По той же причине он убил бы и меня, если бы я не убежал. И по этой же причине он держит у себя эту девушку.
Я вздрогнул, как от удара.
– Девушку? – Я почти кричал. – Какую девушку, Шеннон?!
Не ответив, Шеннон взглянул на меня со смешанным чувством ужаса и постепенно разгоравшейся жалости, и я понял, что он сказал то, чего не должен был говорить.
Девушка… 
– Присцилла, – пробормотал я. – Так, значит, она… жива? Она… она… она жива, Шеннон? Она жива?
Внезапно мой голос задрожал, а в груди проснулась новая боль, никак не связанная с моими ранами. Эту боль не могла излечить никакая магия мира. Я надеялся, что уже избавился от этой боли, забыл ее, но слова Шеннона доказали, что это не так. Боль по‑прежнему гнездилась в глубине моей души – жестокая, мучительная и столь же сильная, как и в тот день, когда она впервые появилась.
– Присцилла, – пробормотал я и замолчал, чувствуя, как к горлу подкатился ком. – Ты… ты ее видел?
Шеннон кивнул.
– Да, она жива. Но она…
Он осекся и вдруг – в первый раз с тех пор, как мы познакомились, – смущенно опустил взгляд.
– Мне очень жаль, Роберт, – сказал Шеннон, глядя в пол. – Я не хотел об этом говорить. Это была моя ошибка, которая причинила тебе одну только боль. Прости меня.
– Она жива? – Я никак не мог поверить в это.
У меня было такое ощущение, будто я находился в трансе. Все чувства бурлили, словно в глубине души проснулся вулкан. Мои руки мелко дрожали.
Шеннон снова кивнул, но это движение было настолько неуверенным, что я едва его заметил.
– Она жива, но Некрон погрузил ее в сон, Роберт. Это магический сон, и лишь Некрон способен разбудить ее. – Шеннон поднял голову и, сумев взять себя в руки, заглянул мне в глаза. – Забудь ее, Роберт, – мягко произнес он. – Даже если девушка проснется, она уже не будет…
Он даже не успел договорить. Одним прыжком преодолев расстояние между нами, я схватил его за грудки и поднял в воздух.
– Никогда больше не говори так, Шеннон! – закричал я и поднес кулак к его носу. – Никогда, слышишь? Не смей говорить, что я должен ее забыть!
Посмотрев на меня, Шеннон печально покачал головой и отвел мой кулак от своего лица. Моя ярость испарилась с такой же скоростью, как и вскипела. Уже в следующее мгновение я почувствовал себя глубоко несчастным. На душе скреблись кошки.
– Прости, Шеннон, – извинился я. – Я вышел из себя. Я… я не хотел.
– Мы оба совершали ошибки, – сказал Шеннон. – Давай забудем об этом. – Помолчав, он грустно улыбнулся и, понизив голос, добавил: – Эта девушка действительно так много для тебя значит? Ведь прошло столько времени.
Я не ответил, ибо не мог этого сделать. Видит Бог, я часто ломал голову над этим вопросом. Да, я любил ее больше всего на свете, но была ли это истинная любовь? Я ведь едва знал Присциллу. Нескольких дней, которые мы провели вместе в Лондоне, не хватило даже на то, чтобы познакомиться с ней по‑настоящему, а с тех пор прошло столько лет.
– Я не знаю, – признался я, стараясь не смотреть на Шеннона.
– У тебя не было времени на то, чтобы полюбить ее, – заметил Шеннон, будто читая мои мысли. – Ты жил два года рядом с больной девушкой, Роберт. Девушкой, которая не могла контролировать свой рассудок. Возможно, это было лишь состраданием.
Подняв голову, я вздохнул и посмотрел Шеннону в глаза.
– Ты любил когда‑нибудь? – спросил я.
Шеннон ответил не сразу, будто ему нужно было как следует подумать над моим вопросом.
– Ты прав. – Он покачал головой. – Нельзя говорить о том, чего не знаешь. – Улыбнувшись, он совсем другим голосом произнес: – Судя по всему, сейчас эту проблему нам все равно не решить. Обещаю, что постараюсь помочь тебе освободить ее, когда все утрясется.
– Освободить? Я ведь даже не знаю, где она. А для тебя любая попытка приблизиться к Некрону означает самоубийство. Старый колдун наверняка не очень‑то доволен тем, что ты украл у него эту штуку. – Я указал на карман, где лежал магический компас. – К тому же ты прав. Нас ждут вещи и поважнее. У тебя есть план?
Шеннон с облегчением рассмеялся.
– А я уж было подумал, что ты об этом не спросишь. Ну слушай…

Большой плац в центре лагеря, казалось, вымер. Двери всех прилегавших к нему бараков были закрыты, ставни заперты, и даже непрерывное патрулирование охранников по ту сторону колючей проволоки прекратилось. Было такое ощущение, будто к горячему дыханию, слетавшему с вершины вулкана Кракатау, примешивался холод.
Тергарда знобило. Солнце стояло в зените, и воздух в это время всегда был невыносимо горячим, но когда Тергард закрывал глаза, ему казалось, что все вокруг покрыто снегом и льдом.
И все же пот лил с него ручьем. Он спрятал руки под складки своей белой мантии, чтобы ни Росфельд, ни все остальные не увидели, как сильно дрожат его пальцы.
– Он идет, – сказал Росфельд, подняв голову.
Выглядел он так, будто ему удалось вырваться из пасти волка. Рука висела на перевязи, а на посиневшем, покрытом капельками пота лбу красовалась окровавленная повязка.
Кивнув, Тергард медленно повернулся и посмотрел на вытянутый барак, стоявший на противоположной стороне плаца. Всего лишь пару минут назад Росфельд распахнул дверь барака настежь и открыл внутреннюю, сделанную из металла дверь, так что из здания виднелся красный свет раскаленной лавы. Создавалось впечатление, будто дом горит.
Тергард на мгновение закрыл глаза, пытаясь усмирить хаос мыслей в своей голове. Он боялся и готов был признаться себе в этом страхе. Одна ошибка, одно неправильное слово, даже один неправильный звук – и все будет кончено.
Но цена, которую ему заплатят в случае успеха, была более чем достойна. Если он победит, то его дни на этом проклятом Богом острове, затерявшемся на краю мира, будут сочтены, с удовлетворением подумал Тергард, уже предвкушая свой триумф. Ведь тогда он наденет мантию Великого магистра, а может, получит и что‑то большее.
В проеме открытой двери возникла какая‑то фигура, и Тергард призвал себя к порядку. Победу можно будет праздновать только в том случае, когда он ее добьется. Не раньше.
– Оставайтесь здесь, – сказал он, увидев, что Росфельд и двое его солдат собрались идти за ним. – Я поговорю с ним наедине.
Росфельд не возражал. Судя по тому, как сержант поспешно отошел на три шага назад, он, очевидно, был рад, что ему не нужно туда идти. Что касается Тергарда, то он решил поскорее подобрать на эту должность другого человека. Росфельда дважды избили, а для такого человека, как он, который в глубине души был трусом, достаточно и одного поражения. Когда он в очередной раз попадет в опасную ситуацию, то, скорее всего, проиграет. Тергард не сомневался в этом.
Тамплиер не спеша подошел к бараку и стройной фигуре, появившейся в проеме двери. Остановившись на расстоянии двух шагов от гостя, он левой рукой указал на вторую фигуру, которую не ожидал здесь увидеть. Это было создание из рогового нароста и застывшей ночи – без лица, без жизни, без души. Правую руку Тергард спрятал в складках мантии, незаметно сжав ею рукоять меча. Этот жест не защитил бы его от демона, но все же так ему было спокойнее.
– Отошли это создание прочь, – холодно произнес он.
– Ты не можешь мне приказывать. – Огромные рыбьи глаза насмешливо глядели на Тергарда. – Ты…
– Это существо – порождение ада, – перебил его Тергард. – Отошли его, в противном случае я уйду. Ты хотел поговорить со мной, и я пришел. Однако я буду говорить только с тобой, а не с ним.
Уставившись на него, Дегон в ярости сжал губы, затем резко повернулся и, взмахнув рукой, что‑то прошипел сквозь зубы. Демон беззвучно скрылся в доме и растворился в бурлящем кипении лавы за внутренней дверью.
– Теперь мы можем говорить, – сказал Тергард. – Зачем ты позвал меня?
– Не строй из себя дурака, человек!  – выдохнул Дегон. – Ты прекрасно знаешь, по какой причине я приказал тебе явиться сюда. Ты что, забыл о нашем договоре?
– Ни в коем случае, – ответил Тергард, и в его улыбке мелькнуло презрение. – Я придерживаюсь договора.
– Придерживаешься? – Дегон почти кричал. – Не пытайся обмануть меня, Тергард! Ты обещал мне поставлять сюда рабов, но мои…
– Я так и делал, – вновь перебил его Тергард. – За последние два года я поставил тебе сотни рабов, Дегон. Мои люди приводят сюда столько жертв, сколько могут.
– Но этого мало! – воскликнул Дегон. – Мне нужно больше, Тергард. Намного больше. И они нужны мне сегодня.
– К сожалению, это невозможно, – сказал Тергард. – Оглянись. Лагерь пуст. Ты получил всех, кого я мог тебе дать. – Внезапно его голос стал резче, совсем чуть‑чуть, но достаточно, чтобы Дегон услышал в нем угрозу/ – Чего ты хочешь? Мои люди топили корабли и приводили тебе пассажиров. Мы распустили слухи о том, что на острове Кракатау есть золото и драгоценные металлы, чтобы привлечь сюда искателей приключений и прочий сброд. Мы приводили тебе даже рыбаков, которые сами выходили в море. Чего же ты еще хочешь? Может, ты ждешь, что я отдам приказ своим людям, и они начнут нападать на города, чтобы приводить тебе их жителей? Но я и без того доставил тебе множество жертв!
– Но их слишком мало! – возмущенно повторил Дегон. – Голод ссаддитов  неутолим, и близится то время, когда…
– Я не могу тебе помочь, – холодно прервал его Тергард. – Мне больше некого вести к тебе. Я сделал больше, чем мог. Обо всем этом уже начинают распространяться кривотолки, Дегон. Если на таком острове, как Кракатау, пропадают сотни людей, это не может остаться незамеченным. Нам нужно соблюдать осторожность, иначе сюда приедут те, кто заинтересуется подобными происшествиями.
– Но тогда будет слишком поздно! – с нажимом сказал Дегон. – Еще несколько дней, и все завершится, Тергард. Они приплывут сюда с целой армией, и мы сумеем оказать им сопротивление. Но мне нужны жертвы. Живые жертвы.
– Я не могу тебе их дать, – настаивал Тергард. – Мне очень жаль.
– Ты лжешь!
– Тебе? Богу?  – Голос Тергарда так и сочился насмешкой.
– Предупреждаю тебя, Тергард, – тихо произнес Дегон. – Если ты попытаешься обмануть меня, моя месть будет ужасна.
– Вот как? – вкрадчиво процедил Тергард, приподнимая левую бровь. – Я не думаю, что ты станешь что‑либо делать, чтобы навредить мне, Дегон. Я выполнил свою часть договора, насколько это было возможно. И я не думаю, что ты должен мне угрожать.
– Я могу уничтожить тебя.
– Ты мог бы  это сделать, – поправил его Тергард, – если бы у тебя было на это время. И если бы не было человека по имени Роберт Крейвен. – Он тихо рассмеялся. – Насколько я понимаю, он сбежал.
Дегон ничего не ответил, но в его глазах вспыхнула ненависть.
– Мне очень жаль, Дегон, – помолчав, продолжил Тергард. – Я не могу тебе помочь. Если тебе нужен корм для тех чудовищ, которых ты разводишь внизу, ты сам должен об этом позаботиться. И я бы посоветовал тебе заняться этим поскорее. Вскоре солнце сядет, а ты знаешь, что их голод неутолим. Они возьмут силой то, что ты не сможешь дать им добровольно.
– Так, значит, ты разрываешь договор?

Тергард покачал головой.
– Нет. Я выполняю его, Дегон. Я никогда не обещал тебе, что буду выполнять твою работу. Никто не прибудет на этот остров и не покинет его до следующего полнолуния, это я тебе гарантирую. Больше я ничего не могу сделать. – Насмешливо посмотрев на Дегона, он поклонился. – Теперь прости меня, Дегон. У меня много дел. Я должен поймать человека, сбежавшего от тебя и твоих созданий. И на этот раз я убью его сам.
С этими словами он повернулся и ушел, не удостоив рыбьего бога ни единым взглядом.

– Ну что? – Лицо Росфельда посерело от страха. – Что он сказал?
– Он угрожал мне, – ответил Тергард, – но я был готов к этому.
– Он вам верит?
Тергард пожал плечами.
– Не знаю, – признался он. – Но, судя по всему, у него нет времени на то, чтобы выяснять, лгу я ему или нет.
Внезапно Тергард рассмеялся.
– Мы победим, Росфельд. Этот Крейвен стоил каждого нанесенного тебе удара.
При этих словах лицо сержанта помрачнело, что еще больше насмешило магистра тамплиеров.
– Забудь об этом, Росфельд, – сказал он. – Ты недооценил этого человека, и ты заплатил за это свою цену.
– Я убью его! – вспылил Росфельд. – Ох, попадется он мне в руки…
– …и ты оставишь его в покое, – перебил его Тергард, – ибо Крейвен нужен мне. Даже больше, чем полагает этот дурак Дегон. Пойдем. Время не терпит. Нужно найти Крейвена прежде, чем это сделает бог‑амфибия.

Городок остался в четырех‑пяти милях за нами, но джунгли полностью поглощали любой свет, и после того, как село солнце, мне казалось, что я иду по миру, состоящему лишь из тьмы и теней, о которые я норовил споткнуться или удариться. Вот уже раз шесть Шеннону приходилось помогать мне встать на ноги, потому что я, спотыкаясь, падал. Я даже умудрился налететь лбом на дерево, и из раны теперь сочилась кровь. Как Шеннону удавалось ориентироваться в полной темноте, оставалось для меня загадкой.
– Они уже близко, – услышал я голос юного мага, отвлекший меня от моих мрачных размышлений.
Я осторожно выпрямился за колючим кустом, который по глупости выбрал в качестве укрытия. Этот куст уже минут пятнадцать царапал мне лицо и руки. Прищурившись, я внимательно вгляделся в заросли, окружавшие поляну.
Я абсолютно ничего не заметил, но меня это не удивило: то, что Шеннон, исходя из какого‑то понятного лишь ему юмора, назвал поляной, на самом деле было пространством диаметром в тридцать шагов. На «поляне» не росли деревья, но это нисколько не мешало гигантским тропическим растениям полностью накрыть ее навесом из стеблей, которые переплелись между собой. Потому‑то здесь было так же темно, как и в любом другом месте джунглей.
Ну что ж, по крайней мере я знал, чего нам ждать. Шеннон изложил мне свой план, довольно простой и в то же время невероятный. У нас двоих не было ни единого шанса задержать Дегона, не говоря уже о том, чтобы победить его. Нам нужна была поддержка, а единственная поддержка, на которую мы могли надеяться, – это помощь местного населения Кракатау. Причем только в том случае, если туземцы не вздумают отрезать нам головы или сделать что‑нибудь еще похлеще.
На другой стороне поляны, в непролазных зарослях, что‑то зашелестело, и мне показалось, что я увидел какую‑то маленькую согнувшуюся фигуру, осторожно пробиравшуюся сквозь колючие кусты. Повинуясь инстинкту, я опустил руку на рукоять ножа, который обнаружил в доме Эльдекерка и взял с собой.
– Я бы не советовал так делать, Роберт, – спокойно сказал Шеннон. – Они очень подозрительны. Не стоит их дразнить.
– Но они ведь этого не видят, – проворчал я.
– Может быть, прежде чем утверждать такое, тебе стоит оглядеться? – Шеннон тихо рассмеялся.
Я так и сделал… и тут же поспешил отдернуть руку от ножа, как будто обжег ее.
Вокруг нас царила непроглядная тьма. Но как бы темно тут ни было, я все‑таки сумел разглядеть четыре низкорослые фигуры, окружившие меня на расстоянии одного ярда. Две из них целились в меня из луков, которые были намного больше их владельцев.
– Они наблюдают за нами уже полчаса, – спокойно сказал Шеннон. – Не волнуйся. Если бы они хотели убить нас, мы бы уже были мертвы. Главное – не делай резких движений.
Отблагодарив его за этот совет недовольным взглядом, я осторожно поднял руки и встал. Нацеленные на меня стрелы немного переместились, будто это были следящие за мной змеи.
Шеннон медленно подошел ко мне, и я заметил за его спиной еще с полдюжины воинов маюнде, вышедших из темноты.
– Давай я поговорю с ними, – шепнул Шеннон. – Я знаю их язык.
– В этом мире есть хоть что‑нибудь, чего ты не умеешь делать? – с улыбкой спросил я.
– Да, – совершенно серьезно ответил Шеннон. – Я не умею готовить.
Ухмыльнувшись, он сделал шаг навстречу туземцам, но тут же остановился, когда один из них угрожающе поднял лук.
– Тиагунге,  – начал Шеннон. – Оваги хаи… 
– Не стоит ломать язык, мистер, – ответил туземец. – Я говорю на вашем языке.
– Кто вы? – опешил Шеннон.
Он повернулся к туземцу, сделавшему шаг вперед. Этот островитянин был единственным, у кого не было оружия, что сразу же бросилось мне в глаза.
– Меня зовут Йо Май, – ответил маюнде. – Вы Шеннон?
Шеннон кивнул, и на его лице проступило отчетливое выражение облегчения.
– Вы говорили с Эльдекерком, – сказал юный маг.
Кивнув, Йо Май сделал шаг вперед, так что теперь я видел его лицо, на котором явственно проступали азиатские черты, но губы были пухлыми, как у африканских негров. Этот туземец был маленьким и узкоплечим, как и остальные члены племени. Насколько я мог разглядеть в такой темноте, кожа у него была цвета темной меди. Как и все остальные маюнде, он был голым, за исключением грубого украшения на шее и пестрого пера, воткнутого за левым ухом. При этом он говорил на английском языке не хуже меня.
– Кто он? – спросил Йо Май, указывая на меня.
– Это мой друг, – поспешно произнес Шеннон. – Мы пришли, чтобы…
– Я знаю, почему вы здесь, – перебил его Йо Май. – Эльдекерк нам об этом рассказал. Мы поговорим об этом, но не здесь. Отдайте ваше оружие. – Он протянул руку.
Я осторожно снял с пояса нож и отдал его туземцу. Шеннон, который, как всегда, носил с собой столько оружия, что им можно было бы оснастить целую армию, передал все другому маюнде. Повертев мой нож в руках, Йо Май презрительно поджал губы и выбросил оружие в кусты.
– Пойдемте, – сказал он.

В пещере было очень тихо. Шипение и бурление расплавленной лавы казалось сейчас приглушенным, но в огромном зале, расположенном глубоко под вершиной Кракатау, сгущалась мрачная атмосфера угрозы.
Дегон не сводил взгляда с прозрачного кристалла в виде небольшого шара, который находился прямо перед ним. Кристалл висел в воздухе над огромной плитой из черного базальта, покрытой странными линиями и символами. Иногда Дегону казалось, что он замечает какое‑то движение, перемещение нитей тумана в кристалле, но, прежде чем он успевал на этом сосредоточиться, впечатление рассеивалось.
Это зрелище пугало Дегона. Его наполняли страхом не только кристаллический шар и черный камень алтаря, но и все это помещение, находившееся в самом сердце вулкана, то есть в двух милях под его вершиной, в сотнях ярдов под поверхностью моря. Пещера уже  не принадлежала этому миру, как и не принадлежала еще  другому миру, из которого явились его создатели. И Дегон чувствовал это.
Он пришел сюда лишь во второй раз – с тех пор как очутился здесь, – и это зрелище вновь потрясло его до глубины души.
Зал был огромным. Его купол из черной лавы возносился на сотню метров над полом. Как и большая часть лабиринта, пронизывающего весь вулкан, этот зал был наполнен кроваво‑красным светом лавы, а также жаром, исходившим из бесчисленных трещин в полу и стенах. Треть зала прямо за входом превратилась в кипящее озеро лавы: пол там расплавился, и любой смертный, который решился бы войти туда, упал бы в это озеро и сгорел бы живьем. Всю южную стену зала закрывал горящий водопад из лавы.
А вот противоположная стена состояла из воды.
Эта картина испугала его точно так же, как и в первый раз. Там, где должна была находиться массивная скала, возвышалась зеркальная струя из черной воды – мощная, как лед или сталь. Дегон пытался разгадать тайну этой стены, используя магические силы, но ему это не удалось. Он не знал, какое заклятие удерживало воду от того, чтобы она не хлынула в центр вулкана Кракатау.
Но он знал, что все магические заклятия поддерживают этот кристаллический шар и алтарь из черного базальта, поглощающий свет.
ПЕЧАТЬ…
Вздохнув, Дегон поднялся с колен. Он простоял здесь уже полчаса, склонившись перед алтарем и ПЕЧАТЬЮ. Сюда его привели страх и беспомощность, отчаянная надежда на то, что он обретет ответ на мучившие его вопросы. Но ПЕЧАТЬ молчала, и Дегон чувствовал, как его начинает охватывать ужас.
Времени у него не оставалось. Вскоре наступит полночь, а вместе с ней сюда приплывут корабли с ссаддитами . Адские черви будут голодны, и если у него не найдется ничего, что сможет утолить их голод…
Дегон вздрогнул, чувствуя, как в нем поднимается горячая волна беспомощной ярости. Он подозревал, что рано или поздно Тергард предаст его, и был готов к этому. Вот только он не рассчитал, что все произойдет именно сейчас.
«Всего несколько дней», – с яростью подумал Дегон. Всего несколько дней – и он достиг бы своей цели: настал бы конец этим пяти тысячам лет страха и скитаний, пяти тысячелетиям бегства и ухищрений. Он подумал обо всем, что сделал с тех пор, как открыл врата времен , чтобы перенестись назад, в прошлое, где он надеялся замести следы и провести тщательнейшие приготовления, все спланировать и, наконец, действовать как можно осторожнее. Он чувствовал, как его гнев растет. И все это должно оказаться тщетным лишь из‑за какого‑то жалкого, жадного до власти человека ? Столетние приготовления, чудовищное напряжение, ловушка…
Усилием воли Дегон заставил себя отбросить эти мысли. Он не имел права думать об этом ни здесь, ни наверху, где пребывали лишенные разума ссаддиты  и их прожорливые детеныши. Решительно повернувшись, Дегон вышел из пещеры. Время поджимало, и нужно было действовать, чтобы не допустить катастрофы. Позже он обязательно займется Тергардом.
Подумав об этом, Дегон немного успокоился и в предвкушении расправы над неугодным магистром тамплиеров злорадно усмехнулся. Этот дурак поймет, что такое неуважение к богу!

Деревушка маюнде располагалась в нескольких милях от побережья, но она была настолько скрыта джунглями Кракатау, что с тем же успехом могла бы находиться и на Луне. Мы шли по лесу около получаса. Внезапно джунгли закончились, и мы очутились на полукруглой поляне длиной в четверть мили. На поляне стояло около тридцати хижин с остроконечными, покрытыми листьями крышами, а за хижинами виднелось спокойное море, воды которого блестели в лунном свете, как расплавленная смола. В центре деревни горел большой костер, и перед ним двигались какие‑то тени. Ветер доносил до нас обрывки странного, но мелодичного пения.
Йо Май жестом приказал нам остановиться и быстро скрылся в темноте. К этому моменту мы уже наполовину пересекли поляну. Остальные воины маюнде, сузив круг, подошли к нам почти вплотную, и теперь, когда я рассмотрел их при ярком свете луны, неприятное предчувствие в моей душе лишь усилилось.
Самый высокий из них доходил мне до плеча, а меня вряд ли можно было назвать громилой. Впрочем, свой рост туземцы компенсировали дикостью нравов. В отличие от Йо Май, их лица были разрисованы яркими красками, что придавало им ужасное выражение. Судя по лукам в их руках, они привыкли стрелять в райских птиц. У меня мурашки побежали по коже, когда я вспомнил, что в этой части мира каннибализм не был такой редкостью, как в Англии.
Через некоторое время Йо Май вернулся.
– Наш старейшина ждет вас, – сказал он.
Шеннон тут же сделал шаг вперед, но Йо Май удержал его.
– Веди себя с ним уважительно, – предупредил он. – И все время думай о том, что вы живы лишь потому, что за вас просил Эльдекерк. Наше гостеприимство имеет свои границы.
Кивнув, Шеннон взглянул на меня и пошел вперед. Я последовал за ним.
Мы шли по деревне маюнде. Несмотря на странное положение на острове, эта деревушка чем‑то очаровала меня, и я все время оглядывался, чувствуя одновременно и любопытство, и неловкость.
Мне казалось, будто я очутился в далеком прошлом. Всего несколько часов назад мы были в городке, который, несмотря на его жалкий вид, все же принадлежал девятнадцатому веку. А неделю назад я плыл на корабле, рассекавшем морские волны с силой сотни слонов. Но эта маленькая деревня явно принадлежала каменному веку.
Все хижины были сделаны из глины, соломы и крупных вытянутых листьев. При этом здешние строения имели округлую форму. Окон в них не было, а чтобы попасть внутрь, нужно было пробраться в низкую полукруглую дверь, настолько низкую, что в эти жилища скорее заползали, чем входили. Кроме того, на хижинах виднелись дымоходы. Поразительной была невероятная чистота деревушки. По сравнению с хижинами маюнде городской домик Эльдекерка казался свинарником, не говоря уже о корабле «Ван Хелсинг».
Да и сами маюнде почему‑то показались мне цивилизованными. На их лицах застыло недоверие, в их взглядах читалась глубокая, укрепившаяся за многие годы вражды ненависть, но я не видел глупости.
– Большому белому человеку нравится то, что он видит? – внезапно спросил Йо Май.
Я повернулся к нему, и лишь через мгновение понял, что означает его кривляние. Я ощутил острую вспышку гнева.
– Ваш цинизм здесь неуместен, друг мой, – сказал я. – Признаюсь, я удивлен. Приятно удивлен.
Йо Май виновато улыбнулся.
– Простите, мистер Крейвен. Я не хотел вас обидеть.
– Но вам это удалось, – отрезал я.
Я заметил, что он вздрогнул от моих слов, и в тот же момент мне стало стыдно.
– Простите, я немного раздражен, – объяснил я. – Знаете ли, меня нервируют ситуации, когда в человека целятся из луков.
– Понимаю. – Йо Май кивнул. – Я ощущаю то же самое, когда в меня целятся из винтовок.
– По всей вероятности, у вас был неприятный опыт общения с белыми, – предположил я.
Йо Май поморщился.
– Неприятный опыт? Я жил с такими, как вы, в течение пяти лет, мистер Крейвен, и я больше не хочу получать подобный опыт.
Слово «опыт» в его устах звучало как брань, но к этому моменту мы уже подошли к большому костру в центре поляны, так что мне не пришлось расспрашивать его о том, что же он имел в виду. Йо Май поднял руку, давая нам знак остановиться, и, обойдя костер, скрылся в одной из хижин. Вскоре он вернулся, ведя за собой человека, который показался мне самым старым из всех, кого я когда‑либо видел.
Наверное, этому маюнде было больше ста лет. Плечи старика так согнулись, как будто он вынужден был нести невидимое бремя, а на его лице, испещренном морщинами, тускло светились помутневшие от старости глаза. Этому маюнде не хватало сил, чтобы передвигаться самостоятельно, и он опирался на сопровождавшего его человека. Теперь я понимал, почему Йо Май приказал нам разговаривать со старейшиной почтительно.
Медленно обогнув костер, он остановился перед нами с Шенноном и внимательно нас осмотрел. На его морщинистом лице трудно было прочитать какие‑либо эмоции, и когда я увидел его вблизи, то понял, что он на пару лет старше, чем я думал минутой раньше.
Наконец старейшина заговорил. Его голос был настолько слабым, что терялся в потрескивании костра. Судя по реакции Шеннона, он говорил на неизвестном юному магу диалекте. К счастью, у нас был Йо Май, который взял на себя обязанности переводчика.
– Вы, о белые дьяволы, просящие нас о помощи, – перевел маюнде. – Я предлагаю вам наше гостеприимство и мою защиту на время этого разговора. Говорите, причем говорите быстро, потому что нашего терпения столь же мало, как и вашего.
Нельзя сказать, чтобы это заявление мне понравилось, но я счел, что будет лучше смолчать и дать ответить Шеннону.
– Скажи старейшине, – произнес Шеннон, повернувшись к Йо Май, – что мы благодарим его за защиту и гостеприимство. Мы пришли сюда не для того, чтобы просить вас о помощи, а для того, чтобы предупредить вас о великой опасности, которая угрожает всем – и белым людям, и храброму народу маюнде.
Удивленно вскинув на нас глаза, Йо Май перевел слова Шеннона. Выслушав все это с совершенно невозмутимым видом, старик погрузился в размышления, и лишь минут через пять дал свой ответ.
– Мы не боимся опасности, белый человек, потому что наши боги хранят нас, – перевел Йо Май.
Подняв руку, старик указал искривленным подагрой пальцем на кратер вулкана Кракатау, плевавшийся огнем в небо в полутора милях от деревни туземцев.
– Великий бог Кракатау бережет своих детей, как он берег их с самого начала времен. Мы вверяем ему свои жизни. Опасность может уничтожить белых дьяволов, но мы знаем, что бог Кракатау защитит нас.
– От Ост‑Индской торговой компании ваш бог вас не защитил, – проворчал я.
Шеннон испуганно посмотрел на меня, однако Йо Май понял мои слова и перевел их.
Странно, но старик отреагировал совсем не так, как я ожидал. Уставившись на меня, он тихо засмеялся. Его смех напоминал блеяние козы.
– Ты прав, белый дьявол, – перевел Йо Май. – Вот только белые люди приходят и уходят, а маюнде и Кракатау остаются.
– Тергард и его банда по‑прежнему здесь, – напомнил я ему, игнорируя отчаянные гримасы Шеннона.
– Ты прав, белый человек, – ответил старейшина. – Эти белые псы, убивающие во имя креста, все еще здесь. Но мы их не боимся. Нас защищает лес, а наш бог их уничтожит. Мы уже давно чувствуем его гнев. Его терпение велико, но вскоре белым убийцам придет конец.
– Речь не о них, – сказал Шеннон, отчаянно жестикулируя. – Йо Май, объясни ему, что мы здесь не из‑за этих служителей Бафомета. Я верю, что ваш бог защищает народ маюнде. Но сейчас сюда пришли чужие боги, более могущественные и злые, чем боги белых людей. Более могущественные, чем ваш бог.
– Попридержи свой поганый язык, белый пес! – послышался сзади чей‑то голос. – Никто не смеет безнаказанно оскорблять наших богов!
Мы с Шенноном обернулись. Казалось, на поляне собралось все племя, взяв нас в широкое кольцо. Сейчас это кольцо разомкнулось, и вперед вышел довольно высокий человек в расшитой яркими нитками накидке и деревянной маске. Судя по его одежде, он был знахарем или шаманом племени. «Ну конечно, – в ярости подумал я. – Кому‑то обязательно нужно было затеять ссору».
Шеннон слегка поклонился.
– Я не хотел оскорблять вашего бога, – произнес он ледяным голосом. – Но я знаю, о чем говорю. Ваш бог, возможно, могуществен и добр, но те, о ком мы пришли предупредить вас, слишком злы. Это они приносили в жертву ваших братьев и сестер, чьи смерти вы оплакиваете. Они убьют еще многих.
– Ты лжешь! – крикнул человек в маске.
Деревянная маска приглушала его голос, так что он доносился до нас как искаженное эхо. От этого голоса у меня мурашки побежали по коже, и я почувствовал, что был не единственным, кто внезапно испугался этого человека. Судя по расстоянию, на котором держались от него туземцы, а также по их опущенным взглядам и жестам, они не уважали его. Если народ маюнде что‑то и чувствовал по отношению к этому человеку, то это был страх.
Шаман отступил на шаг назад, поднял левую руку, а вторую спрятал в складках мантии. Его рука указывала прямо на меня.
– Они пришли, чтобы опутать нас паутиной своей лжи! – воскликнул он. – Но могущественный бог маюнде не даст себя обмануть. Смотрите же, что он делает с теми, кто пытается обмануть его детей!
Мою грудь пронзила резкая боль, настолько внезапная и сильная, будто кто‑то ударил меня прямо в сердце раскаленным кинжалом. Закашлявшись, я сделал шаг назад и упал на колени. По толпе маюнде пронесся многоголосый вскрик, но я его уже почти не слышал. Сейчас все мои силы были направлены на то, чтобы продолжать дышать. Боль становилась все сильнее, переходя в агонию, а перед глазами появилась красная пелена.
– Остановись! – перевел Йо Май слова старейшины, произнесенные столь громко и властно, что шаман невольно смутился.
Его правая рука скользнула под накидку, и в тот же миг чудовищная боль в моей груди угасла.
Наконец‑то свободно вздохнув, я упал навзничь, пытаясь отдышаться. Раскаленный кинжал исчез из моей груди, но даже само воспоминание о боли заставляло меня стонать и извиваться, подобно червю. Я дышал, но у меня по‑прежнему было такое чувство, будто я не получаю кислорода. Казалось, что в мое горло течет жидкая лава, а чья‑то невидимая рука сжимает мое сердце. Биение сердца было неровным и быстрым, и каждый удар отдавался болью. Лишь когда Шеннон опустился рядом со мной на колени и положил руку мне на грудь, боль и удушье постепенно отступили. Но на это потребовалось время, и я чувствовал, как трудно дается юному магу то, что он называл мобилизацией скрытых сил моего организма. Лишь через несколько минут я сумел подняться на ноги и, обессиленно опираясь на руку Шеннона, подойти к Йо Май и старейшине.
– Простите нашего мага, – перевел Йо Май слова старика. – Он молод и необуздан в ярости. Он ненавидит белых дьяволов, так как они забрали всю его семью и убили ее.
В голосе Йо Май звучало тепло и искреннее сожаление, но я слышал и голос старика. В нем не было того справедливого гнева, который ощущался в словах Йо Май.
– Мы пришли сюда, чтобы положить этому конец, – сказал Шеннон. – Умоляю тебя, Йо Май, объясни вашему старейшине, что мы говорим правду.
– А когда это белые дьяволы говорили правду? – выдохнул шаман. Кипя от ненависти, он встал между Шенноном и старейшиной и властно поднял руку. – Я уважаю твой приказ, старейшина, но и предупреждаю тебя: белые дьяволы принесут смерть и беду народу маюнде, как они делали это раньше. Они говорят языком ангельским, но в сердцах их таится дьявол, – добавил он.
– Вот идиот, – сказал я, постаравшись, чтобы меня услышал только Шеннон.
Признаться, несмотря на тот гнев, который вызвали во мне слова шамана, я в чем‑то понимал этого человека. Всего пару дней назад я вообще не знал, что этот остров существует. А если бы пару часов назад я услышал слово «маюнде», то подумал бы, что это название какого‑то экзотического блюда. Но мне не нужно было знать историю этого народа, чтобы представить себе, что же здесь произошло. Подобные события везде разворачивались одинаково. Там, где сталкивались так называемые цивилизованные нации и местное население, туземцы рано или поздно погибали. И обычно это происходило довольно быстро.
– Достаточно! – перевел Йо Май слова старейшины. – Пусть оба белых человека подождут. Совет старейшин решит, что с ними делать.
– Решит? – выдохнул я. – Но вы… вы ведь даже не знаете, чего мы от вас хотим!
– Мы знаем уже достаточно, – сказал Йо Май. – Идите в ту хижину и ждите. Я приду к вам, когда старейшины все решат.

Стоя на утесе, Тергард смотрел в ночное небо. Ветер утих, и в тот момент, когда из‑за облаков вышел бледный диск луны, на море появились огни. А потом он увидел корабли.
Если это вообще были корабли, а не что‑то другое…

Магистр ордена тамплиеров вздрогнул. Тергард должен был чувствовать триумф, ибо все развивалось именно так, как он предвидел, именно так, как он надеялся. Дегон кипел от ярости и, вероятно, большую часть времени тратил на то, чтобы придумать план мести, а вот времени на воплощение этого плана в жизнь, у него уже не будет. С востока приближались корабли с грузом, который не мог ждать. У Дегона не было времени, и Тергарду предстояло позаботиться о том, чтобы все оставалось по‑прежнему, пока не будет слишком поздно.
И все же он ощущал дискомфорт. Эти корабли беспокоили его. Он знал , с какими силами он вступил в игру. Он с первого же дня знал, что играет с огнем – как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Но сейчас Тергард был поражен, ибо он никогда раньше этих кораблей не видел .
– Это… чудовищно, – пробормотал Росфельд, стоявший рядом с магистром. Его голос дрожал от страха. – Что это за создания?
– Это слуги сатаны, – ответил Тергард, и тишина, подхватив его слова, придала им новый ужасающий смысл. – Слуги дьявола, Росфельд.
– Все это неправильно, – пробормотал сержант, немного помолчав.
Повернув голову, Тергард смерил Росфельда грозным взглядом.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего, – поспешно заверил его Росфельд. – Вот только…
– Да? – Голос Тергарда прозвучал вкрадчиво, но Росфельд сразу же почувствовал в нем скрытую угрозу.
– Мы ведь воюем во имя Господа, – неуверенно произнес сержант. – Неправильно, если мы вступаем в сделку с дьяволом.
– У нас с ним разные цели, – поучающе сказал Тергард, немного повысив голос. – Мы используем зло, чтобы в конце концов обратить его силы против самого себя, Росфельд. Оно уничтожит себя. Такова сущность зла. Оно всегда борется с самим собой.
Росфельд предпочел промолчать, и Тергарду вновь показалось, что на его слова отвечает сама тишина.
Он почти не сомневался, что услышал тихий, но очень злой смех, раздавшийся в ночи.

Хижина оказалась намного просторнее, чем можно было предположить, судя по ее внешнему виду. К тому же маюнде вели себя чрезвычайно гостеприимно, несмотря на их варварский вид. Йо Май и четверо воинов, сопроводивших нас к небольшой постройке на берегу моря, не давали нам повода сомневаться в том, что мы здесь пленники и должны вести себя соответственно, но тем не менее обращались с нами довольно доброжелательно. Через некоторое время в хижину пришла какая‑то женщина из племени маюнде и принесла нам воду и снедь, выложенную на умело свернутых пальмовых листьях.
После этого мы в течение двух часов никого не видели, за исключением двух стороживших нас воинов. Те с каменными лицами сидели у противоположной стены хижины, поджав под себя ноги, и доводили до совершенства свое умение наблюдать за пленниками и в то же время делать вид, будто их не существует. Эльдекерка мы так и не встретили. Я решил расспросить о нем Шеннона, но тот лишь пожал плечами.
– Вероятно, он сбежал отсюда при первой же возможности, – сказал Шеннон. – И я не могу винить его за это. Маюнде хорошо знают Эльдекерка, поскольку он один из немногих белых людей, которые могут приходить сюда, не опасаясь, что их убьют. Но вот храбрым человеком его назвать нельзя.
– Знаешь, – сказал я, криво улыбнувшись, – я ведь тоже не очень‑то храбрый. Бывают ситуации, в которых человек может разучиться быть храбрым и…
– Тихо!
Резко выпрямившись, Шеннон предостерегающе поднял руку и уставился на дверь хижины. Краем глаза я заметил, как оба маюнде, отбросив напускное безразличие, завертели головами, переводя взгляд с Шеннона на дверь и обратно.
– Что случилось? – спросил я.
Но и на этот раз ответа не последовало. Встав, Шеннон пошел к выходу, но один из маюнде тут же преградил ему путь, в то время как второй угрожающе сжал рукоять своего ножа.
Шеннон принялся бешено жестикулировать.
– Я должен выйти! Что‑то происходит. Позовите Йо Май. Срочно!
Конечно, они его не поняли, но, должно быть, услышали имя Йо Май. Тот маюнде, который удерживал Шеннона, внезапно кивнул и, жестом приказав Шеннону сесть на место, отправил своего товарища за Йо Май.
– Черт побери, что случилось? – снова спросил я.
Уставившись на меня, Шеннон наморщил лоб.
– Не знаю, – признался он. – Но что‑то… что‑то происходит, Роберт. Неужели ты не чувствуешь?
Я в отчаянии покачал головой. Проклятие Тергарда до сих пор блокировало мои магические способности, и я лишь сейчас почувствовал, насколько стал беспомощным и слепым. Наследие моего отца было сильно во мне, но я начал понимать это лишь тогда, когда потерял его.
– Тергард? – пробормотал я.
Покачав головой, Шеннон уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот миг тишину ночи взрезал чей‑то отчаянный крик.
Шеннон, маюнде и я как по команде повернулись к двери. Туземец воскликнул что‑то на своем языке и достал нож, когда Шеннон попытался броситься к выходу, но уже через полсекунды он лежал на земле, с изумлением глядя на свои пустые руки. Шеннон выбежал из хижины, а я со всех ног кинулся за ним.
Когда мы оказались на поляне, раздался еще один крик.
И тут в буквальном смысле этих слов открылись врата ада.
Яркий, режущий глаза свет затмил костер в центре деревушки. Земля задрожала, а к хору отчаянных криков примешался глубокий стон, доносившийся из‑под земли, будто сам остров превратился в раненого зверя, который ворочался от нестерпимой боли. Ночь пронзила яркая оранжевая молния.
В первый момент я подумал, что начинается извержение Кракатау, но тут Шеннон, схватив меня за руку, потянул за собой. Бросив взгляд на северную часть туземной деревни, я понял, что происходит. У края леса тянулась зигзагообразная линия. Земля разверзлась, и из трещин взмывали языки пламени, излучавшие жар и красный свет. Эти языки были высотой с лесные заросли. Пока я пытался осознать происходящее, земля опять задрожала, и трещина расширилась, превратившись в расселину десяти ярдов в ширину. Из этой расселины красной кровью потекла лава. Послышался взрыв, и расселина, разрастаясь буквально на глазах, превратилась в огромный огненный полукруг, отрезавший деревню от джунглей. Свет был просто невообразимый. Все произошло в течение нескольких секунд, но мне казалось, что я вижу это в замедленном движении.
Среди маюнде началась паника. Земля дрожала все сильнее, а языки пламени, взвивавшиеся из расселины, тянули свои огненные руки к убегавшим туземцам. Я увидел, как огненное дыхание коснулось одного из маюнде и бросило его на землю. Беднягу четыре‑пять раз перевернуло, покатив по земле, и, хотя он пытался стать на четвереньки, все его усилия были напрасны.
Казалось, будто какая‑то невидимая рука внезапно прочертила на земле вокруг него тонкую белую линию, неровное кольцо двух ярдов в диаметре. И это кольцо стало сужаться так быстро, что я даже не успел уловить этого движения. Тончайшая белая линия превратилась в трещину, из которой в центр кольца стали бить красные молнии. Из земли полыхнуло пламя, образовав смертоносный круг… И тут земля провалилась.
Это произошло настолько стремительно, как будто под несчастным маюнде открылась дверь в пропасть. Земля раскрошилась, и между сотнями мелких обломков потекла жидкая лава. Маюнде исчез, а там, где он лежал, теперь сияло раскаленное озеро шипящей лавы двух ярдов в диаметре.
И в центре этой лавы что‑то двигалось! 
Мне удалось разглядеть огромное червеобразное тело, разделенное на множество светло‑ и темно‑красных раскаленных сегментов. Гигант повернулся в лаве и вновь опустился под землю, выбросив в небо высокий столб пламени.
– Господи! – вскрикнул Шеннон. – Что это?
– Дегон! – ответил я. – Это творения Дегона, Шеннон! Он атакует!
Шеннон повернулся, и я увидел, что лицо юного мага исказилось от страха. Он попытался что‑то сказать, но я так и не услышал его ответа. Земля разверзлась еще в десятке мест вокруг нас, исторгая из себя лаву, жар и адских червей. Все вокруг заглушал чудовищный рев пламени.
Наблюдая за движением на дне расселины у края леса, я понял, что вижу настоящий ад. Мужчины, женщины и дети в панике носились туда‑сюда, крича от ужаса. Многие туземцы бесследно исчезали под волнами красной лавы. Две‑три хижины, покрытые сухими листьями, вспыхнули, будто спички. Небольшая группа отважных воинов попыталась сопротивляться этим дьявольским созданиям, начав стрелять из луков по чудовищу длиной в десять ярдов.
Тонкие стрелы загорались, не успевая даже долететь до раскаленного тела ссаддита . Но ужасные существа, должно быть, инстинктивно почувствовали, что на них напали, и, на мгновение замерев, повернулись к тем маюнде, которые в них стреляли!
Все происходило как во сне. В кошмарном сне. Меднокожие воины шаг за шагом отступали от двигавшейся на них невидимой стены жара, извергаемой чудовищами. И хотя люди понимали, насколько бессмысленны их действия, они выпускали в бестий стрелу за стрелой, не имея ни малейшей возможности причинить им хоть какой‑то вред. Чудовища, подергиваясь, ползли вперед, оставляя за собой след из расплавленной земли и горящих камней. Процессию из четырех ссаддитов  возглавлял особо крупный экземпляр, который все время раскачивал из стороны в сторону своей безглазой головой, как будто принюхивался.
Я был настолько поражен этим зрелищем, что Шеннону пришлось грубо схватить меня за плечо и потащить за собой, чтобы я наконец сбросил с себя оцепенение.
– К морю! – заорал Шеннон, перекрикивая рев пламени и вопли маюнде. – Быстро!
Мы бросились бежать, словно за нами гнались фурии. До моря было не больше десятка шагов, но нам мешали маюнде, которые в панике вели себя, как напуганные животные, что, в общем‑то, было правильно, и, поддавшись инстинктам, тоже бросились к воде, ища в ней спасения от жара и адских червей.
Плоский уступ, отделявший деревню от моря, тут же оказался заблокирован десятками бегущих мужчин и женщин. Прямо на моих глазах какая‑то старуха упала на землю и ее тут же затоптали до смерти. Что‑то ударило меня под ребра, и я, застонав от боли, увидел в толпе бегущих высокую фигуру шамана в яркой накидке и деревянной маске. За нами двигалась волна жара. В воздухе так сильно пахло дымом и горящей землей, что я едва мог дышать.
Из последних сил доковыляв до каменного уступа, я, работая локтями, пробрался сквозь толпу маюнде и бросился в воду. Казалось, моя спина горела, и я чувствовал, как потрескивают от жара мои волосы. Небо над деревней сияло, отражая свет лавы, и создавалось впечатление, будто горит сам небосвод.
Лишь когда я уже стоял по пояс в воде, у меня хватило смелости остановиться и оглянуться.
Вся деревня пылала, и далеко не все туземцы успели добежать до моря. Десятки человек, потеряв голову от паники, метались между горящими хижинами, отчаянно пытаясь спастись бегством от огромных огненных червей и трещин, зиявших в земле. Большая часть деревни была окружена со всех сторон широкими расселинами, наполненными красной лавой. Земля между горящими строениями потрескалась, и из трещин выползали ссаддиты  разной величины.
– Все это проклятие белых дьяволов! – заорал кто‑то за моей спиной. – Я ведь вам говорил! Они принесли смерть! Они говорили о помощи, а теперь посмотрите, что они натворили!
Выругавшись, я оглянулся. Шаман стоял на прибрежном уступе, и отблески горящей деревни окутывали его красноватым светом. Вытянув руку, он указывал на нас с Шенноном и кричал срывающимся голосом.
– Это их вина! – вопил он. – Это они привели к нам демонов! Уничтожьте их!
По толпе туземцев пронесся возмущенный крик. Я увидел сжавшиеся кулаки и блеснувшие в ночи ножи и стрелы. К нам двинулись семь или восемь воинов маюнде.
Уклонившись от удара ножа, я схватил одного из этих парней за руку и настолько сильно погрузил его под воду, что он выронил свое оружие. В тот же миг я толкнул второго нападавшего на меня маюнде ладонью в грудь, и тот, замахав руками, упал в воду.
Но в этой битве у нас не было шансов: мы стояли по пояс в воде и это сковывало наши движения. Но если бы даже битва проистекала на суше, надежды на победу не было, ибо на нас с Шенноном двигалось почти сто человек. Даже для двух столь тренированных воинов, как мы, этого было слишком много. Уже в следующее мгновение нас окружили десятки мужчин и женщин, пытавшихся обрушить на нас свои кулаки, ножи и дубины.
Я защищался как мог, отбиваясь руками и ногами, но на месте каждого маюнде, которого я отбрасывал, тут же появлялись десять других, а шаман продолжал подгонять толпу, разжигая ее ярость.
Ситуация была абсурдной – в двадцати ярдах за спинами этих людей умирали их братья, а они не нашли ничего лучшего, как пытаться убить нас!
Вскрикнув, Шеннон поднял руки. Я был уверен, что он не прикасался к стоявшим перед ним людям, и все же двое из них отлетели в сторону, как от удара кулаком. Толпа отпрянула, многие туземцы потеряли равновесие и упали в воду.
И тут я тоже что‑то  почувствовал.
Это  было похоже на волну ужаса, появившуюся из ниоткуда и обрушившуюся на мои мысли, как торнадо. Закричав, я отпрыгнул в сторону и упал, на несколько секунд полностью погрузившись в воду.
Когда я вынырнул, передо мной предстала уже совсем другая картина. Взбешенная толпа, несколько секунд назад собиравшаяся поквитаться с нами, превратилась в кучку паникующих людей, с воплями бегущих от нас с Шенноном. Их души охватил ужас, который не поддавался описанию.
Признаться, я тоже испытывал страх. Но при этом я подозревал, что мои ощущения были лишь слабым эхом того, что вызвал Шеннон в сознании туземцев. И все же у меня внутри все сжималось от испуга.
Это было невероятное ощущение. Ощущение чистого страха, необоснованного, непонятного и потому еще более сильного. Этот страх сметал любое сопротивление, с которым он сталкивался в моей душе, и проникал в темнейшие закоулки моего сознания. Это был древний страх всех живых существ.
Внезапно все прекратилось. Покачнувшись от усталости, Шеннон в ярости указал на шамана маюнде, по‑прежнему стоявшего на берегу.
– Идиот! – закричал он. – Мы пришли сюда именно для того, чтобы предупредить вас об этой опасности! Это не наши демоны! Это наши общие враги, которые убивают ваших братьев!
– Ты лжешь! – выдохнул шаман. – Ты белый, а все белые – дьяволы! Ты лжешь, чтобы убить всех нас. Но я докажу тебе, что наши боги сильнее ваших. Я уничтожу демонов! Смотри!
Повернувшись, он раскинул руки, спрыгнул с уступа и побежал в горящую деревню.
– Проклятый дурак! – воскликнул Шеннон. – Он же… – Запнувшись, Шеннон в немой ярости сжал руки в кулаки и стал пробираться к берегу.
Туземцы расступились, давая нам пройти. Никто даже не попытался на нас напасть.
В лицо мне ударил неимоверный жар, и глаза тут же начали слезиться. Я попытался рассмотреть, что происходит в деревне. Все побережье от моря до джунглей превратилось в сплошной узор из горящих хижин и зигзагов красных трещин в земле, в которых двигались раскаленные тела. Здесь было несколько сотен ссаддитов  разных размеров. Должно быть, Дегон взял большую часть своей армии, чтобы напасть на деревню маюнде.
Схватив меня за руку, Шеннон указал на шамана, с громким криком бегущего на первого попавшегося адского червя.
– Вот идиот! – выдохнул он. – Он убьет себя!
Его хватка была такой сильной, что я застонал, но именно в этот момент в моем сознании что‑то переключилось. Мир вокруг изменился. Свет и тьма поменялись местами, светлое сделалось темным, а темное – светлым. Все цвета исчезли, будто я смотрел на монохромный негатив фотоснимка. Это был уже не первый раз, когда я смотрел на окружающую действительность глазами Шеннона.
Ночное небо превратилось в белое пятно, а горящие трещины и дыры в земле стали черными пропастями, излучавшими зловоние тьмы. Ссаддиты  казались черными созданиями ада, которые, проползая по светлой земле, оставляли следы тьмы.
И тут я почувствовал, как из тела Шеннона выползло что‑то невидимое, невероятно холодное, и это что‑то коснулось скрытой части моей души. Всего лишь за доли секунды моя энергия была высосана до дна, и я понял, что силы покинули меня. Я покачнулся, и если бы Шеннон не держал меня за руку, то упал бы.
Вскрикнув, Шеннон поднял руку и ткнул указательным и средним пальцем в огромного червя, к которому бежал шаман. С кончиков его пальцев слетела черная молния. Она пронеслась мимо бегущей фигуры и попала в ссаддита .
Червь взорвался. Его тело охватила тьма, разъедавшая матовую черноту в том черно‑белом мире, который я сейчас видел. Эта тьма разорвала тело чудовища.
Указав на второго ссаддита , Шеннон выпустил еще одну молнию чистой силы. Однако на этот раз заклинание не подействовало. Адское создание изогнулось, будто от удара током, и начало извиваться в агонии, но беззвучный взрыв, которого я ожидал, так и не произошел. Повернувшись к Шеннону, я увидел, что его лицо исказила гримаса усталости и страха. Запыхавшись, он отпустил мою руку, и мир вновь стал цветным.
– У меня не получается! – застонал Шеннон. – Они слишком сильны. Что‑то защищает их.
– Ты должен задержать их! – выдохнул я. – Они нас убьют, Шеннон! Убьют нас всех!
Шеннон кивнул. Нервно проведя языком по губам, он взглянул на деревню и мотнул головой.
– Есть одна возможность, – сказал юный маг. – Но это очень рискованно. – Он посмотрел на меня. – Беги и приведи сюда этого проклятого идиота, Роберт. Он нам нужен. И поторопись!
Я медлил. Сама мысль о том, чтобы бежать в горящую деревню, заставляла меня замереть от ужаса. Но Шеннон был прав – если шаман маюнде умрет, у нас не будет ни единого шанса добиться доверия туземцев. Собрав последние остатки мужества, я закрыл руками лицо и побежал вперед.
Жара была невыносимая. Я не мог дышать, мои волосы, брови и ресницы готовы были вот‑вот загореться. Наполовину ослепнув от яркого света лавы, я скатился с откоса, перепрыгнул через горящую трещину в земле и попытался разглядеть фигуру шамана. Мне это удалось. Он стоял не очень далеко, шагах в двадцати от меня, но это были двадцать шагов в сам ад.
Когда я преодолел половину расстояния, земля передо мной раскололась. С оглушительным взрывом каменистая поверхность разверзлась, и в меня полетели камни и капли раскаленной лавы. В зияющей расселине шевелилось что‑то огромное и светлое. В этот момент я уже не мог думать и действовал, повинуясь инстинктам. Вместо того чтобы отшатнуться – и при этом потерять равновесие, что, несомненно, привело бы к моей смерти, – я бросился вперед, вложив все свои силы в прыжок.
Это длилось лишь секунду, но мне показалось, что прошла целая вечность, – настолько отчетливо я видел все детали происходящего. Трещина ширилась, словно жадно распахнутая каменная пасть, и из кипящей лавы поднялась голова белого чудовища, гигантская и горячая, как преисподняя. Чудовище изогнулось, будто кобра, готовящаяся к прыжку. Открыв свою пасть, беззубую и безгубую, ссаддит  потянулся к моей ноге, но на миллиметр промахнулся, и мне удалось перепрыгнуть расселину. От жара моя одежда загорелась.
Упав, я откатился в сторону и с силой оттолкнулся от земли. Мне казалось, что сейчас я раз в десять сильнее, чем обычно. За моей спиной послышалось отвратительное шипение. Земля задрожала – раскаленное тело ссаддита , похожее на горящую скалу, обрушилось туда, где я лежал всего лишь секунду назад.
В панике вскочив, я перепрыгнул через двигавшегося ко мне адского червя длиной с ладонь и зигзагами побежал к шаману маюнде. Когда Шеннон взорвал ссаддита , шаман упал. Вероятно, он был ранен – я понял это, когда подобрался поближе и увидел, как шаман попытался подняться на четвереньки, но со стоном упал на землю и скорчился от боли.
Я не стал тратить время на то, чтобы говорить с ним, и, схватив его за плечо, поднял на ноги. Это чуть было не стало моим последним движением в жизни. В руках маюнде сверкнули пять дюймов острой стали. К боли от ожогов добавилась боль от пореза, когда кинжал, пройдя мимо моей шеи, взрезал мне щеку.
– Тварь! – закричал шаман. – Ах ты, дьявол! Ты призвал демонов, и за это я убью тебя!
Чаша моего терпения переполнилась. Когда шаман вновь замахнулся на меня кинжалом, я вывернул ему руку и подождал, пока он выпустит оружие. А затем, грубо схватив шамана левой рукой за плечо, ударил его по лицу, так что деревянная маска, описав дугу, упала на землю. У него было узкое и удивительно молодое лицо. Перебросив обмякшее тело через плечо, я повернулся, чтобы побежать к морю.
По крайней мере, я собирался это сделать.
Там, где мгновение назад еще была земля, теперь бурлило озеро кипящей лавы. С трудом удерживая свою ношу, я повернулся… и замер на месте.
За моей спиной земля тоже растрескалась, и сейчас там бушевало адское пламя! Белый свет, который вырывался из неровной трещины, раскаленными иглами впивался в мои глаза, а едкий дым, бивший из‑под земли, жег мне легкие.
Я в отчаянии закрутился вокруг своей оси, но везде было одно и то же. Я оказался в ловушке, которая представляла собой круг диаметром в десять шагов, состоявший из жара и красного света. Я чувствовал, как земля дрожит под моими ногами. По ней побежали тонкие трещины, из которых внезапно полился жутковатый красный свет.
– Роберт! Осторожно! 
Крик Шеннона тонул в реве беснующегося пламени. Тяжело дыша, я обернулся, пытаясь за огненной стеной разглядеть фигуру своего товарища. Маг находился там же, где я оставил его, однако сейчас он нагнулся и скорчился, замерев на месте. Казалось, что он пытается поднять невидимый, невероятно тяжелый груз.
И тут…
На долю секунды мне почудилось, что я вижу какой‑то свет, яркое, ослепляющее сияние, идущее из ниоткуда. Этот сияющий сгусток крошечным солнцем повис над головой Шеннона. Он что‑то крикнул и махнул рукой. Огненный шар превратился в молнию, ударившую в землю в нескольких шагах от него. Откос берега беззвучно взорвался под воздействием чудовищной силы, и вода, пенясь, хлынула в деревню. Я увидел, как Шеннона подбросило в воздух, а бурлящая волна в одно мгновение достигла края лавы. Мир содрогнулся.
У меня было такое ощущение, будто я стал свидетелем битвы двух древних божеств. Огонь и вода соединились в ревущем взрыве пара, пены и земли. Молот богов ударил в землю, сбив меня с ног, и я беспомощно покатился прямо к наполненной лавой расселине. Но вода оказалась быстрее.
Меня схватила какая‑то невидимая рука и, подняв вверх, отбросила в сторону, как мяч. Вода попала мне в рот и закружила меня в безумном танце течения, но при этом я видел свет, кипящие волны и горячую пену. В некотором отдалении от меня в воздух ударила стена пара, поднявшаяся на пятьдесят ярдов в небо. В разные стороны полетели капли красной лавы. Под бурлящей водой проступала размытая тень – это корчился в предсмертных судорогах гигантский червь.
Вода понесла меня дальше, к одной из хижин, которая уже в следующее мгновение развалилась от столкновения с моим телом. Словно в кошмарном сне я увидел, как ко мне несется край леса, а с ним и бездонная трещина, в которой под водой еще скрывались лава и извивающиеся тела адских червей. Заметавшись в панике, я сумел схватиться за что‑то, но это длилось лишь секунду, а затем меня понесло дальше, время от времени погружая под воду.
Вынырнув, я вновь увидел опушку леса и огромный ствол дерева толщиной в три человеческих тела. Нижняя часть дерева пылала, а я несся к нему на всех парах.
Удара я уже не почувствовал.

На расстоянии двух миль отсюда, с другой стороны Кракатау, там, где раньше была деревня туземцев, появился новый кратер. Отблески пламени отражались в небе, и даже теперь, когда огонь погас, из‑под земли доносился гул, ибо воде, которая проникла в раны, нанесенные темной магией рыбьего бога, все же не удалось потушить весь огонь.
Опустив бинокль, Тергард потер пальцами уставшие глаза – он слишком долго смотрел на раскаленную лаву. Тамплиер вздохнул. Ночь была холодной, как это часто бывает в тропиках, и Тергард ощутимо замерз. А еще он устал. Это была уже вторая ночь, когда он не мог позволить своему телу отдохнуть. Он знал, что пройдет еще очень много времени, прежде чем ему удастся хотя бы пару часов поспать. Ближайшие часы, а может, и дни были слишком важными, чтобы тратить их на сон.
Тихий звук шагов вырвал его из оцепенения. Испуганно оглянувшись, Тергард переложил бинокль в левую руку и опустил правую на рукоять меча.
Но это был всего лишь Росфельд, и Тергард мысленно обозвал себя дураком. Он сделал более чем достаточно для того, чтобы обезопасить себя. Его враги – все его враги, даже те, кто еще не знал о том, что попал в эту категорию, – сейчас были слишком заняты тем, чтобы сберечь свою жизнь. Тергард думал об этом со злорадным удовлетворением, но его испуг в тот момент, когда Росфельд вышел из зарослей, явственно свидетельствовал о степени усталости, так что магистр решил не упускать подобные звоночки из виду. Если в решающий момент он сделает ошибку лишь потому, что будет слишком уставшим, чтобы мыслить ясно, это может оказаться для него фатальным. Вероятно, все‑таки придется поспать пару часов.
– Он заговорил? – спросил тамплиер.
Росфельд покачал головой.
– Он сказал не больше того, что мы уже знаем. Он не знает, кто этот чужак, и сам его боится.
– Ты уверен, что он говорит правду? – уточнил Тергард.
– До сих пор еще никому из тех, кого я серьезно допрашивал, не удавалось меня обмануть, – обиженно заметил Росфельд.
Смерив его взглядом, Тергард подошел к сержанту поближе и увидел, что его руки измазаны кровью. Тамплиер почувствовал, как растет его презрение к Росфельду. Тергард не признавал насилие там, где в этом не было необходимости, поэтому его решение уволить Росфельда, как только он найдет кого‑нибудь подходящего, укрепилось в полной мере.
– Я еще раз поговорю с ним, – сказал он. – Лучше перестраховаться.
– Он ничего не знает, – возразил Росфельд.
– Может, ты позволишь мне самому в этом убедиться? – рявкнул Тергард.
Росфельд поспешно закивал, и Тергард, сунув ему в руки бинокль, ушел.
Эльдекерк лежал ничком, уткнувшись лицом в мягкую землю и прижав ладони к телу. Оба солдата, охранявших пленника, старались не смотреть подошедшему к ним Тергарду в глаза.
Магистр ордена тамплиеров медленно опустился на корточки рядом с голландцем и, перевернув его на спину, осмотрел залитое кровью лицо. Он сразу понял, что Эльдекерк скоро умрет. Повреждения, нанесенные Росфельдом, были слишком серьезны.
Осторожно прикоснувшись ко лбу Эльдекерка, Тергард послал в его сознание успокаивающие импульсы. Через несколько мгновений дыхание Эльдекерка стало ровным, руки перестали дрожать, а еще через минуту он даже открыл глаза.
В его взгляде светился страх.
– Не волнуйтесь, друг мой, – сказал Тергард. – Все закончилось. Никто больше не причинит вам боли.
Он усилил свои слова волной внушения, которому угасающее сознание Эльдекерка не могло противиться. Пару секунд безграничный ужас еще светился в глазах голландца, но затем его черты разгладились, и на залитых кровью губах появилась улыбка.
– Я помогу вам, – продолжил Тергард. – Но вы должны сказать мне правду. Что собираются предпринять Крейвен и Шеннон?
Конечно же, Эльдекерк ему не ответил. Он просто не мог этого сделать. Его телу едва хватало сил на то, чтобы заставлять биться сердце, но Тергард сумел прочитать ответ на свой вопрос в сознании умирающего не менее отчетливо, чем если бы тот рассказал все сам.
Удовлетворенно кивнув, магистр выпрямился и повернулся к Росфельду.
– Ты был прав. Он действительно ничего не знает. Но нетрудно предположить, что они собираются делать. – Немного помолчав, тамплиер заговорил голосом, в котором почти  читалось восхищение (Росфельд, конечно же, истолковал этот тон неправильно): – Кто знает, Росфельд. Вероятно, тебе представится возможность взять реванш у Роберта Крейвена. Если Шеннон – действительно тот человек, о котором вспоминал Крейвен, то эта английская свинья нам больше не понадобится.
Он уже собрался уйти, но в последний момент остановился и указал на Эльдекерка.
– Теперь он бесполезен для нас. Убейте его.

Встав, я побрел к краю леса. Собственно, я ожидал, что картина будет намного хуже, и мне придется засвидетельствовать то, что обычно в сознании людей ассоциируется со словом «уничтожение»: сожженные дома, покрытая глубокими трещинами земля, трупы, следы пожара.
Но этого не было. То, что осталось после огня и адских червей, смыла вода. Часть земли между джунглями и морем превратилась в грязное болото. На его коричневой поверхности виднелись темные бесформенные предметы. Местами поверхность была сплошь исчерчена зигзагами трещин, наполненных застывшей лавой и водой.
Над поляной по‑прежнему чувствовалось дыхание неестественного тепла, и время от времени казалось, что я слышу тихий рокот, звук, отличавшийся от биения пульса Кракатау. Этот звук становился то громче, то тише, подчиняясь монотонному ритму, а сам ритм зарождался глубоко под моими ногами, в самом чреве израненной земли. К сожалению, мы даже не подозревали о глубине нанесенной раны.
По всей видимости, я простоял там минут десять, не в силах понять, что же здесь произошло. Хотя мне самому пришлось пережить этот хаос, что‑то во мне мешало вернуться к моим воспоминаниям об ужасных мгновениях катастрофы.
Чья‑то рука опустилась на мое плечо. Мне не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что это Шеннон. Я чувствовал его приближение. Мои магические силы вновь начали просыпаться, но это происходило очень медленно, и я до сих пор ощущал некоторую неуверенность. Я знал, что потребуются дни, а то и недели, прежде чем я смогу обрести свои силы. Тем не менее они возвращались. Возможно, мне удалось сломить заклятие Тергарда благодаря пережитому шоку – ведь в течение нескольких секунд я был уверен в том, что умру.
– Ужасно, правда? – сказал Шеннон. – Я сомневался в том, что у меня все получится.
По‑прежнему не глядя на него, я попытался упорядочить хаос, бушевавший в моей голове. Весь остаток ночи я был без сознания. Когда я очннулся, Шеннон сидел рядом со мной, а его рука касалась моего лба. Возможно, именно поэтому  я и был без сознания.
И все же я до сих пор чувствовал себя так, будто находился в трансе. Все казалось настолько невероятным, что я невольно задавался вопросом, произошло ли это на самом деле.
Мой взгляд зацепился за темный искореженный объект, выдававшийся из коричневой грязи, которой была покрыта поляна. В первый момент я подумал, что это обуглившийся ствол дерева, но потом заметил вполне определенную структуру его поверхности. Это был ссаддит , один из адских червей Дегона. Вода превратила его в черный уголь, и он сгорел точно так же, как сгорело бы живое существо в той стихии, которая была для этого червя родной. Странно, но его вид не вызвал в моей душе не только триумфа, но и даже удовлетворения. Лишь ужас.
– Они все мертвы? – спросил я.
– Все, кто был здесь, – подтвердил Шеннон. – Но я боюсь, что их будет больше. Тем не менее мы нанесли Дегону достойный удар.
Я отошел в сторону, так что его рука соскользнула с моего плеча, и, обернувшись, взглянул на него горящими глазами.
– И это все, что сейчас приходит тебе в голову? – спросил я резче, чем намеревался. – Более тридцати туземцев убиты, Шеннон. А мы… – Запнувшись, я глубоко вздохнул и махнул рукой в сторону поляны. – Мы могли взорвать весь этот проклятый остров, понимаешь? Если бы вода проникла достаточно глубоко в толщу коры и добралась бы до большой жилы лавы…
– Но она туда не добралась, – перебил меня Шеннон. – Риск был для меня очевиден, Роберт. И потом… у меня не было выбора. Питомцы Дегона убили бы всех нас, если бы я не уничтожил их. Мы не победили его, но по меньшей мере выиграли немного времени. Потребуется несколько дней, чтобы отойти от всего этого. А может, даже недель.
Я ответил не сразу, ибо старался взвешивать каждое слово. Я был взбешен, и все мысли о том, что произошло и что могло бы  произойти, лишь усиливали мой гнев. Но у Шеннона действительно не было выбора. Он и в самом деле не сумел бы сделать ничего другого за те несколько секунд, что у него оставались. Не имело смысла спорить с ним.
– Я не понимаю, какова цель этого нападения, – сказал я, пытаясь сменить тему.
– Он не мог подозревать, что мы нанесем ему ответный удар. – Шеннон пожал плечами.
Я покачал головой.
– И все же я не вижу в этом никакого смысла, – настаивал я. – Эта операция в любом случае была рискованной. А я знаю Дегона. Ему можно многое поставить в упрек, но тупым его не назовешь.
– Возможно, нам удастся найти ответ на этот вопрос, – сказал Шеннон. – Шаман проснулся. Я подумал, что тебе стоит присутствовать при моем разговоре с ним.
– Ну конечно.
Я кивнул, хотя в этот момент мне, признаться, вовсе не хотелось говорить с человеком, который несколько часов назад отблагодарил меня ударом кинжала за то, что я спас ему жизнь. Но я по‑прежнему чувствовал себя подавленным, и то, что предлагал Шеннон, было самым разумным способом отвлечься.

Туземцы расположились неподалеку от опушки леса. После того как огонь погас, они осторожно вышли из моря и провели остаток ночи в поисках оставшихся пожитков, но так ничего и не нашли. Не нашли они и трупов. Ссаддиты  уничтожили все следы жизни в деревне задолго до того, как пришла вода, убившая их.
Выйдя на очищенную от кустов лесную поляну, где собралась сотня выживших маюнде, я почувствовал глухое отчаяние, охватившее их. Я ощущал это отчаяние на физическом уровне.
Все молчали. Плакал какой‑то ребенок, но это был единственный звук, доносившийся из толпы туземцев. Внезапно я понял, что их потрясение, должно быть, намного глубже, чем мне казалось ранее. Я был даже рад, когда Шеннон подошел к шаману племени маюнде, и я теперь мог думать о другом.
Лицо шамана опухло с левой стороны – видимо, в него угодил мой кулак. Он мог открыть лишь один глаз, но я прочитал в его взгляде столько ненависти, что у меня мурашки побежали по коже. Я не понимал причин этого чувства. Это было нечто большее, чем неприязнь к представителю ненавистной белой расы. Это была ненависть к вполне конкретному человеку. Опустившись на колени рядом с туземцем, Шеннон заглянул ему в лицо и сказал:
– Мы должны поговорить с тобой. Надеюсь, ты ответишь на наши вопросы.
Шаман плюнул ему в лицо.
На мгновение Шеннон замер. А потом медленно поднял руку, вытер лицо и положил свою ладонь на плечо шаману.
– Что мы тебе сделали? – спросил он. – Почему ты так ненавидишь нас? Мы ведь на твоей стороне.
Поморщившись, маюнде поднял руку, чтобы стряхнуть ладонь Шеннона со своего плеча… и замер. Блеск в его глазах погас, черты лица расслабились, и я увидел, как пальцы Шеннона впились в его плечо, причем настолько сильно, что парень должен был взвыть от боли. Но шаман молчал, словно каменная статуя.
– Что он делает?
Я обернулся, услышав голос Йо Май. Низкорослый маюнде так тихо подкрался ко мне, что я даже не слышал его шагов, а он, очевидно, уже некоторое время стоял рядом с нами и наблюдал за происходящим.
– Ничего, что могло бы послужить поводом для страха, – поспешно заверил его я. – Он… пытается выяснить истину. – Я указал на шамана маюнде. – Ваш шаман ненавидит нас. Мы хотим знать, почему.
– Истину? – Йо Май удивленно посмотрел на Шеннона и шамана племени. – Он что… волшебник?
– Можно и так сказать, – произнес я, немного помедлив. – Да. Можно использовать и это слово. Но тебе не нужно его бояться.
– Бояться? – Йо Май уставился на меня с таким видом, как будто я спросил его, верит ли он в Санта Клауса. – Бояться? Я не боюсь, белый человек. После прошедшей ночи никто из нас не может бояться.
Смысла этой фразы я не понял, но Йо Май продолжал говорить, не давая мне возможности встревать со своими вопросами.
– Боги предупредили нас о вашем приходе, белый человек. Они сказали, что однажды придет белый человек, который принесет большое несчастье и страдания народу маюнде. В древних пророчествах говорится о том, что так все и произойдет. Мы боялись, но боялись раньше. Теперь, когда пророчество сбылось, мы уже не боимся.
Запнувшись, он обвел взглядом ряды молчаливых туземцев и тихим ровным голосом добавил:
– Нам известно, что все мы умрем.
Если бы речь шла о ком‑то другом и о другой ситуации, то я просто рассмеялся бы, но только не сейчас. В голосе Йо Май звучала такая уверенность, что я почувствовал, как у меня по коже побежали мурашки.
– Никто не говорит о смерти, Йо Май, – все же решился возразить я. – Вы…
– Ты знаешь не все пророчество, белый человек, – перебил меня Йо Май. – В старых песнопениях говорится, что великий бог восстанет и проглотит своих врагов вместе со своими детьми. Мы знаем, что это произойдет.
Я осознал смысл его слов лишь через мгновение. Великий бог… 
Кракатау.
Огромный вулкан с его покрытыми лесами склонами, которые и образовывали этот остров. Невольно подняв голову, я посмотрел на черную вершину горы. Даже сейчас, средь бела дня, она была увенчана короной, излучающей красное сияние.
Заметив мой взгляд, Йо Май улыбнулся.
– Ты мне не веришь, – сказал он. – Я ждал этого. Но ты увидишь все сам. Уже недолго осталось.
– Но это же не бог, – возразил я. – Это вулкан, Йо Май, не больше и не меньше. – Увидев на его губах снисходительную улыбку, я умоляюще продолжил: – Йо Май, ты же образованный человек, ты говоришь на нашем языке, ты жил среди нас. Я понимаю, почему в бога Кракатау верит ваш шаман и старейшина, но ты‑то знаешь, что эта гора никак не связана с богами или демонами.
– Вот как? Возможно, я действительно образованный человек, если изучение иностранного языка и прочтение пары книг уже дают тебе образование, Роберт Крейвен. Но кроме этого я еще и маюнде, а мы знаем, что в мире есть многое, о чем не написано в ваших книгах. Пророчество древних исполнится. Вы, белые, считаете, что должны все объяснить, и отрицаете существование того, чего вы не понимаете. Вы отрекаетесь от старых ценностей. Но вы ошибаетесь. Ты сам все увидишь. Разве не ты пришел сюда, чтобы попросить нас о помощи в битве с чудовищами, существование которых отрицают люди твоего народа?
– Но тут ведь речь о другом, – возразил я, в то же время понимая, что речь как раз идет именно об этом.
Почему мне вдруг стало так трудно подбирать правильные слова? Меня раздражал тот факт, что этот простой воин маюнде сумел настолько поколебать мою уверенность.
Йо Май хотел ответить, но в этот момент рядом с нами послышался тихий стон. Взглянув на Шеннона, я увидел, как шаман обмяк в его руках. Осторожно положив его на землю, Шеннон выпрямился и взглянул сперва на Йо Май, а потом на меня. Он явно был обеспокоен.
– Что случилось? – спросил я. – Что ты выяснил?
– Многое, – ответил Шеннон. – И ничего из того, что я выяснил, мне не понравилось, Роберт. – Он указал на маюнде, лежавшего на земле с одним открытым глазом. Шаман не шевелился, его дыхание было явно замедленным. – У него были причины, чтобы ненавидеть нас, Роберт. Эти создания напали на деревню не случайно. И я боюсь, что вчерашние события были всего лишь началом.
Я ничего не понял и с недоумением посмотрел на Шеннона.
– Тергард, – коротко объяснил Шеннон. – За всем стоит этот жадный до власти служитель Бафомета.
Шеннон уже во второй раз отозвался о тамплиере именно таким образом, но я опять не успел спросить, что же он имеет в виду, поскольку мой товарищ, явно волнуясь, продолжил:
– Тергард сказал шаману, что это ты привел с собой чудовищ. Он считает, что эти бестии – наши слуги.
– И шаман действительно в это верит?
Шеннон пожал плечами.
– Знаешь ли, у Тергарда есть определенные способы, которые помогают ему придавать убедительность его словам. Помнишь, как поступил с тобой Тергард, Роберт?
Это был весьма интересный вопрос, но в устах Шеннона он прозвучал риторически, так как юный маг даже не дал мне времени на то, чтобы покачать головой.
– Этот человек теперь знает о тебе очень много, Роберт. Он знает все, что тебе было известно о Дегоне, о ТУЛЬСАДУУНАХ… – Шеннон махнул рукой. – Ты открыл ему глаза. Теперь он знает, что Дегон не бог, а всего лишь жалкий маг, который случайно научился паре сверхъестественных трюков.
Конечно, Шеннон явно преувеличивал ничтожность Дегона, но я понимал, к чему он клонит. Я против своей воли предоставил Тергарду много информации, а тамплиер был умным человеком и наверняка сделал правильные выводы из того, что прочитал в моих мыслях.
– Ты думаешь, Тергард пытается подставить Дегона?
Шеннон улыбнулся.
– Я бы сформулировал это иначе, но, по‑видимому, именно к этому он и стремится. Ты же видел лагерь, куда он стаскивает своих пленников, чтобы приносить их в жертву Дегону и его отвратительным созданиям. Этот лагерь существует уже много лет. Там погибли сотни людей.
– А теперь…
– Вот именно. – Шеннон угрюмо кивнул. – Он больше не дает ему жертв. Получив от тебя информацию о рыбьем боге, Тергард теперь считает, что у него есть преимущество.
Осознав все, что мне довелось сейчас услышать, я невольно вздрогнул. Если Шеннон прав, то ночное нападение ссаддитов  было вполне обоснованным. У Дегона просто не оставалось другого выхода, учитывая, что Тергард перестал поставлять ему жертв для ритуалов! В результате Дегон вынужден был найти этих несчастных туземцев, иначе чудовища, которых он искал, уничтожили бы его самого. Ему пришлось натравить адских червей на племя маюнде, так как ссаддитам нужны были жертвы, живые жертвы.
– Господи! – застонал я. – Так, значит… значит, они вернутся.
– Боюсь, что да, – кивнув, мрачно произнес Шеннон. – Вчерашнее нападение было не последним. Они еще вернутся.
– Но нас здесь уже не будет, – раздался голос Йо Май.
Оглянувшись, мы с Шенноном увидели маюнде, который слушал наш разговор, сохраняя совершенно невозмутимый вид. Затем выражение решимости на его лице лишь усилилось.
– Конечно, вас здесь уже не будет, – сказал Шеннон, не до конца поняв смысл слов Йо Май. – Вы должны убираться отсюда. Будет лучше, если вы спрячете своих женщин и детей в надежном месте и…
– Ты его не понял, – перебил я Шеннона, не сводя глаз с Йо Май.
– Как это? – Шеннон уставился на меня с неподдельным изумлением.
– Твой друг совершенно прав, белый человек, – сказал Йо Май. – Мы пойдем к своему богу. – Он кивнул в сторону вершины Кракатау. – Там, в священных пещерах нашего народа, мы и будем дожидаться решения богов, белый человек.
– Наверху?! – выдохнул Шеннон. – Но это же безумие! Вы сами отдаете себя в руки Дегона. Он же хочет убить вас! Всех!
– Если такова воля богов, то это произойдет, а если нет – то нет, – ответил Йо Май.
Шеннон хотел возразить, но маюнде поспешно поднял руку, и юный маг понял, что спорить с туземцем бесполезно.
– Воля могущественного бога Кракатау исполнится, – решительно произнес Йо Май. – В священных пещерах будет ясно, останется ли жив народ маюнде или же он погибнет. Не в нашей власти что‑то изменить.
– Это безумие, – пробормотал потрясенный Шеннон, но теперь его слова звучали не как возражение, а как попытка выразить свою беспомощность. И ярость.
На мгновение мне показалось, что я ошибся, но то, что читалось на лице Шеннона, ни с чем нельзя было спутать. Маг был в ярости. Но почему? Может, он сердился из‑за того, что его надежды не сбылись и что маюнде не хотели оказать нам ту помощь, на которую мы так рассчитывали?
Йо Май, посмотрев Шеннону в глаза, печально улыбнулся и направился к своим соплеменникам.
– Вот идиот! – в бешенстве воскликнул Шеннон, проводив его взглядом. – Да они просто недоумки с выжженными мозгами! Неужели эти маюнде не понимают, что, поднявшись на гору, они сразу же окажутся в пасти чудовищ Дегона!
Он в неистовстве сжал кулаки. Его глаза метали молнии.
В какой‑то момент Шеннон заметил, что я наблюдаю за ним, и явно растерялся. Выражение ярости исчезло с его лица и сменилось виноватой смущенностью.
– Прости, Роберт, – пробормотал он. – Я вышел из себя. Мне очень жаль.
– Все в порядке, – сказал я, хотя на самом деле ни о каком порядке  не могло быть и речи.
Неистовая ярость, которую я увидел в глазах Шеннона, потрясла меня. Мне показалось несправедливым, что, вынося смертный приговор целому народу, он испытывает лишь ярость.
И тут я понял, что мои мысли тоже несправедливы. Шеннон, несомненно, был самым талантливым и сильным человеком, которого я когда‑либо встречал, но это вовсе не означало, что я имел право отказывать ему в человеческих слабостях. То, что нам довелось пережить, очевидно, вымотало его до предела. Так что же удивительного в том, что он реагировал именно так, а не иначе?
Пытаясь разрядить обстановку и уйти от неловкости момента, я посмотрел на шамана племени маюнде, который по‑прежнему молча сидел без движения и наблюдал за мной и Шенноном широко распахнутым глазом.
– Тебе уже лучше? – осведомился я.
Скользнув взглядом по моему лицу, шаман наконец заговорил. Правда, его голос превратился в хриплый шепот.
– То, что сказал твой друг, правда? – спросил он.
– Что? История с Тергардом и Дегоном?
– Он обманул меня, – пробормотал маюнде. – Он говорил голосом богов, а сам великий бог Кракатау…
– Не знаю, что тебе сказал Тергард, – сухо перебил его Шеннон, – и каким именно образом он это сделал. Но я даю тебе слово, что у него нет ничего общего с твоим богом, как и у нас. Тергард – мастер лжи, как и все его братья.
– Но он же говорил голосом богов! – вскинулся шаман.
Голос шамана дрожал, а глаз расширился от ужаса. Я понятия не имел, что такое голос богов, но что бы ни скрывалось за этими словами, сама мысль о том, что это может быть ложью , судя по всему, сводила маюнде с ума.
– Тергард – опасный человек, – поспешно сказал я, прежде чем Шеннон продолжил наносить шаману дальнейший вред своими суровыми речами, далекими от дипломатии. – Он обманул тебя, шаман, как и многих других людей. Он обманул всех. Даже тех, с кем он заключил союз.
Помолчав, я поспешно переглянулся с Шенноном и нервно облизал губы. Я прекрасно понимал, насколько бесполезны мои дальнейшие объяснения, но попробовать все‑таки стоило.
– Вам нельзя подниматься наверх. – Я указал рукой на Кракатау. – Это будет означать гибель твоего народа, колдун.
Как я и ожидал, шаман никак не отреагировал на мои слова. Он просто сидел и смотрел на меня. Его губы дрожали.
– Голос богов, – пробормотал он. – Лжец… Этот белый дьявол воспользовался голосом богов. – Внезапно в его взгляде что‑то изменилось. – Я должен был убить его, белый человек. Я должен был убить тебя. Все белые – дьяволы. Я должен был выполнить то, что приказал мне голос богов.
– Ты ошибаешься, – настаивал я. – Тергард ввел вас в заблуждение так же, как он обманул всех, даже Дегона. Поэтому очень важно, чтобы ваш народ выжил. Вы должны бежать.
Это было бессмысленно. Взгляд маюнде опять затуманился, и он вдруг начал бормотать на своем языке, которого я не понимал. Его тонкие руки сжимались и разжимались, будто он хотел схватить что‑то и разорвать.
– Бесполезно, Роберт, – тихо произнес Шеннон.
Кивнув, я выпрямился и посмотрел на окруженную пламенем вершину Кракатау. Красноватое сияние, исходившее от вулкана, показалось мне угрожающим.
Меня зазнобило.

На поляне чувствовалось дыхание смерти. Здесь погибли люди, они умерли неестественной, насильственной смертью, и их смерть оставила следы. И хотя эти следы были невидимыми, тот, кто умел толковать тайные знаки природы, все же мог их почувствовать.
Тергард дошел до центра застывшего болота, простиравшегося там, где еще вчера вечером находилась деревня маюнде. Он наблюдал за битвой – конечно, с безопасного расстояния, но все же достаточно близкого, чтобы можно было разглядеть происходящее. Честно говоря, это ужасное зрелище испугало его.
Медленно повернувшись, магистр тамплиеров сделал шаг к огромному, наполовину затонувшему в грязи телу и остановился, осознав, что  лежит перед ним.
Тело адского червя лопнуло, словно сухое полено. Изогнувшись в агонии, оно раскололось на три части, как будто его ударили молотом. Даже сейчас, когда это создание было не более чем куском сгоревшего шлака, оно, казалось, распространяло вокруг себя зло. Это было творение сатаны. В этом Тергард не сомневался. Не важно, какими именами называли Дегона и его созданий, но Тергард, подумав об этом, ощутил странную смесь гордости и страха. Внезапно в нем зазвенела истеричная радость. Когда‑то Балестрано сослал его на этот затерянный на самом краю мира остров, чтобы он мот уберечься . Это было наказание за то, что Тергард считал своим долгом, а Балестрано – ошибкой.
И он, именно он, Тергард – отверженный магистр, человек, впавший в немилость, имя которого даже самый жалкий оруженосец произносил с презрением в голосе, – примет участие в решающей битве, предшествующей Армагеддону. Именно он выступит на стороне истинного бога.
Если бы он не был таким уставшим, он расхохотался бы во все горло, осознав иронию этой мысли. Как всегда говорил Балестрано: «Пути Господни неисповедимы» . Да, с удовлетворением подумал он, это действительно так. Они неисповедимы и полны неожиданностей – и прежде всего для этого старого дурака, который уселся на троне в Париже, возомнив себя пупом земли. Балестрано будет первым, кого он уничтожит, когда придет к власти.
Повернувшись, чтобы подойти к опушке леса, Тергард внезапно замер и взглянул на крошечный предмет, лежавший в грязи. Помедлив, он опустился на корточки, поднял находку и вытер краем мантии налипшую грязь.
Осознав, что он нашел, Тергард изумленно нахмурился. – Вот уж и вправду, пути Господни неисповедимы, – сказал он, вставая.
Тщательно спрятав находку в карман, он поспешным шагом вернулся к ожидавшим его солдатам.

Наступил день, а вместе с ним пришла тишина. В пещерах ничего не изменилось: все тот же красный мрачноватый свет, шипение лавы, наполнявшее лабиринт шепотом злобных голосов, подрагивание земли под ногами, будто дух Кракатау хотел напомнить Дегону о том, что он не единственный властитель этого острова.
И все же стало тише, хотя эта тишина царила по ту сторону слышимого, а молчание, тяжким грузом опустившееся на его душу, напоминало невысказанную вслух угрозу.
Дегон со смешанным чувством отчаяния и беспомощной ярости смотрел на бурлящее красное озеро внизу. Местами поверхность лавы застыла и стала черной, а жар, который даже ему не позволял задерживаться здесь дольше нескольких секунд, уменьшился. Лишь время от времени в лаве, глубоко под озером, что‑то двигалось. Из мощной армии огненнорожденных ссаддитов  осталась лишь жалкая кучка червей, в то время как вчера здесь были сотни его слуг.
Больше всего Дегона расстраивало не количество потерянных им ссаддитов , а тот факт, что это были самые крупные и сильные черви. Их количество не играло особой роли. Когда наступит ночь, их слуги придут из моря и принесут сотни новых ссаддитов , а если он пожелает, то и тысячи. И эти ссаддиты  быстро пополнят ряды его огненноносной армии.
Но у него уже не было возможности превратить их в то, чем они были. Дегон, пребывая в качестве полководца, располагал неограниченным количеством воинов и в то же время не имел возможности прокормить это войско хотя бы день.
Тени из моря доставят яйца демонов, которые сквозь пропасти времен присылали ТУЛЬСАДУУНЫ. Но это будет лишь огромное количество прожорливых крошечных монстров, чудовищ, которые уничтожат самого Дегона и его слуг, если он не сумеет предоставить им другую жертву.
Ну что ж, мрачно подумал он, раз так, то ему придется использовать другой способ, чтобы заполучить жертвы для ссаддитов . Правда, мысль об этом не очень‑то нравилась ему, ибо это могло привлечь излишнее внимание. Что касается Дегона, тот он старался как можно дольше держать свои планы в тайне.
Дегон повелительно взмахнул рукой. Казалось, его движение не возымело никакого действия, но где‑то вдали, в беспросветных глубинах моря, зашевелились огромные щупальца, и странные распухшие тела оттолкнулись от песчаного дна.
Восьмирукая смерть проснулась.

Как мы и предполагали, в лагере никого не было. Ворота были распахнуты, а там, где при моем первом прибытии стояли вооруженные охранники, теперь гулял ветер, играя сухими листьями. Как и любой дом, покинутый своими обитателями, местные постройки производили удручающее впечатление.
Возможно, все объяснялось воспоминаниями о том, что мне пришлось пережить здесь. Во всяком случае, как только мы с Шенноном прошли через внутренние ворота лагеря, я почувствовал, что у меня по коже побежали мурашки. Хотя, признаться, я не исключал и тот факт, что мы испытывали страх в связи с тем, что собирались сделать.
Мой взгляд наткнулся на низкое несимметричное здание, стоявшее среди двойных рядов бараков, которые составляли внутреннюю часть лагеря. Дверь в здание была открыта, и на утоптанную землю перед входом падал неприятный красный свет. Мне даже показалось, что я ощущаю жар, идущий из пропасти, которая скрывалась внутри строения.
– Ты еще можешь передумать, – сказал Шеннон. – Если ты не пойдешь за мной, то я тебя пойму.
Взглянув на него, я попытался засмеяться, но из горла вырвался лишь истеричный смешок.
– Ты правда хочешь услышать ответ на этот вопрос?
– Я серьезно, Роберт, – подтвердил Шеннон. – Ты и так мне там не очень‑то поможешь. По крайней мере до тех пор, пока к тебе не вернутся твои магические силы.
– Но они возвращаются, – с нажимом произнес я. – Тергард лишь заблокировал их на время, уверяю тебя.
– Я знаю, – ответил Шеннон. – Но для того чтобы ты полностью восстановился, нам потребуется несколько дней, а мы совсем не располагаем временем.
– Именно поэтому я и пойду с тобой, – заявил я, делая вид, что рассердился на него. – Не утруждай себя, Шеннон. Я уж точно не останусь тут, чтобы считать облака, в то время как ты будешь спускаться вниз и сражаться с Дегоном и его чудовищами. Я иду с тобой.
Шеннон, очевидно, понял, что спорить бессмысленно, и ограничился тем, что огорченно вздохнул. Я вполне представлял, что думает по этому поводу юный маг. Наверняка то же самое, что и я. Самым ужасным было то, что ни Шеннон, ни я не имели ни малейшего представления о том, с чем нам придется столкнуться.
Не говоря уже о том, что мы собираемся там делать . Весь наш план состоял в том, чтобы задержать Дегона. Как этого добиться, мы не знали.
Вздохнув, Шеннон повернулся и мотнул головой в сторону передней части лагеря. Плац за внутренними воротами был заполнен чудом выжившими маюнде. На голой земле группами или поодиночке сидели около сотни мужчин, женщин и детей. Это была странная картина: несмотря на то что законные владельцы оставили этот лагерь и здесь было достаточно места, чтобы приютить даже большее количество людей, чем племя Йо Май, ни один из туземцев не захотел войти в здание. Должно быть, маюнде так же хотелось есть и пить, как и мне, – а я, честно говоря, в этот момент сожрал бы полбыка, – но туземцев словно что‑то удерживало от того, чтобы занять каменные постройки. Слишком многие из их соплеменников лишились здесь жизни. Нам с Шенноном потребовались все наши ораторские способности, чтобы уговорить маюнде войти в лагерь и сделать там привал.
Пройдя мимо молчаливых туземцев, мы подошли к самому большому из прямоугольных каменных зданий, служивших для укрепления лагеря. Я несколько раз пытался отговорить маюнде от их намерения взойти на вершину Кракатау, чтобы дожидаться там решения богов, но результат все время был одним и тем же. В конце концов мы с Шенноном решили последовать за ними, так как путь, по которому маюнде собирались подниматься к священным пещерам, вел мимо лагеря Тергарда.
На этом месте наши пути должны были разойтись. Йо Май и его народ ожидала неизвестная судьба на вершине вулкана, в то время как мы с Шенноном собирались пойти в совершенно другом направлении – не вверх, а вниз, к Дегону и его ссаддитам . И ко всему тому, с чем нам придется столкнуться по дороге.
Отбросив эту мысль, я быстро догнал Шеннона и вошел вместе с ним в центральное здание. Нас там встретили темнота и неприятный запах застоявшегося табачного дыма. Чувствовалось, что здесь, в небольшом помещении, люди жили слишком скученно и долго. Мы тщательно обыскали здание, не проронив при этом ни слова. Создавалось впечатление, что обитатели покинули свое жилище в большой спешке – повсюду валялась перевернутая мебель, на столах стояли тарелки с остатками еды, все двери были распахнуты настежь.
В конце концов мы нашли то, что искали – кухню. После неприятного опыта, связанного с кулинарными «шедеврами» Шеннона, я поспешно покачал головой, когда он предложил приготовить обед, заявив, что холодное мясо и хлеб меня вполне устроят.
Вскоре мы обнаружили кладовую. Я разложил на столе возле двери хлеб, солонину и кусок ветчины, в то время как Шеннон зажег на плите огонь и сварил кофе.
Следующие полчаса мы провели за едой. На вкус кофе Шеннона оказался еще отвратительнее, чем его стряпня, но он, по крайней мере, разогнал охватившую меня усталость. Собственно говоря, от этого приема пищи можно было бы и отказаться. Какая разница, спустимся ли мы в подземное царство Дегона сытыми или голодными? Скорее всего, мы не проживем настолько долго, чтобы ощутить настоящий голод. Завтрак был лишь предлогом, за который мы оба с радостью ухватились, пытаясь отодвинуть неизбежное хотя бы на полчаса.
Когда мы доели, Шеннон хотел встать, но я поспешно махнул рукой, предлагая ему остаться.
– Погоди, – попросил я. – У меня есть пара вопросов.
Шеннон взглянул на меня – и на мгновение на его лице отразилась та же самая ярость, которую я заметил утром, когда он говорил с Йо Май. Конечно же, это казалось безумием, но я был абсолютно уверен в своих ощущениях. Тем не менее я, как и в тот раз, списал обуревающие Шеннона чувства на плачевное состояние его нервов.
– Что… произойдет, если нам повезет? – спросил я.
Склонив голову набок, Шеннон недоверчиво посмотрел на меня.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что сказал, – раздраженно ответил я. – Что ты сделаешь, если мы действительно победим Дегона?
Помолчав несколько секунд, Шеннон кивнул.
– Понимаю, – коротко произнес он и добавил: – Некрон.
– Некрон, – повторил я. – Значит, ты вернешься к нему?
– Да. – Шеннон кивнул. – Но вовсе не по той причине, о которой он думает.
– Я пойду с тобой, – заявил я, почти не раздумывая.
– Ты с ума сошел! – Шеннон рассмеялся. – Поверь мне, Роберт, ты не сможешь даже приблизиться к крепости дракона. Я даже не знаю, удастся ли мне это.
– И все же я пойду с тобой, – настаивал я. – Некрон не станет мириться с ситуацией просто потому, что тебе удалось сбежать и украсть его магический компас.
– Если мы выживем, – уверенно сказал Шеннон, – у него не будет причин гоняться за тобой, Роберт.
– Что ты имеешь в виду? – удивился я.
На мгновение на губах Шеннона мелькнула улыбка.
– Есть лишь один способ остановить Дегона. Ты знаешь об этом точно так же, как и я. Мы должны отобрать у него ПЕЧАТЬ, ведь именно она дает ему силы. Без ПЕЧАТИ СИЛЫ он будет лишь жалким колдунишкой, который вряд ли сможет сравниться с нами. Он ничтожество, Роберт. Человек, берущий взаймы энергию и даже не знающий об этом.
– Ты довольно много знаешь о человеке, о котором тебе якобы ничего не известно, – заметил я.
Шеннон не стал обращать внимания на мой упрек.
– Если мы получим ПЕЧАТЬ, то сможем победить не только Дегона, – сказал он, – но и Некрона.
На этот раз я действительно удивился. Шеннон молчал, наслаждаясь моим изумлением.
– Сейчас я тебе все объясню, – спокойно произнес он после паузы. – Надеюсь, что ты поймешь, насколько важен для нас успех. Речь идет не только об этом острове, Роберт. Дегон завладел первой из ПЕЧАТЕЙ. Но он и не подозревает, какая власть оказалась в его руках, поверь мне. Некрон же об этом знает прекрасно, и как только он выяснит, где находится вторая ПЕЧАТЬ, то тут же направит сюда орды своих слуг. – Юный маг нахмурился. – Боюсь, что это произойдет совсем скоро. Но они все равно опоздают.
– Ты хочешь ее уничтожить? – догадался я.
– Если мне это удастся, – ответил Шеннон. – В любом случае я постараюсь, чтобы у меня все получилось. Без этой ПЕЧАТИ все остальные для Некрона бесполезны.
– Почему?
– Их семь, Роберт, – объяснил Шеннон. – СЕМЬ ПЕЧАТЕЙ СИЛЫ, созданных ДРЕВНЕЙШИМИ БОГАМИ. СЕМЬ ПЕЧАТЕЙ, которые до сих пор удерживают ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ, не давая им завладеть этим миром. Ты рассказывал мне, что присутствовал при пришествии тринадцати ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ в наше время, но ты знаешь лишь часть правды. Они преодолели пропасть времен, но те, кто победил их миллиарды лет назад, предвидели такую возможность. И создали СЕМЬ ПЕЧАТЕЙ СИЛЫ, семь магических печатей, которые блокируют истинную силу ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Это чудовища, кошмарные демоны, Роберт. Но они могут воспользоваться своей истинной силой лишь после того, как будет сломана седьмая ПЕЧАТЬ. Должны быть сломаны все ПЕЧАТИ, понимаешь? Если у Некрона будет пять или даже шесть ПЕЧАТЕЙ, то это ему ничем не поможет. Все или ничего, Роберт. Как только мне удастся уничтожить ПЕЧАТЬ, которой завладел рыбий бог, Некрону придет конец. Если старый колдун потерпит неудачу и в этот раз, Шуб‑Ниггурат убьет его.
Я уже хотел ответить, но в этот момент мою грудь пронзил тонкий клинок боли. Поспешно поднеся чашку с остывшим кофе к губам, я попытался сделать вид, что все в порядке. Шеннон не должен был заметить, насколько плачевно мое состояние, ведь он мог оставить меня здесь и уйти сражаться с Дегоном в одиночку.
– И как же ты собираешься это сделать? – сдавленным голосом спросил я.
– Что сделать? Уничтожить ПЕЧАТЬ?
Я кивнул.
– Это просто, Роберт, – ответил Шеннон. – ПЕЧАТИ были созданы при помощи магии, и магия поможет их уничтожить.
– Только что ты утверждал совершенно противоположное, – заметил я, чувствуя, что мне все труднее говорить.
Боль в груди становилась сильнее, пульс участился. Что же, черт подери, со мной происходит?
– По сравнению с усилиями, необходимыми для того, чтобы сломать ПЕЧАТЬ, уничтожить ее легко. Некрону не хватит сил, чтобы сломать ПЕЧАТЬ, Роберт. Он всего лишь инструмент. Когда он завладеет всеми семью ПЕЧАТЯМИ, то…
В моей груди взорвалось облако боли. Раскаленный клинок вонзился в мое сердце. Вздрогнув, как от удара, я попытался вскрикнуть, но с моих губ слетел лишь тихий стон. Чашка с кофе выпала из моей руки и покатилась по полу.
– Не притворяйся, – улыбнулся Шеннон. – Мой кофе не может быть настолько отвратительным.
Его фигура начала расплываться перед моими глазами. Захрипев, я повалился на бок и стал извиваться от боли. Я по‑прежнему не мог произнести ни слова.
Я услышал, как Шеннон испуганно вскрикнул. Он так резко вскочил, что его стул отлетел в сторону. Я почувствовал, как меня схватили за плечи и перевернули, но сейчас перед моими глазами были лишь сужающиеся красные круги, а раскаленный клинок по‑прежнему ранил сердце, превращаясь из рапиры в саблю. К боли примешалось новое чувство – напряжение, которое все возрастало и возрастало, пока мое сердце не превратилось в стальную нить, натянутую до предела. И я все еще не мог свободно дышать.
Упав рядом со мной на колени, Шеннон схватил меня за ворот и начал трясти.
– Роберт! Что случилось? – закричал он.
Я попытался говорить, но у меня ничего не вышло. В отчаянии подняв руки, я, словно утопающий, схватился за Шеннона и захрипел:
– Ша… ман… – Я и сам не понимал, откуда у меня берутся силы на то, чтобы говорить. Напряжение в сердце усилилось. – Маюнде… колдун…
Наконец Шеннон понял. Поспешно подняв меня, он опустил мое тело на стул, будто куклу. Затем накрыл левой рукой мой лоб, а правую прижал к моей груди – широко растопырив пальцы, будто пытался схватить мое сердце.
Боль утихла, но не сразу, как было раньше, когда мне приходилось испытывать на себе действие исцеляющей силы Шеннона. Боль отступала медленно, неспешно и упрямо, как будто в моей груди велась ожесточенная борьба. Я увидел искаженное от напряжения лицо Шеннона и капельки пота, выступившие у него на лбу.
Невидимая нить в груди натянулась еще сильнее – и исчезла.
Облегченно вздохнув, я повалился, ударившись лицом о столешницу. Я отчаянно втягивал в себя воздух. Сердце билось тяжелым молотом, и от каждого удара мне было больно. Невероятно больно . Но раскаленный клинок исчез из моей груди.
– Шаман, – простонал я. – Он пытается убить меня, Шеннон. Он меня убьет.
Шеннон что‑то ответил, но я не понял его слов, так как мой слух наполнился переливами рокота. Только через несколько секунд я понял, что это шум моей собственной крови.
Лишь когда Шеннон поднял меня на ноги и заставил взглянуть ему в глаза, удушающая пелена, сковывавшая мои мысли, наконец‑то спала. С трудом отведя его руку в сторону, я схватился за край столешницы и прижал ладонь к груди. Фигура Шеннона расплылась перед моими глазами, будто я глядел на него сквозь кривое стекло. Во рту появился вкус крови. Должно быть, сам того не заметив, я прокусил себе язык.
– Что ты имел в виду, говоря о шамане? – спросил Шеннон.
– Он пытался убить меня, Шеннон, – пробормотал я.
Да что с ним такое? Он должен был почувствовать магическое нападение столь же сильно, как и я. В конце концов, его‑то силы  не пострадали от проклятия магистра тамплиеров. Но я был слишком слаб, чтобы додумать эту мысль до конца.
– Я не знаю, что он делает, но я ощутил то же… то же, что и вчера.
Бросив на меня неуверенный взгляд, Шеннон повернулся и хотел было выйти из комнаты, но я удержал его.
– Я пойду с тобой. – Мысль о том, чтобы оставаться здесь в одиночестве и, возможно, еще раз пережить нападение шамана маюнде, повергла меня в панику.
– Не говори глупостей, – улыбнувшись, произнес Шеннон. – Ты едва стоишь на ногах. Побудь здесь, пока я вернусь. Я разберусь с этим парнем.
– Я пойду с тобой, – настаивал я. – Ведь он напал на меня , а не на тебя.
На этот раз Шеннон не возражал.
Выйдя из дома, мы увидели, что лагерь изменился. Маюнде разбились на небольшие группки и развели костры, на которых жарилась принесенная еда. Некоторые из них растянулись на земле и уже спали.
Шеннон махнул рукой в сторону Йо Май, стоявшего у ворот с несколькими воинами племени. Они явно были захвачены каким‑то оживленным спором. Быстро подойдя к Йо Май, Шеннон грубо схватил его за плечо и, не обращая внимания на угрожающие взгляды всех остальных, рявкнул:
– Где ваш шаман?
– Наш шаман? – Йо Май явно недоумевал. – А что? Что вам от него нужно?
– Ничего, – прошипел Шеннон. – Но у меня такое ощущение, что это ему от нас что‑то нужно. – Он в ярости указал на меня. – Он чуть не убил моего друга, дикарь! Где он?!
– Я не знаю, – опешив, признался Йо Май. – Пойду поищу его.
Повернувшись к соплеменникам, стоявшим за ним полукрутом, он сказал им пару слов на своем диалекте, и они ушли. Затем Йо Май опять повернулся к Шеннону. Первоначальное изумление на его лице сменилось постепенно нарастающим гневом.
– Что все это значит? – спросил он. – Мы дали вам слово, что не будем вмешиваться в ваши дела.
– Может, ты и дал нам слово, – выпалил Шеннон. – Но вашему колдунишке на это наплевать. Если бы меня не оказалось рядом, Роберт был бы уже мертв.
Йо Май не на шутку испугался. Обеспокоенно взглянув на меня, он покачал головой, будто не верил в то, о чем ему говорят.
Через некоторое время вернулись туземцы, которых Йо Май послал за шаманом. Но они пришли одни, и мне было несложно истолковать выражение их странных экзотических лиц.
– Его нет в лагере, – растерянно сказал Йо Май, поговорив со своими людьми. – Я ничего не понимаю…
– Что значит – нет в лагере?! – заорал Шеннон.
Его ярость, причины которой я до сих пор не понимал, не уменьшилась, а наоборот, возросла со словами маюнде.
– Шамана нет в лагере, – повторил Йо Май, опустив взгляд. – Двое мужчин из моего племени видели: он ушел до того, как мы расположились здесь.
– Куда ушел? – выдохнул Шеннон.
Йо Май поднял голову, но посмотрел не на Шеннона, а на меня.
– Туда. – Подняв руку, он указал на вершину Кракатау. – В священные пещеры нашего народа.
Я хотел ответить, но не успел, так как в этот момент в моей груди зажглась новая боль. Она была не такой сильной, как во время первого приступа. Собственно говоря, это была глубокая колющая боль, но скорее изматывающая, чем действительно мучительная. Однако она не отступала.

Здесь, наверху, ближе к кратеру, жар вулкана чувствовался сильнее, чем на побережье. Несмотря на яркий солнечный свет, небо над ровной, будто срезанной божественной рукой вершиной горы отсвечивало красным. Через равные промежутки времени из жерла вулкана доносился глухой рокот, за которым иногда следовал выброс огненной лавы. Лава била из кальдеры и с шипением погружалась обратно.
– Вулкан растревожен, – явно волнуясь, сказал Росфельд.
– Невероятно умное замечание, сержант, – поморщившись, отозвался Тергард. – И что бы я без тебя делал?
Сглотнув, Росфельд опустил глаза и сосредоточился на подъеме: здесь легко можно было потерять равновесие, так как склон был очень крутым. Тергард не скрывал своего раздражения, а Росфельд знал, насколько непредсказуемым мог быть магистр тамплиеров, находясь в плохом настроении.
Они молча стали подниматься дальше и, преодолев откос, вошли в джунгли. Лес наверху был не таким непроходимым, как внизу, на побережье, но Росфельд знал, что им все равно не удастся достичь кратера вулкана до захода солнца. С прошлой ночи он боялся темноты, ибо понимал, что огненные черви обязательно вернутся. Может, Тергард и считал его идиотом, но все же он был не настолько глуп, чтобы не осознавать: Дегон продолжит преследовать их.
Войдя в джунгли, Тергард остановился, и на его лице внезапно появилось странное выражение. Росфельд заметил, что рука тамплиера потянулась к мечу.
– Что случилось? – испугался он.
Тергард нетерпеливо махнул рукой, приказывая ему замолчать, и внимательно осмотрелся. Росфельд прислушался, но не услышал ничего, кроме биения собственного сердца и обычных звуков леса, к которым мрачными ударами молота примешивался рокот вулкана.
Ветви деревьев так переплелись, что вверху, в пятидесяти ярдах над их головами, образовался непроницаемый покров из листьев, так что сейчас они стояли в полутьме, где тени жили своей собственной ужасной жизнью.
– Что‑то здесь не так, – пробормотал Тергард.
Оглянувшись, он поднял руку и приказал солдатам, которые следовали за ними в нескольких шагах, быстро перестроиться. Подчинившись, солдаты тут же окружили Тергарда и Росфельда.
Это было странное зрелище. Не только магистр и сержант, но и солдаты сменили форму голландских морпехов на ритуальное облачение тамплиеров – черные штаны и сапоги, кольчуги и белые мантии с вышитым на них красным крестом. Раньше Росфельд всегда испытывал благоговение, видя эти одежды, но здесь, в тропических джунглях, на фоне плюющегося пламенем гиганта, ритуальное одеяние тамплиеров показалось ему неуместным.
– Кто‑то за нами следит, – недовольно пробормотал Тергард. – Я чувствую. Мы…
Он не договорил, так как в ту же секунду раздался свист стрелы, а затем оглушительный крик одного из тамплиеров. Росфельду показалось, что он заметил тень, скользнувшую в кустах, и в тот же миг один из солдат схватился за горло и упал на колени, обеими руками сжимая древко стрелы, торчавшей из его шеи.
– Это нападение! – закричал Тергард. – Строй укрытие!
Но если солдаты и поняли его слова, то у них просто не осталось времени, чтобы на них отреагировать. В воздухе просвистели вторая и третья стрелы, и еще один тамплиер упал на землю.
Впрочем, эффект неожиданности продолжался недолго. Подчиняясь приказам Тергарда, солдаты выстроились в узкое кольцо, встав плечом к плечу, сняли большие треугольные щиты и опустились на одно колено, образовав вокруг Тергарда и Росфельда защитную стену.
В тяжелые дубовые щиты забарабанил град стрел, не причиняя солдатам никакого вреда.
– Вон они! – Тергард указал на кусты, в которых двигались тени. – В атаку!

Солдаты повиновались. Половина из них осталась, чтобы защищать своего магистра , а остальные, вскочив, побежали вперед с обнаженными мечами и щитами наперевес. Вскоре они скрылись в кустах, а через несколько мгновений из зарослей донеслись крики и шум битвы.
Боковым зрением Росфельд увидел движение, но не успел отреагировать. На него набросился маленький загорелый человек. От удара Росфельд упал на землю и увидел занесенный над ним нож длиной в руку. Ему удалось привстать и схватить туземца за тонкое запястье, но слева и справа уже появились другие маюнде. Они спрыгивали с ветвей деревьев и выбегали из‑за кустов, с ожесточенной яростью набрасываясь на крошечную армию тамплиеров.
Росфельд дрался, как безумный. Он был намного сильнее дикаря, напавшего на него, но тот сопротивлялся отчаянно, с яростью и скоростью дикой кошки. А вот Росфельду мешала сломанная рука. Изловчившись, сержант отбросил маюнде в сторону и попытался схватить его за руку. Но его движение, подстегиваемое страхом смерти, все‑таки оказалось недостаточно быстрым: он промахнулся, и лезвие ножа вошло в его ладонь.
Отшатнувшись, Росфельд стал на колени, но маюнде уже был рядом и, ударив противника локтем в лицо, вонзил нож в его тело.
К удивлению Росфельда, боль была не очень сильной, но казалось, что с каждой секундой он лишается жизненной энергии. Белая мантия тамплиера потемнела от крови. Сержант упал лицом вниз. Он даже не мог приподняться, так как руки не выдерживали вес тела. Колющая боль пронзила его грудь, в глазах потемнело.
Он пришел в себя после обморока, когда его перевернули на спину. Росфельд увидел расплывшееся на ткани кровавое пятно и, сосредоточившись, посмотрел на Тергарда. Магистр ордена тамплиеров был ранен: над глазом зиял кровавый порез, а волосы торчали клочьями – их явно пытались вырвать. Однако все это не было достаточно серьезными повреждениями.
– Вставай, Росфельд, – нетерпеливо приказал он. – Они убежали, а нам нужно идти дальше.
Его взгляд скользнул по телу Росфельда и остановился на увеличивающемся темном пятне, из центра которого торчала обмотанная кожей рукоять ножа.
– Помогите… мне, – простонал Росфельд.
Слабость в руках и ногах увеличивалась, а в сознании начал сворачиваться шар тьмы.
– Помочь? – Тергард покачал головой. В его взгляде не было и капли сострадания. – Как мне помочь тебе, глупец? Мы в нескольких милях от гарнизона. Вряд ли я что‑нибудь смогу для тебя сделать.
Встав, он спрятал меч в ножны и решительным жестом указал на запад, к вершине Кракатау.
– Вперед! – приказал он. – Мы должны добраться туда до захода солнца.
Тамплиеры послушно повернулись и пошли вперед. Смерив Росфельда беспощадным взглядом, Тергард тоже собрался уходить.
– Помогите мне! – голосом, полным мольбы, произнес Росфельд. – Вы ведь не можете просто так оставить меня здесь…
К его изумлению, Тергард остановился и оглянулся. Внезапно на его губах заиграла жестокая улыбка, причинившая Росфельду больше мучений, чем боль, постепенно распространявшаяся в его теле.
– Ну почему же, Росфельд, – тихо произнес Тергард. – Могу.

Час назад мы вышли из джунглей. Последняя миля пути до кратера представляла собой пейзаж из скал и острых обломков лавы, перемежавшихся глубокими расщелинами. Вряд ли такое странное место можно было бы встретить даже на другой планете. Воздух на вдохе колол легкие, а глаза слезились от светившихся в небе красных отблесков лавы.
Я едва мог идти. Вершина вулкана все время расплывалась перед моим взором, и я наверняка упал бы еще на полпути, если бы не Шеннон, который время от времени касался моего лба, передавая мне свои силы. Боль накатывала на меня приступами, бомбардировкой крошечных раскаленных игл, впивавшихся в мою грудь и каждый раз подбиравшихся чуть ближе к сердцу. Она была не настолько сильной, чтобы я упал, но выматывала мои силы.
Самым ужасным было то, что на этот раз Шеннон не мог мне помочь. В лагере он сумел приглушить боль, но каждый раз это требовало от него чудовищного напряжения. Кроме того, у Шеннона не было возможности непрерывно наблюдать за мной, потому что таинственный враг мог напасть в любую минуту.
Впрочем, наш враг не был таким уж таинственным. Ни Йо Май, ни я так и не смогли объяснить, почему шаман маюнде нападает на меня после всего, что он услышал и увидел, но постоянная боль в груди свидетельствовала, что это его рук дело. Возможно, гипноз магистра тамплиеров оказался намного эффективнее, чем мы предполагали, или же ненависть ко всем белым людям была столь сильна в нем, что он не видел разницы между нами и бандой Тергарда. А может, шаман просто сошел с ума, что, впрочем, вряд ли помешает ему убить меня, если мы не найдем его в ближайшее время. Нашей единственной надеждой было сопровождение Йо Май и небольшой группы его людей, которые показывали нам путь к священным пещерам.
Однако в данный момент я весьма сомневался в том, что мы вообще дойдем до этих пещер. Подъем становился все круче, а местность, где еще оставались хоть какие‑то признаки жизни, была теперь далеко позади. Мы брели по сожженной земле, над которой поднимались пары серы, а сверху время от времени сыпался огненный дождь.
Хотя солнце уже село и в долине давно наступили сумерки, здесь, благодаря красному свету, исходившему не с неба, а из жерла вулкана, было светло как днем. Но этот свет вызывал неприятные ощущения: он нес с собой удушающую жару, доводя людей до изнеможения.
Я знал, что и жар, и свет усилятся, как только мы достигнем входа в священные пещеры, которые находились во внутренней части кратера.
Когда мы дошли до кратера, солнце уже полностью село. Под нами простирался гигантский овал диаметром больше мили, чьи вертикальные склоны состояли из черной лавы, блестевшей, словно отполированное стекло. Кратер Кракатау был наполнен жидким огнем.
Адское озеро, расположенное глубоко внизу, непрерывно бурлило. Из расплавленного камня поднимались огромные пузыри и лопались на его поверхности. Временами вверх, на сотни ярдов, били огненные гейзеры, так что с неба лился дождь из раскаленных капель лавы. В воздухе слышался непрерывный рокот, напоминавший яростное дыхание огромного каменного чудовища, которое проглотило бы нас, подойди мы к нему поближе.
Внезапно я понял, почему эту плюющуюся огнем гору маюнде почитали как бога. В определенном смысле так оно и было.
– Где эти пещеры? – спросил Шеннон, повернувшись к Йо Май.
Йо Май поднимался по склону, следуя за нами по пятам, и сейчас остановился, чтобы отдышаться. Меня переполняло странное злорадство при виде того, что все остальные тоже страдают от обжигающего воздуха, воняющего серой.
Йо Май указал направо.
– Вход там, – негромко произнес он. – Уже недалеко. Но путь опасен. Давайте я пойду первым.
Он сделал шаг вперед, но Шеннон стремительно схватил его за руку. Видимо, он сжал его кисть настолько сильно, что лицо маюнде исказила гримаса боли.
– И не пытайся обмануть нас, туземец. – От голоса Шеннона так и веяло холодом. – Если ты предашь нас, то очутишься вон там, внизу.
Он мотнул головой в сторону озера из кипящей лавы и толкнул Йо Май вперед, так что тот чуть не потерял равновесие. На лице Йо Май отразилась неприкрытая ненависть.
– Ты ошибаешься, белый человек, – раздраженно произнес он. – Я пошел с вами не для того, чтобы помогать вам. То, что сделал наш шаман, запятнало честь племени. Он напал на тех, кого мы пообещали защищать. Наше гостеприимство осквернено. Я должен наказать его за это. А вы меня не интересуете. – С этими словами он повернулся и пошел вперед.
Мы с Шенноном последовали за ним.
– Почему ты такой агрессивный? – удивился я. – По‑моему, он честен с нами.
– Агрессивный? – Шеннон в ярости уставился на меня, но затем, пожав плечами, вздохнул. – Ты прав. Прости. Но для меня это… это уже слишком. Черт побери, как будто нам мало сражений с Тергардом и этой обезумевшей рыбиной. Похоже, мои нервы и в самом деле расшатаны до предела.
– Так ты постареешь, – пошутил я.
– Надеюсь, – ответил Шеннон. – Даже очень надеюсь на то, что я постарею. Я намерен умереть в постели. Пусть это случится где‑то во второй половине двадцатого века. – Он рассмеялся.
Я тоже заставил себя улыбнуться. Мы оба были измотаны до предела.
Но уже через секунду улыбка исчезла с моего лица, так как новая острая боль пронзила мою грудь, и мне пришлось схватиться за руку Шеннона. Выругавшись, Шеннон поддержал меня левой рукой, а правой прикоснулся к моей шее. Через мгновение боль утихла. Я замер на месте, пытаясь отдышаться. На этот раз боль была сильнее, чем раньше, и я с ужасом подумал, что уже через два‑три приступа со мной все будет кончено.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Шеннон.
Кивнув, я отвел его руку и сделал шаг вперед.
– Все нормально, – пробормотал я, но мой голос опровергал эту ложь. – Что происходит, Шеннон? Какую магию использует этот человек?
– Магию, о которой он ничего не может знать, – нахмурившись, ответил Шеннон. – Я слышал о таком. Это вуду.
– Что? – переспросил я.
– Ну, это такой культ. – Шеннон улыбнулся и пояснил: – А еще это способ избавляться от противника, даже не прикоснувшись к нему. Такая магия довольно распространена, правда, в другой части мира. Наверное, этому грязному трюку его обучил Тергард. Тем не менее шаман по‑прежнему остается нашей единственной надеждой.
– Вот как? – с нескрываемым сарказмом воскликнул я. – Да уж, ты меня успокоил.
– Если я прав, – как ни в чем не бывало продолжил Шеннон, – то у нас еще остается немного времени. Боль, которую ты ощущаешь, он причиняет кукле вуду. Он использует эту куклу как символ твоего тела, но для действия магии вуду необходимо время. Если мы найдем шамана и отнимем у него куклу, его власть над тобой исчезнет.
– Если так, то нам следует поспешить, – пробормотал я, мотнув головой в сторону Йо Май, опередившего нас. – Мне как‑то не хочется выяснять, действительно ли работает вся эта чушь бубу.
– Не бубу, а вуду, – поправил меня Шеннон. – И она работает, поверь мне.
Мы продолжили наш путь к священным пещерам племени маюнде и направились в сторону огненного озера, образовавшегося на дне кратера. Застывшая лава под нашими ногами была такой горячей, что я чувствовал жжение в ступнях, несмотря на толстые подошвы моих ботинок. Как Йо Май и его спутникам – а они шли босыми – удавалось выносить жар, для меня оставалось загадкой.
Наконец мы дошли до входа в пещеры.
После всего, что мне довелось слышать об этом, я, признаться, испытал некоторое разочарование. Мы оказались под низкими сводами одной из пещер, первой на нашем пути, где даже нельзя было выпрямиться в полный рост. Вся пещера была залита подрагивающим красным светом, а из узкого треугольного проема, ведущего вглубь горы, лился поток удушающе сухого воздуха.
– Он здесь, – внезапно сказал Шеннон.
Мы с Йо Май изумленно посмотрели на него.
– Откуда ты знаешь? – спросил я.
– Чувствую, – пробормотал Шеннон сдавленным голосом. Казалось, что‑то беспокоило его. – Но здесь присутствует еще что‑то. Я… – Запнувшись, юноша взглянул на Йо Май. – Куда ведет этот коридор? – спросил он после паузы и указал на тоннель в конце пещеры.
– Вглубь горы, – ответил Йо Май. – Собственно, к пещерам. Однако чужакам запрещено входить туда, так что вам придется подождать здесь. Мы с моими братьями сами отправимся искать шамана.
– А мы, значит, останемся здесь? – С губ Шеннона слетел отвратительный смешок. – Ты обезумел, если веришь в это, дикарь.
– Вы не должны идти с нами! – настаивал на своем Йо Май.
Маюнде с угрожающим видом приблизился к Шеннону и с вызовом посмотрел на него. Очевидно, Йо Май нисколько не смущал тот факт, что юный драконоборец был на две головы выше его и, несомненно, сильнее.
– Ни один белый человек не имеет права входить в священные пещеры. Таков закон великого бога Кракатау.
– А ты уверен, что сможешь остановить меня? – насмешливо спросил Шеннон.
Йо Май кивнул.
– Тебе придется убить меня, если ты хочешь пройти по этому коридору. Меня и моих братьев.
Будто для того, чтобы подтвердить эти слова, к Йо Май подошли трое воинов маюнде, которые сопровождали нас. Я увидел, что они сжали ладонями рукоятки своих ножей. Улыбка Шеннона стала еще язвительнее, и я заметил, как он слегка переступил с ноги на ногу, чтобы принять более устойчивое положение.
– Вы что, с ума сошли? – возмутился я. – Шеннон! Йо Май! Да что с вами такое?! Мы пришли сюда не для того, чтобы ссориться!
Шеннон властным жестом заставил меня умолкнуть.
– Помолчи, Роберт! – выдохнул он. – Я сам разберусь в этой ситуации. Прямо сейчас. Этот проклятый колдун находится в пещерах. Я пойду туда и отыщу его. И попробуй меня удержать, если решишься на это, маюнде!
Последние слова Шеннона были обращены к Йо Май, по‑прежнему преграждавшему ему путь. Я был уверен, что туземец не отступит.
– Шеннон! – в отчаянии воскликнул я. – Да что, черт подери, на тебя нашло? Что с тобой происходит?
Ответ Шеннона был заглушён треском, в тысячи раз усиленным невероятной акустикой пещеры. Взвизгнув, Йо Май сделал неуверенный шаг вперед… и упал на колени.
Из его плеча торчало дрожащее древко стрелы…
Шеннон отреагировал еще до того, как я осознал увиденное. Вскрикнув, он резко оттолкнул меня в сторону, так что я упал, а затем прыгнул вперед, к трем воинам маюнде, и, широко раскинув руки, толкнул их на землю.
Он успел вовремя. Вторая стрела, просвистев, ударилась о скалу – там, где я стоял секунду назад. Невероятно быстрым движением Шеннон вскочил на ноги и побежал вперед.
Третью стрелу он поймал на лету.
Я знаю, что это невозможно. Даже натренированных рефлексов лучшего драконоборца недостаточно для того, чтобы поймать на лету выпущенную с небольшого расстояния стрелу, но юному магу это удалось. Издав яростный крик, Шеннон сломал древко стрелы и помчался вглубь тоннеля, который вел в пещеры.
Через несколько секунд послышался какой‑то приглушенный звук, а затем наступила тишина.
Осторожно поднявшись на ноги, я приблизился к тоннелю, пытаясь хоть что‑то рассмотреть. Коридор был не очень длинным. Он переходил в пещеры, залитые мрачным красным светом. Неподалеку от входа, с другой стороны коридора, я увидел Шеннона, который стоял, склонившись над неподвижной фигурой, лежавшей у его ног. Я подошел к нему и только сейчас заметил, что мой друг сжимает в руках огромный лук маюнде. Недолго думая, Шеннон разломал его на две части.
Я удивленно огляделся по сторонам.
Огромная пещера из лавы представляла собой настоящий собор, где я, как и любой другой человек, казался себе крошечным и потерянным. Уже в нескольких шагах от нас твердая поверхность под ногами заканчивалась, переходя в крутой обрыв. Ярдах в ста под нами бурлила кипящая лава Кракатау. Через бушующую пламенем пропасть вел узкий каменный мост без поручней. От одной мысли о том, что нам придется идти по нему, у меня мурашки побежали по коже. Внезапно я почувствовал, что нам, возможно, стоило отнестись к словам Йо Май более серьезно. Было в этом месте что‑то недоброе. Ни один белый человек не имел права входить сюда, ибо это было царство силы, с которой не могли тягаться ни я, ни Шеннон.
Впрочем, мои рассуждения были сейчас неуместны.
Я услышал шаги за своей спиной и понял, что это три воина маюнде. Даже не оглядываясь, я знал, что они уже прицелились в нас из своих луков. Не проронив ни слова, я подошел к Шеннону и склонился над туземцем, которого он сбил с ног. Нужно сказать, что я не просто удивился, когда понял, что этот парень мертв, – я был шокирован.
– Зачем ты его убил? – тихо спросил я.
В глазах Шеннона появился злой блеск.
– Он хотел убить нас! – Маг в ярости швырнул мне сломанный лук под ноги. – Вот этим. Ты что, уже забыл?
– Ты не должен был его убивать, – стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, сказал я. – Господи, Шеннон, что же это такое! Что с тобой сделал этот демон Некрон? Ты… ты уже не тот человек, которого я знал.
Шеннон презрительно поджал губы.
– Наверное, ты никогда и не знал меня по‑настоящему, колдунишка, – злобно ответил он. – Возможно, было бы лучше, если бы я не пришел тебя спасать. – Запнувшись, он посмотрел куда‑то мне за спину и изменившимся голосом продолжил: – Впрочем, это уже не имеет значения. Обернись.
Я послушно обернулся.
Из ниоткуда, будто тень, появилась какая‑то фигура. Сияние кипящей лавы отражалось пляской отблесков и теней на деревянной маске, скрывавшей лицо шамана. Это был колдун племени маюнде, который наложил на меня смертельное проклятие. Он сжимал в руках маленькую тряпичную куклу, а за его спиной шевелились другие тени. Очевидно, мы стояли лицом к лицу с дюжиной туземцев. И это кроме тех троих, которые преграждали нам путь к отступлению. Даже если не считать нацеленных на нас луков, распределение сил было неравным.
– Белые дьяволы! – прошипел шаман. – Вы решились осквернить святыню нашего народа. Я уничтожу вас. Вас ждет великая месть самого бога Кракатау. Вас и весь ваш народ.
– Ты ошибаешься, колдун, – холодно процедил сквозь зубы Шеннон. – Не мы твои враги. Тебя убьет твоя собственная глупость.
Шаман воспринял это оскорбление без какой‑либо видимой реакции, но воины, сопровождавшие его, сделали шаг вперед. Я нервно оглянулся в поисках пути к отступлению, но единственное, что нам оставалось, был каменный мост, ведущий через пропасть. Таким образом, от мысли об отступлении пришлось отказаться. Лучшей мишени, чем человек, идущий по мосту шириной в руку, и представить было нельзя.
– Не двигайся, – внезапно шепнул мне Шеннон. – И стой рядом со мной, что бы ни произошло.
Повернувшись к шаману, он громко сказал:
– Ты сам осквернил это место, колдун! Ты убил своего брата в священных пещерах твоего народа, где не должна пролиться кровь маюнде.
– Это ложь! – прохрипел колдун.
Его пальцы в ярости сжали грубо сделанную куклу, и я инстинктивно поднес ладонь к груди. Но боль, которую я ждал, не пришла. Пока еще не пришла.
– Йо Май – предатель! – возбужденно продолжил шаман. – Это он  осквернил священные пещеры, а не я. Он не должен был приводить вас сюда. Он должен умереть. Как и вы.
– Да, несомненно, – спокойно ответил Шеннон. – И все же я считаю, что нам следует поговорить об этом позже. Почему бы тебе не положить эту куклу на землю и не подойти сюда? А что касается всех остальных, то я прошу вас бросить свое оружие… пожалуйста. 
Туземцы повиновались.
Шаман медленно, словно это была ценнейшая вещица из хрупкого стекла, положил куклу вуду на скалу. Его воины ослабили тетивы и побросали луки в пропасть.

Какое‑то мгновение я недоуменно наблюдал за происходящим. Но уже в следующий миг все стало ясно. Шеннон сделал именно то, что пришло бы в голову и мне, если бы я по‑прежнему обладал своими магическими силами. Сейчас воины маюнде и их шаман, сами того не заметив, оказались под гипнотическим воздействием Шеннона.
– А теперь подойди сюда, – сказал Шеннон, обращаясь к шаману.
Голос моего друга был холодным и резким, как сталь, но я списал это на чудовищное напряжение, которое требуется для концентрации, необходимой для того, чтобы контролировать одновременно более десятка человек. Я не знал, как долго Шеннон сумеет выносить это напряжение.
Шаман послушно направился к нам и, остановившись в двух шагах от Шеннона, снял ритуальную маску. Шеннон поднял руку. Лицо маюнде было неподвижным, как у статуи. Блеск его глаз угас.
– Сейчас ты уйдешь. – Голос Шеннона дрожал, дрожал совсем немного, но я все‑таки уловил это. – Ты уйдешь и заберешь своих воинов, понятно? Вы больше не будете на нас нападать.
– В этом не будет необходимости, – произнес чей‑то голос за моей спиной. – Было бы очень глупо нападать на мертвеца, не так ли?
Я подпрыгнул, будто меня укусил тарантул, оглянулся… и замер.
За нами стояла фигура в белом ритуальном одеянии тамплиеров. Красные отблески лавы освещали лицо человека, превращая его в маску чудовища. Магистр тамплиеров казался демоном, пришедшим из другого мира.
Шеннон тоже оглянулся, и я услышал, как маюнде пришли в себя: гипнотические путы порвались. Послышались испуганные и возмущенные крики, и под сводами пещеры заметалось эхо. Где‑то за нашими спинами металл ударил о камень. Взглянув через плечо, я увидел других людей в белых мантиях тамплиеров. Они окружили маюнде и теперь держали их под прицелом.
– Тергард! – пробормотал Шеннон.
– Совершенно верно, – подтвердил магистр. – А вы, должно быть, Шеннон. Я слышал о вас, друг мой. – Он вздохнул и добавил: – Впрочем, боюсь, что не слышал о вас ничего хорошего. – Когда он увидел воина, которого убил Шеннон, по его губам скользнула тонкая злобная ухмылка. – Надеюсь, что не опоздал и не пропустил самую интересную часть представления. Очевидно, вы уже познакомились с моими маленькими чернокожими друзьями. Это все упрощает.
Я уже хотел ответить, но в этот момент шаман маюнде с криком оттолкнул Шеннона в сторону и побежал к Тергарду.
– Дьявол! – заорал он. – Белая собака! Ты говоришь змеиным языком и оскверняешь нашу святыню! Боги покарают тебя!
Тергард же наблюдал за происходящим с невозмутимым видом. Подождав, пока шаман подбежит к нему вплотную, тамплиер молниеносно отступил в сторону и поднял руку.
Закричав, шаман покачнулся, как будто его ударили, и впился пальцами в ткань одежды у себя на груди. Разноцветный лен начал окрашиваться в темный цвет. В красных отблесках лавы я увидел, как в руках Тергарда блеснуло лезвие ножа. Отшатнувшись, маюнде упал на колени и повалился на бок.
– Убийца, – пробормотал я. – Проклятый убийца! Это так вы храните заветы своего ордена?!
Холодно улыбнувшись, Тергард спрятал оружие и вытащил из‑под белой мантии какой‑то небольшой предмет. Я не смог разглядеть этот предмет, но Шеннон, увидев его, изумленно вскрикнул. Улыбка Тергарда стала шире.
– Знаете, Крейвен, – скучающим тоном произнес Тергард, – вы начинаете действовать мне на нервы. Но у меня есть хорошее средство от этого.
С этими словами он вытащил длинную блестящую иглу и воткнул ее глубоко в тот предмет, который сжимал в правой руке.
Мое сердце пронзил меч.
Упав на колени, я схватился руками за грудь и изогнулся от боли. Казалось, жидкий огонь наполнил мои легкие, а все тело превратилось в квинтэссенцию страданий. Закричав, я упал ничком и ударился лицом об острые края застывшей лавы.
Внезапно боль исчезла – так же быстро, как и возникла, – но я продолжал лежать на земле, поскольку не мог ни пошевелиться, ни привести свои мысли в порядок. Будто издалека до меня донесся голос Шеннона, но я не понимал, что он говорил. Затем я услышал какой‑то глухой хлопок, и Шеннон упал на колени рядом со мной.
Тамплиер, ударивший мага мечом – не острой частью, а плашмя, – пнул его и отошел в сторону, уступая место Тергарду. Лицо магистра исказилось в кривой ухмылке. Присев рядом со мной на корточки, он протянул мне правую руку.
– Вы умный человек, Роберт, – сказал он. – И все же вы вели себя, как дурак. Все это время вы преследовали не того человека, знаете ли.
Со стоном выпрямившись, я попытался побороть оставшуюся во мне боль, которая затуманила мой взор, и взглянул на ладонь Тергарда.
Его пальцы сжимали куклу.
Маленькую, грубо сшитую куклу вуду с неумело нарисованной карикатурой на мое лицо. В соломенных волосах куклы блестела белая прядь.
– Видите? – Тергард довольно рассмеялся. – Этот глупый туземец умудрился потерять ее, и я позволил себе воспользоваться ею. Никогда нельзя упускать шанс, не правда ли?
– Вы безумец, – простонал я.
Улыбнувшись, Тергард поднял иглу и воткнул ее в голову матерчатой куклы.
Придя в сознание, я обнаружил, что лежу на спине. Мое лицо заливала кровь, а боль в голове была просто невыносимой.
Один из людей Тергарда поднял меня на ноги и заставил взглянуть на магистра. Улыбка в глазах тамплиера погасла, уступив место выражению жестокой решимости.
– Сейчас вы умрете, мистер Крейвен, – заявил он. – Мне очень жаль, но у меня нет времени, чтобы заниматься вами. Однако же я уверен, что вы оцените мои старания. Уготованная вам смерть, – он поднес куклу вуду к моему лицу, – более приемлема для сына колдуна, чем смерть от побоев такого придурка, как сержант Росфельд, верно?
– Идите… к черту, – прохрипел я.
– Боюсь, что сперва к черту придется отправиться вам, друг мой. – Тергард снова рассмеялся. – В добрый путь, Роберт Крейвен. Кто знает, может быть, мы вскоре уви…
Он запнулся, не договорив. Его глаза расширились, а лицо исказила гримаса боли. Закричав, Тергард отшатнулся и медленно осел у стены. Когда кукла вуду выпала из его руки и ударилась о землю, я чуть не потерял сознание.
– Шаман! Маюнде! – прохрипел Тергард. – Убейте его! Уничтожьте его!
Его голос захлебывался, срываясь на истерический визг.
Я с трудом оглянулся.
Шаман маюнде отполз в сторону и теперь пытался встать на ноги. Он морщился от боли, из раны на груди лилась кровь, но он все же сумел подняться и направился к краю пропасти. В руках он сжимал какой‑то небольшой темный предмет.
– Застрелите его! – кричал Тергард. – Немедленно!
Зазвенела тетива. Шаман изогнулся, когда в него одновременно попали три или четыре стрелы. Он упал на колено, но опять поднялся и приблизился к пропасти. Просвистела еще одна стрела, и маюнде, покачнувшись, обернулся вокруг своей оси. Наконец, когда в него попали еще две стрелы, он упал.
Прямо в пропасть.
Я услышал плеск – труп шамана погрузился в расплавленную лаву. И в этот момент Тергард превратился в живой факел. Это произошло невероятно быстро. Пламя взвилось над одеждой и волосами тамплиера, мгновенно охватило всю его фигуру, укутав ее в мантию из огненного жара. Уже через секунду магистр ордена на моих глазах рассыпался в прах. Его тело сгорело именно так, как сгорает человеческое тело, брошенное в раскаленную лаву.
Пещера наполнилась криками и звуками борьбы: маюнде набросились на тамплиеров. Воины в белых мантиях, освободившиеся от гипнотического влияния Тергарда, практически не сопротивлялись.
Я, признаться, не следил за борьбой. Даже когда Шеннон со стоном поднялся рядом со мной и, отирая кровь с лица, вступил в бой на стороне туземцев, я продолжал стоять на коленях, рассматривая маленькую грязную куклу, выпавшую из рук Тергарда. Куклу с моим лицом и моими волосами. Но на самом деле я не видел ее. Перед моим внутренним взором стоял образ другой куклы вуду. Куклы, к голове которой были приклеены человеческие волосы, а на груди был нарисован симметричный красный крест. Я видел эту куклу лишь секунду, заметив ее в то самое мгновение, когда Тергард понял, что происходит.
Куклу вуду с лицом Тергарда.
Куклу, которую сжимал в руках шаман маюнде, падая в пропасть.

КНИГА 3

Взошло солнце. Было раннее утро, третье или четвертое с того дня, как я попал на этот тропический остров в Зондском проливе. Точно я этого сказать не мог, так как в последние дни произошло слишком многое. С моря дул прохладный бриз, неся с собой запах соленой воды. Он чувствовался даже здесь, в пятистах ярдах над уровнем моря и в полутора милях от побережья.
И все же низкое здание гарнизона, украшенное маленькими прямоугольными зубцами, перед которым я лежал в засаде, скрывалось за пеленой жара. Солнце совсем недавно выбралось из‑за горизонта и, будучи пока не очень ярким, заливало остров своими теплыми лучами. Даже клочья тумана, висевшие между деревьями, словно последнее прощание уходящей ночи, казались теплыми . У меня было такое ощущение, будто все мое тело стало липким, и мне непрерывно хотелось чесаться.
От мрачных размышлений меня отвлек шорох в кустах. Подняв голову, я увидел тень, а затем и лицо Шеннона, блестевшее от пота в лучах солнца. Присмотревшись, я заметил темные круги под его глазами, свидетельствовавшие о том, что напряжение последней ночи сказалось и на нем. На нем в первую очередь. Шеннону вновь пришлось взять на себя большую часть боя, который, в сущности, предназначался мне. Не будь рядом со мной Шеннона, я наверняка был бы уже мертв. Вот уже в который раз!
– Все в порядке, – сказал он, оглядываясь по сторонам. – Никого не видно.
– И стражи нет? – удивился я. – Совсем никого? Даже у ворот?
– Сторожевые башни пусты, – пожав плечами, ответил Шеннон. – Я был там. Если Тергард и оставил здесь солдат, то они либо спят, либо играют в карты.
Я удивленно посмотрел на выбеленные известью здания гарнизона. Конечно же, я верил Шеннону – если он говорил, что там никого нет, значит, там действительно  никого нет. Но мысль о том, что Тергард забрал все войска, отозвав их со своей тайной штаб‑квартиры лишь для того, чтобы охотиться на меня и Шеннона, казалась мне маловероятной. Когда мы повстречали Тергарда в священных пещерах маюнде, с ним было меньше дюжины человек, а когда я был в лагере в первый раз, то заметил здесь как минимум вдвое больше солдат, не говоря уже о войсках, охранявших его чудовищный концентрационный лагерь у подножья Кракатау. Что‑то здесь было не так.
И все же я промолчал и, следуя указаниям Шеннона, вышел из‑за колючего куста, где лежал в засаде, чтобы поспешить за драконоборцем, который направился к гарнизонному ограждению, достигавшему в высоту двух ярдов. Я знал, что в любой момент мы можем столкнуться с противником, и был готов к этому.
Однако мы без каких бы то ни было проблем добрались до забора. Подойдя к воротам, я увидел, что Шеннон говорил правду – сторожевые башни, возвышавшиеся по обеим сторонам от них, были пусты. Солдат, которые должны были здесь дежурить, и след простыл. Мы остановились, и Шеннон жестами показал мне, что ворота не заперты, а лишь прикрыты.
– Что‑то здесь не так, – пробормотал я.
Оглянувшись, Шеннон улыбнулся и неопределенно махнул рукой.
– Пока Тергарда нет, они, наверное, решили устроить себе выходной, – ухмыльнувшись, сказал он.
Я ничего не ответил, ведь Шеннон не хуже меня знал, насколько невероятно подобное предположение. Люди в здании по ту сторону ограждения были тамплиерами, и они уж точно не стали бы устраивать себе выходной лишь потому, что их начальник оставил гарнизон!
Подкравшись к воротам, Шеннон опустился на колено и медленно раскрыл створку, чтобы заглянуть в щель. Простояв так около минуты, он дал мне знак, чтобы я подошел поближе.
– Все спокойно, – тихо произнес он. – Похоже, тут действительно никого нет.
Я был удивлен и в то же время обеспокоен. Подойдя к Шеннону, я заглянул в щель между створками ворот. Все было так, как он говорил: двор гарнизона, залитый утренним светом, и здания по ту сторону двора казались пустыми.
Отодвинув меня в сторону, Шеннон распахнул ворота и решительно вошел на территорию гарнизона. Помедлив, я последовал за своим товарищем, чувствуя, что во мне решимости было поменьше, чем в нем.
Однако ничего не произошло.
Я по‑прежнему ожидал, что услышу крики и увижу выбегающих из здания гарнизона людей, но во дворе было все так же тихо и пусто, как и раньше. Мы медленно приблизились к первому строению, которое, если меня не обманывала память, было казармой для солдат. Казарма соединялась с основным зданием узким крытым переходом. Обнажив клинок, Шеннон открыл дверь.
Впрочем, эта мера безопасности оказалась ненужной, так как дом был пуст. Казарма состояла из одного большого помещения со скудной меблировкой: вдоль стен слева и справа от двери тянулись ряды двухъярусных, неудобных на вид кроватей, которые перемежались простыми деревянными столами и трехногими табуретами. В центре казармы возвышалась огромная железная печь.
Когда я вошел в помещение, у меня появилось какое‑то странное чувство. Здесь царили сумерки, так как окна были закрыты деревянными ставнями, пропускавшими лишь узкие полоски света. Может быть, именно эти сумерки и придавали комнате такой неуютный вид, но меня насторожили мелочи.
Прямо у двери валялся перевернутый табурет, поднять который, очевидно, не успели. На одном из столов стояли тарелки с остатками завтрака. Кое‑где я увидел грязную посуду. На полу валялась вилка: должно быть, ее не успели поднять. Некоторые кровати были не застелены, а ведь это, учитывая дисциплину и воспитание тамплиеров, было более чем удивительно.
– Ты прав, – внезапно пробормотал Шеннон. – Что‑то здесь не так…
Пройдя в комнату, он внезапно поднял руку и указал на что‑то под своими ногами. Я наклонился и увидел на тщательно вымытом полу большое коричневое пятно.
– Это… кровь? – растерявшись, спросил я.
Шеннон пожал плечами.
– Может быть, это кофе, – ответил он. – Пойдем, нужно осмотреть все остальные здания.
Выйдя из казармы, мы повернули направо и пересекли вымощенный булыжниками двор. Когда мы подошли к центральному зданию, неприятное предчувствие усилилось и теперь ощущалось почти на физическом уровне. Однако я подумал, что это, вероятно, связано с неприятными воспоминаниями о лагере. Мы с Шенноном приблизились к центральному зданию, напоминавшему крепость. Совсем недавно я был здесь – избитый до полусмерти и закованный в цепи…
Отогнав от себя эту мысль, я поспешил за Шенноном.
Внутри за дверью царила такая же темнота, как и в казарме, поскольку узкое окно в коридоре – к слову, единственное – было закрыто ставнями. Однако Шеннон, судя по всему, видел во тьме, как кошка. Он нетерпеливо махнул рукой, предлагая мне войти, закрыл за собой дверь и целеустремленно направился к двери, ведущей из коридора в зал.
Но я не сдвинулся с места, ибо внезапно ощутил что‑то вроде удара. У меня не было слов, чтобы описать это чувство. Это было… ощущение опасности, предчувствие угрозы, мрачное дыхание зла, окутавшего этот дом, видение насилия, свершившегося здесь. Все эти чувства паучьими лапами охватили мою душу. Меня то знобило, то бросало в жар. Ладони вспотели, а волосы на голове встали дыбом. По позвоночнику скользнула ледяная рука ужаса.
– Что случилось? – нетерпеливо спросил Шеннон. – Чего ты ждешь?
Я хотел ответить, но паника сжала мое горло. Я мог лишь стоять и молча смотреть на него. Почему он не чувствовал то, что чувствовал я?  Приложив все усилия, чтобы освободиться от этого наваждения, я поспешил за ним. Нетерпеливо ворча, Шеннон ногой толкнул дверь… и замер на пороге.
Это был большой зал, обставленный как салон. Должно быть, он служил для приемов высокопоставленных гостей и всяческих празднеств. И он был полностью разрушен. Повсюду валялись опрокинутые и разбитые в щепки стулья, перевернутые столы и осколки посуды. Лампы и картины были сорваны, а со стен свисали клочья поврежденных обоев. Прямо у двери на полу я заметил сломанный меч, а рядом с ним – современную полуавтоматическую винтовку с искореженным дулом. И повсюду была кровь. По всей вероятности, в этой комнате произошла ужасная битва.
– Господи, – пробормотал я. – Что здесь случилось?
Повернув голову, Шеннон смерил меня странным взглядом и быстро прошел в комнату. Помедлив, я последовал за ним и остановился у двери, наблюдая за Шенноном, который тщательно осматривал помещение.
Мой взгляд вновь скользнул по сломанному мечу и остановился на винчестере, лежавшем рядом. В глаза бросались странные повреждения дула. Его не просто повредили – дуло и спусковой крючок винтовки были сорваны, а приклад, вырезанный из твердого дуба, сплющен и разбит в щепки. Казалось, будто оружие сдавила какая‑то неописуемая сила. Я задумчиво присел на корточки рядом с винчестером и протянул руку.
– Не надо!
Услышав предупреждение Шеннона, я отдернул руку и посмотрел на него. Еще раз жестом приказав мне не двигаться, Шеннон подошел ко мне и тоже присел на корточки. Осторожно вытащив кинжал из ножен, он перевернул винтовку. Увидев обратную сторону оружия, я обрадовался, что не прикоснулся к нему.
Приклад и дуло винтовки были покрыты прозрачной зеленоватой субстанцией, напоминавшей слизь. В субстанции имелись мелкие зернистые вкрапления, при виде которых меня затошнило. Когда Шеннон приподнял приклад винтовки кинжалом, я обратил внимание, что слизь, приставшая к полу, вытянулась липкими нитями и теперь удерживала винтовку, словно отвратительная паутина. Бросив оружие на пол, Шеннон тщательно вытер кинжал о ковер и спрятал его в ножны.
– Это вещество здесь повсюду, – сказал он. – Не знаю, что это, но нам лучше к нему не прикасаться. – Встав, он задумчиво покусал губу и посмотрел на меня. – Ты знаешь, где здесь комната Тергарда?
– С другой стороны коридора.
– Пойдем. Надеюсь, что твои вещи еще там и нам не нужно будет их искать. Мне бы не хотелось оставаться здесь дольше, чем это необходимо.
Не медля ни секунды я последовал его совету и вышел из разгромленной комнаты. Я совершенно не понимал, что же здесь могло произойти, но сейчас и не хотел этого знать. Я хотел лишь выбраться отсюда как можно скорее.
Мы снова прошли по коридору, и я все время чувствовал непонятную чудовищную силу, заполонившую дом. Казалось, будто дух убийства и насилия, молчаливыми свидетелями которых стали эти стены, до сих пор еще витает здесь. Временами у меня перехватывало горло, так что я с трудом дышал.
Шеннон открыл дверь, и мы увидели коридор, ведущий к комнате Тергарда. Дверь, сорванная с петель, висела под странным углом, как будто в нее попал удар чудовищной силы. Когда Шеннон надавил на нее плечом, она заскрипела.
Здесь тоже были видны следы борьбы, хотя и не такой ожесточенной, как в зале. На полу валялись перевернутые стулья. Стол, за которым меня допрашивал Тергард, лишился ножки и теперь стоял перекосившись. Окно было разбито, и на осколках осталась засохшая кровь. Оконные рамы были выломаны изнутри , словно кто‑то пытался в панике выскочить в закрытое окно, но в последний момент какая‑то сила схватила его и втянула назад. Вспомнив об искореженном винчестере, я вздрогнул.
Поспешно подойдя к столу, Шеннон принялся один за другим открывать все ящики, но, очевидно, не нашел того, что искал. Закончив осмотр, он рассерженно захлопнул последний ящик с такой силой, что стол окончательно потерял равновесие и с грохотом упал на пол.
– Амулета здесь нет, – в ярости прошипел Шеннон. – И твоей шпаги тоже. Ты не знаешь, у Тергарда…
Запнувшись, мой друг вдруг задумался. Затем, резко повернувшись, он сделал пару шагов и очутился у камина. Сорвав картину, висевшую на спине, Шеннон с триумфом рассмеялся: на месте картины темным пятном выделялась матовая черная дверца сейфа.
– Хорошо, что Тергард оказался не особо оригинален, – довольно произнес он. – Я уверен, что внутри мы обнаружим все необходимое.
Сделав шаг назад, Шеннон нервно облизнул губы и уставился на сейф. На его лице появилось выражение крайней сосредоточенности.
Я наблюдал за юным магом со смешанным чувством. Мы пришли сюда, чтобы вернуть мою шпагу‑трость и амулет Андары, которые у меня отобрал Тергард, но сейчас я предпочел бы отказаться от них, лишь бы не оставаться в этом проклятом здании. Тишина, зловонием разливавшаяся в стенах гарнизона, постепенно сгущалась вокруг меня, а будоражащее чувство опасности возрастало с каждой секундой, так что я вот‑вот готов был впасть в панику.
– Помоги мне, – прохрипел Шеннон.
Голос юноши был настолько сдавленным, что я вздрогнул от ужаса. Черты его лица исказились, лоб покрылся капельками пота, а руки, направленные на сейф для плетения заклинания, мелко дрожали.
Следуя его указаниям, я подошел к сейфу и, положив ладонь на наборный диск, истершийся от частого употребления, стал ждать.
Взгляд Шеннона остекленел, дыхание участилось.
– Направо, – с трудом произнес он. – Четыре.
Я предпочел не спрашивать у него, откуда он это знает, и стал набирать код. Маленькое колесико беззвучно провернулось и замерло на цифре «четыре» с отчетливым щелчком. Нельзя сказать, чтобы это был лучший из сейфов: мы могли вскрыть его и без магических способностей Шеннона, пусть и не так быстро.
– Налево, – сказал Шеннон. – Девятнадцать. Потом направо один и еще раз направо тридцать восемь.
Я выполнил его инструкции. Как только колесико повернулось к цифре «тридцать восемь», послышался тихий металлический щелчок и плотная дверца сейфа распахнулась. Увидев в сейфе свою шпагу‑трость, я чуть не вскрикнул от радости. Тергард вынул перегородку внутри сейфа, чтобы разместить там довольно массивную шпагу. Вытащив свою трость, я поднялся на цыпочки, пытаясь найти амулет Андары. Он лежал на кипе стянутого веревкой потрепанного пергамента, на который я не обратил внимания. Поспешно спрятав пятиконечную золотую звезду в карман, я закрепил трость на поясе, будто меч, и с удовлетворенным видом повернулся к Шеннону.
– Ты зарываешь свой талант медвежатника в землю, – пошутил я. – Что ж, пойдем. Нужно убираться отсюда.
Но вместо того чтобы повернуться и уйти, Шеннон подошел к сейфу и, мягко отодвинув меня в сторону, начал выкладывать его содержимое на пол. Я наблюдал за ним с возрастающей нервозностью. В сейфе лежало больше вещей, чем я мог себе представить: он оказался действительно очень вместительным. Шеннон вытащил наружу несколько связок листов пергамента, тщательно завернутую в вощеную бумагу книгу большого формата, две пачки денег и кожаный мешочек с золотыми и серебряными монетами. Отложив деньги в сторону, Шеннон принялся тщательно осматривать книгу и листы пергамента.
– Что ты, черт побери, делаешь? – недовольно спросил я.
Шеннон на мгновение поднял голову, а затем вновь сосредоточился на бумагах Тергарда.
– Все эти записи очень старые, – объяснил он. – Может, именно здесь мы найдем то, что нам поможет. Не забывай, что Тергард был в союзе с Дегоном и наверняка попытался как‑то обезопасить себя.
Я не мог ему возразить, но одновременно во мне вдруг возникло желание схватить его за волосы и вытащить из этого дома. Я чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Конечно, меня немного успокаивало то, что я вернул свое оружие и амулет Андары, но чувство опасности продолжало усиливаться, ибо от этих стен исходило почти ощутимое дыхание зла.
И все же любопытство победило. Подойдя к Шеннону, я наклонился и посмотрел на листы пергамента, которые он сортировал. Пожелтевшая бумага была покрыта мелкими непонятными значками.
– Ты можешь их расшифровать? – поинтересовался я.
– Нет, – ответил Шеннон, продолжая складывать бумаги в две пухлые пачки.
Отступив, я опустил ладонь на набалдашник своей трости‑шпаги и оглянулся. Везде виднелись следы борьбы, разразившейся здесь. Впрочем, вряд ли это можно было назвать борьбой . Скорее это было бегство, которому воспрепятствовали жесточайшим образом. Вся эта сцена вызвала во мне явственное ощущение дежавю. Совсем недавно я уже видел нечто подобное, и здесь была какая‑то связь, но я еще не понимал, какая именно.
Возможно, я видел это в казарме. Сосредоточившись, я попытался как можно отчетливее представить себе картину, запечатленную в моем сознании: опрокинутые стулья, развороченные кровати, неубранная посуда, брошенная на столах, будто солдаты не успели доесть завтрак… вот оно!
– Лагерь! – вырвалось у меня.
– Что? – поднял голову Шеннон.
– Лагерь! – повторил я. – Помнишь, Шеннон, концентрационный лагерь Тергарда в горах выглядел точно так же. Его покинули в невероятной спешке. Разве ты не видишь сходства в этом? Мы думали, что люди Тергарда просто оставили лагерь, но там, скорее всего, произошло то же, что и здесь!
Шеннон бросил на меня странный взгляд, который я никак не смог истолковать, и продолжил сортировать бумаги. Впрочем, теперь он явно торопился и был уже не так тщателен, как раньше. Через несколько минут Шеннон наконец встал и сунул себе за пояс пакет из пятидесяти листов пергамента и книгу, которую он даже не открывал.
Когда мы вышли из комнаты Тергарда и направились по короткому коридору к залу, я вздохнул с облегчением, но внезапно Шеннон замер на месте, будто наткнулся на невидимую стену.
– Что случилось? – запаниковал я.
Не ответив, Шеннон жестом приказал мне молчать и склонил голову набок. И тут я услышал какой‑то звук, похожий на тяжелое поскрипывание, словно кто‑то тащил по деревянному полу большой сверток из влажной ткани или кожи. Звук был настолько мрачным и неприятным, что я вздрогнул и почувствовал, как по спине пополз холодок. Звук доносился из коридора, по которому мы прошли несколько минут назад. Он проникал прямо в наши души, минуя барьеры реальности.
Шеннон осторожно пошел дальше. По мере того как мы приближались к концу коридора, звук становился все слабее, и я заметил, что шаги Шеннона стали медленнее. Наконец он остановился у двери, ожидая, когда звук полностью затихнет. Я ничего не имел против этого, так как мне тоже не хотелось сталкиваться с тем, что порождало это чудовищное скрипение. Я не знал, что это было, так как никогда раньше ничего подобного не слышал. Но что бы это  ни было, оно  представлялось мне невероятно огромным .
Наконец с другой стороны двери стало тихо, но Шеннон подождал еще минуту и лишь затем осторожно повернул ручку и заглянул в щель.
Зал был пуст, но кто‑то – или что‑то – явно побывало здесь за время нашего отсутствия, так как с окон исчезли ставни. Комнату заливал яркий солнечный свет.
И в этом свете перед нами предстала ужасная картина.
Всего лишь несколько минут назад пол здесь был относительно чистый, а теперь на нем протянулась широкая блестящая полоса тошнотворной жидкости, отливавшей зеленым. От жидкости исходил резкий запах, и местами я заметил в ней зернистые вкрапления. Осторожно приблизившись к зеленой слизи, я увидел, что она кое‑где разъела пол, будто кислота. Все это напоминало мне след гигантской улитки.
К горлу подкатил горький ком. Я попытался сглотнуть, но у меня ничего не вышло, так что пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы преодолеть тошноту.
– Боже мой, что это?
Вместо ответа Шеннон указал налево. Посмотрев туда, я вздрогнул, как от удара. Чудовищный след из слизи пересекал комнату по диагонали, вел вверх по лестнице на второй этаж дома и исчезал за разбитой дверью.
Через мгновение я понял значение того, что увидел. Что бы ни оставило этот след, оно было в доме в тот момент, когда мы пришли сюда! 
Горячий парализующий страх пронзил мое тело, когда я понял, что мы были на волосок от смерти, а может, и чего‑то более страшного, ведь существо, оставившее этот склизкий след, наверняка было виновато во всех ужасах, которые произошли здесь. Я оцепенел, не в силах даже запротестовать, когда Шеннон переступил через след на полу и приблизился к разбитой двери. Чувствуя свою неспособность принимать волевые решения, я послушно поплелся за ним.
Комната за дверью являла собой настоящий хаос. Вся мебель была разбита, как будто в помещении взорвалась бомба; здесь даже стены были повреждены – в них зияли дырки величиной с кулак, словно проеденные кислотой. Зеленоватая слизь уже не лежала мокрым следом на полу, а была разбрызгана по стенам, окнам и высокому, до трех ярдов, потолку.
Ком в моем горле неуклонно превращался в рвотные позывы. Горькая слюна наполнила рот, но я храбро продолжал следовать за Шенноном, который осторожно пересек комнату, стараясь не вступить в отвратительную склизкую массу, и скрылся за дверью в противоположной стене.
В следующей комнате царил такой же кавардак. Казалось, будто то, что проползло здесь, было преисполнено невероятной ярости и срывало свой гнев на всем, что попадалось ему на пути. Оно сеяло разруху и уничтожение, частично разрушив даже стены.
Наконец мы дошли до последней комнаты. Поскольку здесь не было окон, я решил, что это помещение, скорее всего, использовалось как кладовая. Мы увидели все те же следы разрушения, что и во всех остальных комнатах. Склизкий след прямой линией тянулся по полу, упираясь в огромную дыру высотой в человеческий рост. Повсюду валялись обломки разбитых сундуков и ящиков, тоже покрытые слизью. Наверное, они попались чудовищу на его пути. Края широкой дыры в стене загибались наружу, как порванная бумага. Казалось, будто в стену ударил чей‑то невообразимо мощный кулак. Множество камней, расколотая древесина и осыпавшаяся известь навели меня на мысль, что от удара пострадала поддерживающая потолок балка. И действительно, посмотрев наверх, я увидел, что крыша здания перекосилась.
Но меня все это уже не очень‑то интересовало. Парализованный ужасом, я подошел к Шеннону и нагнулся. В тот же миг я отшатнулся, схватившись рукой за стену. За дырой в стене… ничего не было. Это здание стояло прямо на краю отвесной скалы высотой в двести ярдов. Стена, перед которой мы стояли, возвышалась каменным продолжением скалы. А это означало, что огромная дыра, зиявшая в стене, вела в пропасть глубиной в двести ярдов. Что бы ни проникло сквозь эту стену, оно должно было либо заползти по вертикальному отвесу скалы… либо прилететь сюда.

Два года спустя и в семнадцати тысячах миль отсюда. 
Немо повалился в роскошное кресло. За последние недели капитан «Наутилуса» постарел на несколько лет. Говард знал, что Немо удалось поспать четыре дня назад.
– Ну что, друг мой? – спросил он. – Как продвигаются ремонтные работы на «Наутилусе»?
Немо ответил не сразу, и Говард заметил, как сложно ему сосредоточиться на вопросе.
– Они почти… завершены, – наконец сказал капитан. – Насколько это вообще возможно с нашими ограниченными средствами.
– Так, значит, мы выберемся отсюда? – спросил Говард.
Немо кивнул.
– Да. Но не более того. Чтобы полностью починить «Наутилус», нам нужно вернуться на базу.
– Мне все это не нравится, – вмешался Рольф. – Что с парнишкой?
– Вы имеете в виду месье Крейвена? – осведомился не вполне понявший его Немо.
– Истинно, – подтвердил Рольф.
– Мои люди обыскали озеро, – сказал Немо, – и те здания, в которые еще можно было войти. Но они не обнаружили ни Роберта, ни каких‑либо следов его пребывания. Мне очень жаль.
– Пусть лучше ищут, – проворчал Рольф. – Я не собираюсь бросать его в беде. Он всем нам жизнь спас, ведь так?
– С этим никто не спорит, – начал оправдываться Немо. – Но, во‑первых, у меня недостаточно людей, чтобы тщательно осмотреть озеро. А во‑вторых, в этом нет смысла. Если Роберт еще жив, то искать его надо в другом месте.
– Как так?
– Все дело в том, что запасов кислорода ему хватило бы всего лишь на два часа, – вмешался Говард, – а не на четыре дня. Немо прав, Рольф. Не имеет смысла искать его в озере. Кроме того, я уверен, что он еще жив.
Рольф опять хотел возразить, но на этот раз Говард повелительно взмахнул рукой и демонстративно повернулся к двери, так что Немо и Рольф, подчинившись, последовали за ним.
Они молча прошли по «Наутилусу» и поднялись по лестнице в салон. С тех пор как Говард был здесь в последний раз, комната изменилась. Плиты, которые сорвали, чтобы обеспечить механикам доступ к поврежденным частям корабля, были поставлены на место. Командный пункт, с которого Немо мог управлять подводной лодкой, был восстановлен. Конечно, пункт казался временной мерой, но Говард не сомневался в том, что он еще не раз сослужит свою службу.
Молча пройдя мимо него, Немо занял место за приборной панелью и ласково провел кончиками пальцев по многочисленным рычагам, кнопкам и рулям, покрывавшим отполированную металлическую поверхность пульта в кажущемся беспорядке.
– Когда же все начнется? – осведомился Говард.
Немо пожал плечами.
– Как только заведется двигатель. Через час, может быть, через два.
Капитан внимательно смотрел в темноту через огромные иллюминаторы, занимавшие практически всю противоположную стену салона. Прожекторы корабля были выключены, чтобы экономить заряд батарей, и по ту сторону бронированного стекла царила ночь. «Если долго всматриваться в тьму, – внезапно подумал Говард, – то она начинает жить собственной аморфной жизнью, которая на самом деле не существует, а является лишь порождением страхов, но от этого не менее ужасна». Отбросив от себя эту мысль, он опустился на свободный стул и не спеша вытащил из нагрудного кармана пиджака тонкую черную сигару. Немо проследил за его движением с мрачным видом, но воздержался от комментариев. Говард зажег спичку и с явным наслаждением затянулся синим дымом.
В последние дни между ними выросла невидимая стена молчания, пробиться сквозь которую не решался ни тот, ни другой. И дело было не только в их чудесном спасении, не только в беспокойстве о Роберте. Только сейчас, когда все закончилось, Говард начал ощущать напряжение, в котором они с Рольфом находились в течение нескольких недель. Казалось, он наконец‑то начал понимать, что же произошло на самом деле, и теперь все чаще стал погружаться в мрачное молчание.
– Тебе удастся привести корабль в прежний вид? – внезапно спросил Говард.
Немо, тоже занятый своими мыслями, резко поднял голову.
– «Наутилус»? – Он кивнул, отвечая на собственный вопрос. – Ну конечно. В худшем случае я могу построить другую подводную лодку, хотя, думаю, в этом не будет необходимости. На базе есть все необходимое для того, чтобы привести корабль в полный порядок.
– Меня мучают угрызения совести, – признался Говард. – Не нужно было мне втягивать тебя в это дело.
– Чепуха, – возразил Немо. – Скорее я втянул тебя в это дело, если ты помнишь. Когда я наткнулся на подводный город и детищ Дегона, мне сразу же стало ясно, что потребуется твоя помощь.
– Я не это имел в виду, – пробормотал Говард. – Ты был в безопасности. Весь мир считал тебя погибшим, а «Наутилус» разрушенным. А потом ты выбрался на сушу, чтобы спасти Роберта. Теперь вся эта травля снова возобновится.
– Ты забываешь, что ты помог мне добраться до таинственного острова Линкольна. – Немо улыбнулся. – Кроме того, никто же не знает, что «Наутилус» существует. Так тому и быть. Я не сомневаюсь, что этот Сайрес Смит и его люди были уверены в моей смерти. А ведь прошло уже шестнадцать лет…
Звук гонга прервал поток красноречия Немо. Повернувшись на стуле, капитан «Наутилуса» взял рупор, прикрепленный к правой стороне командного пульта, и поспешно произнес пару слов на своем языке, которые Говард не понял. Не понял он и ответ, донесшийся из переговорного устройства. Отложив рупор в сторону, Немо повернулся к Говарду с довольным видом.
– Можем стартовать, – сказал он. – Двигатели начнут работать прямо сейчас. Прошу вас, не нужно вставать, – поспешно добавил он, увидев, что Говард собирается подойти к нему. – Может начаться тряска, ведь мы будем двигаться против течения, а у меня лишь четверть необходимого запаса батарей.
Будто в подтверждение его слов, пол начал дрожать, и уже через несколько секунд Говард услышал натужный стук моторов. Звук быстро нарастал и в конце концов превратился в монотонное гудение, наполнявшее тело «Наутилуса» пульсацией огромного железного сердца. И все же Немо прождал еще пять минут и лишь затем начал привычными движениями щелкать переключателями и переводить рычаги на пульте. Пульт ожил, замигав лампочками.
Немо включил прожектор, и яркие лучи света пронзили тьму, простиравшуюся за иллюминатором. Какое‑то время Говард не видел ничего, кроме черной воды, в которой метались крошечные белые частицы, напоминавшие танцующие снежинки. За черной водой виднелось темное дно озера. По огромному телу «Наутилуса» прошла вторая волна дрожи, и перед лучами прожектора взвились облака ила. Медленно, будто огромный стальной зверь, освобождающийся от своих оков, «Наутилус» поднялся со дна озера, сделал разворот на сто восемьдесят градусов и, постепенно набирая скорость, поплыл в восточном направлении.
«Наутилус» проплывал над развалинами города Дегона, рыбьего бога.
Говард молчал.
Наконец корабль приблизился к тоннелю, ведущему из озера в открытое море. Вид ужасных разрушений, вызванных битвой, бушевавшей здесь несколько дней назад, вовсе не наполнял душу Говарда триумфом или удовлетворением, хотя этот город был бастионом их врагов.
Лишь через несколько секунд он заметил, что Немо, подняв голову, смотрит на него.
– Ты выглядишь не очень‑то счастливым, если позволишь мне такое замечание, друг мой, – тихо произнес капитан.
Говард попытался улыбнуться, но почувствовал, что вместо улыбки у него получилась гримаса.
– Верно, – согласился он, указывая на картину разрушения, простиравшуюся за иллюминатором. – А что, должен?
– Это был город Дегона, – напомнил Немо.
– Но речь ведь не об этом.
Несмотря на предупреждение Немо, Говард встал и, подойдя к огромному иллюминатору, кивнул на руины высокого здания, в которых теперь даже при самой развитой фантазии нельзя было узнать пятистороннюю пирамиду.
– И все это из‑за одной торпеды, – пробормотал Говард.
– Из‑за двух, – поправил его Немо, – если быть точным.
– Да хоть из‑за двадцати! – рявкнул Говард.
Он чувствовал раздражение, которое и сам не мог объяснить, и теперь поспешно улыбнулся, чтобы хоть немного смягчить резкость своих слов.
– Все это неправильно, Немо. Подобная разрушительная сила не должна была попасть в человеческие руки.
– Без нее мы были бы уже мертвы.
– Возможно, – вынужден был признать Говард. – Но это ничего не меняет. Конечно, мы направили эту силу против врагов человечества, но зло не становится добром, если использовать его в борьбе со злом. А что если однажды люди захотят использовать такое чудовищное оружие в войнах против людей?
– Торпеды? – Немо уверенно покачал головой. – Этого никогда не произойдет, друг мой. Должен признать, что люди порой подвержены достойной презрения глупости, но все же это вид, обладающий разумом. Я сам позаботился о том, чтобы планы «Наутилуса» и его торпед никогда не попали в чужие руки.
– А вдруг кто‑то изобретет их вновь?
– Тогда он примет такое же решение. – В голосе Немо звучала уверенность. – Насколько мне известно, британский военно‑морской флот уже много лет проводит эксперименты по разработке торпед, хотя их модели не настолько эффективны, как торпеды «Наутилуса». Кроме того, я знаю, что многие стремятся запретить это нечеловеческое оружие. Так и произойдет, друг мой. В конце концов разум победит.
– Этого‑то я и опасаюсь, – настолько тихо пробормотал Говард, что Немо не разобрал его слов.
Последний раз окинув долгим взглядом разрушенный город, лежавший под «Наутилусом», Говард снова сел в кресло и обессиленно закрыл глаза. Внезапно он почувствовал неимоверную усталость, которая охватила не только его тело. Пройдет еще очень много времени, прежде чем он сумеет от нее избавиться. А может, этого никогда уже не будет.
Внезапно глухой гул стального пульса «Наутилуса» изменился, и, когда Говард открыл глаза, он увидел, что корабль, остановившись, скользнул вниз, прямо к огромной черной расселине, зиявшей в дне озера. От этого зрелища он вздрогнул, так как расселина напоминала ему гигантскую, жадно распахнутую пасть, которая открылась прямо под кораблем, чтобы проглотить его.
Танец ила в свете прожекторов сменился стальным блеском скал: «Наутилус» опустился в тоннель. Корабль медленно поворачивался вокруг своей оси, чтобы нос корабля с зазубренным тараном мог нормально продвигаться вперед по этому подводному коридору, ведущему в открытое море сквозь скалы. Говард с трудом представлял себе, что корабль размером с «Наутилус» способен двигаться с такой осторожностью. Затаив дыхание, он восхищенно наблюдал, как подводная лодка медленно плыла вперед, скользя по каменному тоннелю.
Немо вел свой огромный корабль среди скал с аккуратностью хирурга, проводящего операцию на открытом сердце, ведь диаметр коридора иногда был чуть больше диаметра «Наутилуса». Течение мотало корабль из стороны в сторону, и лицо Немо исказилось от напряжения, а может быть, и от страха, поскольку невидимая сила воды, будто огромная рука, могла бросить «Наутилус» на скалы.
Дважды корабль действительно ударился о камни, и один раз после такого чудовищного удара по всему корпусу корабля прошла дрожь и послышался глухой угрожающий треск. Немо сказал, что «Наутилус» ударился рубкой о край скалы, выдававшейся из потолка тоннеля.
Когда прошло около часа, лучи прожектора, метавшиеся перед «Наутилусом», наткнулись уже не на колеблющуюся тьму, а на неровный круг бледно‑зеленого света, и даже тогда потребовались бесконечные минуты для того, чтобы корабль полностью вышел из тоннеля в открытое море.
Громко вздохнув, Немо опустил ладонь на регулятор скорости и с облегчением вдавил его вперед до упора. Глухой стук моторов усилился и тут же снова затих, выйдя за пределы слышимости. Дернувшись, «Наутилус» пулей полетел по морским глубинам.
– Ну вот и все, – сказал Немо.
Голос у него дрожал, а лицо побледнело.
Еще раз склонившись над пультом, капитан взял рупор и отдал команде, находившейся на мостике, приказ взять на себя управление «Наутилусом». После этого Немо усталым движением головы указал на дверь. Говард и Рольф, встав, уже собрались принять его предложение, но…
Внезапно вскрикнув, Рольф указал на один из иллюминаторов. Говард резко обернулся.
«Наутилус» со скоростью торпеды несся под водой, но он был не один. Рядом кораблем, окружая его, плыл рой темных тел. Эти тени сперва показались Говарду рыбами, хотя их движения были какими‑то… неправильными.
Немо бросился к командному пункту, и через секунду мощные лучи прожекторов осветили бурлящий рой, уже почти полностью окруживший «Наутилус».
На этот раз вскрикнул Говард.
Это были не рыбы.
Это были спруты! 
Причем целые сотни, если не тысячи. Живые торпеды с восемью щупальцами без каких‑либо сложностей двигались со скоростью «Наутилуса», направив свои округлые тела прямо на корпус подводной лодки. Говард видел, как они прокачивали сквозь себя воду, двигаясь, будто маленькие ракеты, при помощи созданного самой природой механизма.
– Господи! – выдохнул Говард. – Что это?
– Мы в безопасности, – заверил его Немо, но он сказал это так поспешно, что Говарду стало ясно: слова капитана были скорее попыткой успокоить себя, нежели отражением истинного положения вещей. – Они не могут причинить кораблю вред.
Ничего не ответив ему, Говард подошел поближе к иллюминатору и с ошарашенным видом стал наблюдать за огромным роем осьминогов, сжавших корабль в живые тиски. Здесь были спруты самых разных размеров – от крошечных осьминожек с человеческий палец, которые поблескивали в свете прожекторов, напоминая пыль, до мощных созданий со щупальцами длиной в десять метров.
И тут он заметил то, от чего у него перехватило дыхание.
В центре этого странного роя извивалось человеческое тело! 
– Но это же… Это же… невозможно! – пробормотал Немо, когда фигура человека направилась к кораблю.
Рой осьминогов расступился перед корпусом «Наутилуса», давая человеку возможность приблизиться к кораблю. Говард вскрикнул от ужаса.
Это была женщина. По крайней мере, частично. До пояса это была обыкновенная женщина – если, конечно, не обращать внимания на ее ярко‑синюю кожу, блестевшую, словно бриллиант. Длинные волосы темным облаком оттеняли ее прекрасное лицо с синими глазами, а ее тело было настолько идеальным, что ему позавидовала бы и греческая богиня.
Но лишь до пояса. А вот ниже…
Сознание Говарда отказывалось мириться с реальностью происходящего. Это было невозможно. Не‑воз‑мож‑но! 
И все же он видел то, что видел.
– Русалка, а не русая, – буркнул Рольф.
Бросив рассерженный взгляд в его сторону, Говард опять сосредоточился на картине по ту сторону иллюминатора. Время для глупых шуток было явно неподходящим.
Между тем странное создание медленно приблизилось к «Наутилусу» и, приникнув к иллюминатору, подняло руку. Через несколько секунд Говард понял, что означают его жесты.
Русалка пыталась объяснить им, что хочет, чтобы корабль остановился!  Она все время показывала разведенными пальцами левой руки на нижнюю часть корабля.
– Люк, – наконец догадавшись, сказал Говард. – Господи, Немо! Она имеет в виду шлюз корабля! Она хочет подняться на борт!
Немо издал какой‑то звук, напоминавший кряхтение, но не шевельнулся.
Русалка явно начала терять терпение и в конце концов заколотила ладонями по иллюминатору. Ее губы двигались, но гул машин и бьющей в корпус корабля воды заглушал ее слова.
– Ты должен остановить корабль, – заявил Говард. – Ну пожалуйста, Немо!
– Черта с два! – воскликнул капитан. Его глаза неестественно расширились, и Говард заметил в них страх. – Ты что, думаешь, я впущу это чудовище на борт корабля? А что если она на нас нападет?
– Нападет? – Говард покачал головой. – Если бы она собиралась сделать что‑то подобное, то это давно бы уже произошло, Немо. Посмотри в иллюминатор.
Немо проследил за рукой Говарда… и побледнел.
За бурлящим роем спрутов виднелось еще одно создание. Оно не приближалось к «Наутилусу», сохраняя дистанцию, но даже расстояние в одну милю не могло преуменьшить величия этого зрелища.
Это был кракен, осьминог, почти не отличавшийся от миллионов представителей своего вида, которые сейчас следовали за «Наутилусом». Единственным отличием были его размеры.
Это был гигант, самый большой осьминог, с которым Говарду и даже Немо когда‑либо приходилось сталкиваться. Каждое из восьми его огромных щупалец с присосками размером с голову было длиннее «Наутилуса».
Секунд десять‑пятнадцать Немо смотрел на этого титана моря, а затем, резко повернувшись к пульту, схватил рупор.
– Говорит Немо, – сказал он. – Снижайте скорость. Мы останавливаемся.

Дегон тихо застонал. Впервые в его невероятно долгой жизни, длившейся миллионы лет, он почувствовал, что же означает слово «страх». Ему впервые пришлось столкнуться с подобным, и он ни за что на свете не захотел бы пережить это во второй раз. 
В шаре, покоившемся перед ним на поверхности алтаря, еще извивались красные нити, но боль уже прошла, и хватка чужой мрачной силы разжалась. Но все же Дегон едва сумел подняться с колен, простояв так весь последний час, который показался ему вечностью. Встав на ноги, он попятился, пытаясь отойти от алтаря и камня. 
Голос, этот ужасный, отвратительный голос в его сознании, затих, но Дегон не забыл произнесенных им слов, так как они раскаленными буквами впечатались в его сознание – никто уже не мог их стереть. 
Он потерпел неудачу. Он получил второй шанс, несмотря на совершенное им предательство, и потерпел неудачу. Обычный смертный едва не разрушил все его планы. Уже сейчас гнев ТУЛЬСАДУУНОВ был ужасен, ведь они не были милосердными богами, хотя и привыкли мыслить временными отрезками, превышавшими даже представления Дегона. Но они слишком долго ждали, и, хотя пропасть невероятной глубины еще разделяла место бытия и ту иллюзию, которую люди считали реальностью, ТУЛЬСАДУУНЫ все равно внимательно следили за каждым из его действий. Они чувствовали жестокий голод ссаддитов и знали, что, до тех пор пока эти твари не насытятся, время их ожидания будет длиться. 
Дегона шатало. ТУЛЬСАДУУНЫ предупредили рыбьего бога, сказав ему, что терпят его неудачу в последний раз, а в следующий – откажутся от своего плана и найдут другого слугу, который сумеет выполнить их указания. Они даже продемонстрировали ему, что произойдет, если он лишится этого последнего шанса. 
И все же, замерев на месте и взглянув на свои руки, Дегон не сумел подавить испуганного вскрика… 

С тех пор как мы были здесь в последний раз, городок изменился, но эти изменения произошли не на видимом уровне – маленькие бедные домишки, среди которых, словно инородные тела, возвышались четыре выкрашенных в белый цвет здания «центра», остались такими же, какими я их помнил. Та же грязная дорога, которая терялась на полпути от городка к джунглям, зарастая травой. Все тот же крошечный порт, состоявший из пары свай, едва державшихся в прибрежном иле.
– Ты чувствуешь? – спросил Шеннон.
Я кивнул. Ощущение было такое же, как и в гарнизоне, правда, менее агрессивное и навязчивое, но, несомненно, все то же. Зло успело вытянуть свои лапы в сторону этого городка.
Мой взгляд скользнул по воде. Океан был спокоен – на водной глади отражались лучи солнца, и я не увидел ничего такого, что могло бы вызвать тревогу. Однако я знал, насколько обманчивым может быть это впечатление. Мне казалось, что я чувствую запах того неведомого ужаса, который скрывался глубоко под поверхностью спокойных вод.
– Пойдем, – сказал я.
Кивнув, Шеннон раздвинул ветви куста, за которым мы прятались, и широким шагом вышел на грязную тропинку, ведущую к городку.
Меня шатало от усталости. Мои икры болели, так как большую часть пути из гарнизона сюда (а это было более пяти миль) мы преодолели бегом, – и это при температуре воздуха в сорок градусов. В тени, конечно же. Только сейчас, когда мы вышли из джунглей, я понял, насколько нас защищали эти заросли от палящих лучей солнца.
Когда мы добрались до городка, мое неприятное предчувствие усилилось. Вблизи городок казался вовсе не таким заброшенным, как издалека, скорее наоборот. Между низкими строениями из соломы и других природных материалов туда‑сюда сновали мужчины и женщины, а из открытой двери таверны доносился рев голосов: несмотря на ранний час там, очевидно, все уже были пьяны.
И все же эта картина показалась мне какой‑то… ненастоящей . Жизнерадостность, с которой мы сталкивались, была фальшивой, а приподнятое настроение наигранным. У меня было такое ощущение, что я нахожусь на театральных подмостках, а не в настоящем селении с настоящими людьми.
Я попытался отогнать от себя эту мысль, но она осталась, как неприятный привкус на языке. Поспешно взглянув на Шеннона, я увидел, что он ощущает то же самое.
Пройдя весь городок, мы наконец остановились.
– Куда теперь? – тихо спросил я. – В порт?
Кивнув, Шеннон вдруг замер и покачал головой, указывая на таверну, откуда доносилось пьяное пение завсегдатаев, которое, как мне показалось, стало еще громче. Я молча последовал за ним и остановился у входа, спрятавшись в тени покосившейся крыши.
Портовая таверна – если эта развалюха вообще заслуживала такого названия – была, по всей видимости, весьма популярна здесь. Кроме четырех вопящих матросов, чье пение мы услышали издалека, здесь сидело не меньше дюжины мужчин. Помещение заливала приятная полутьма, и посетители пили, общались и ели неаппетитную кашу из побитых жестяных тарелок. Четверо дебоширов, сидевших за шатким столом, увидев нас с Шенноном, сразу же прекратили петь. Они поставили свои кружки и вытаращились на нас, в чем их, впрочем, и нельзя было упрекнуть. В таком месте, как это, можно было встретиться с любым чудаком, но Шеннон даже здесь бросался в глаза. Какому безумцу, с мягкой иронией подумал я, придет в голову мысль щеголять в черной одежде в самом жарком месте на свете? Мне стоило неимоверных усилий уговорить Шеннона хотя бы снять накидку, перчатки и тюрбан перед тем, как мы войдем в город.
Проигнорировав насмешливо‑агрессивные взгляды четырех головорезов, Шеннон подошел к стойке и повернулся к посетителям.
– Господа! – Он говорил не очень громко, но его голос звучал настолько резко, что все разговоры в таверне затихли, а взгляды устремились на него. – Простите мне подобное беспокойство, но нам с моим другом, – он указал на меня, и мне пришлось столкнуться с тем неприятным чувством, которое возникает, когда тебя разглядывает больше десятка пар глаз, – срочно нужна лодка. Где тут можно найти какое‑нибудь судно и умелого моряка?
Никто ему не ответил, но мне показалось, что в молчании таверны что‑то изменилось. Я заметил, как один из четырех матросов, сидевших за столом, нахмурился и попытался встать, но его удержал сосед.
Шеннон терпеливо дожидался ответа, но так и не получил его. Пожав плечами, юный маг повернулся к трактирщику, низкорослому лысому мужчине с загорелым лицом и креольской внешностью. Я увидел, что матрос за его спиной напрягся, но в тот же момент уловил взгляд Шеннона, сказавший мне, что от его внимания это движение не укрылось и что я не должен беспокоиться.
– Я думаю, вы могли бы мне помочь, – вежливо начал Шеннон. – Дело действительно срочное, понимаете? Нам незамедлительно нужно судно. И мы готовы очень хорошо за это заплатить.
Сунув руку за пояс, он достал золотой доллар и положил его на прилавок.
Креол отодвинул монету назад, даже не посмотрев на нее. Это было крайне странно, поскольку вся его забегаловка стоила меньше этой монеты. И вообще, вряд ли бы здесь нашелся человек, который согласился бы заплатить достаточно высокую цену… Но трактирщик монету не взял.
– Здесь судов нет. Для вас так уж точно.
Шеннон нахмурился. Матрос за его спиной напрягся еще больше и, опустив ладони на стол, медленно встал из‑за стола. Его примеру последовали и трое спутников. Шеннон взглядом показал мне, что следует держать себя в руках, и я незаметно кивнул ему. Все это было довольно странно. У него что, глаза на затылке? 
– Возможно, вы меня не вполне поняли, – по‑прежнему приветливо произнес Шеннон, но в его голосе уже зазвучали ледяные нотки. – Это вам. За лодку мы заплатим отдельно. – Он снова пододвинул доллар к трактирщику.
Ухмыльнувшись, креол взял доллар и, зло сплюнув, швырнул его под ноги Шеннону.
– Никакого судна вы не получите, – холодно сказал он. – Идите прочь отсюда. Оба.
В тот же миг он махнул рукой, давая знак матросам, сидевшим за спиной Шеннона.
Все произошло невероятно быстро. Одним движением четверо мужчин прыгнули на Шеннона, так что я едва успел за этим проследить.
Но Шеннон оказался проворнее. Я не вполне понял, что он сделал, но один из четверых матросов скорчился на полу, а второй упал, навалившись на третьего. Не успели их тела коснуться пола, как Шеннон уже схватил четвертого и, заломив ему руку за спину, сжал его горло и уперся коленом в позвоночник.
– Шеннон! Осторожно! 
Мой крик заглушил звон стекла: креол, стоявший за спиной Шеннона, схватил за горлышко бутылку и разбил ее о стойку. Я заметил его в последний момент, и мое предупреждение могло бы опоздать, если бы трактирщик не вздрогнул от звука моего голоса. В результате он потерял долю секунды, и я успел подскочить к стойке. Выхватив шпагу из трости, я приставил ее лезвие к кадыку креола.
Мужчина замер на месте. Бутылка с острыми краями, уже занесенная для удара, опустилась и, выскользнув из его пальцев, разбилась об пол.
– Спасибо, – сказал Шеннон, даже не оглянувшись.
При этом он нисколько не ослаблял удушающий захват горла своего пленника. Бедняга изо всех сил пытался высвободиться, но с тем же успехом он мог бы попробовать сдвинуть голыми руками скалу. Я видел, как его лицо наливается кровью, а глаза начинают вылезать из глазниц.
– Ты убьешь его, Шеннон. – Честно говоря, я испугался.
– Ну и что, – презрительно поджав губы, ответил мой друг. – Именно это они и собирались сделать со мной. С тобой, кстати, тоже.
Тем не менее он все‑таки ослабил хватку. Пленник начал жадно ловить ртом воздух и обмяк в его руках.
– Объясните мне, – повысил голос Шеннон, – что все это значит? Неужели у вас так принято приветствовать незнакомцев?
Конечно, ответа он не получил, но все мужчины, сидевшие в таверне, успели встать вокруг Шеннона полукругом, который сейчас постепенно сужался.
– Еще один шаг, – холодно улыбнулся Шеннон, – и я сломаю ему позвоночник.
В то же мгновение он усилил давление колена на спину матроса. Бедняга застонал, но был достаточно умен, чтобы не оказывать сопротивления.
От слов Шеннона что‑то застыло в моей душе, ибо я почувствовал, что он говорит вполне серьезно. Это были вовсе не пустые угрозы, которыми он пытался запугать присутствующих! Ошарашенно и в то же время удрученно, хотя я сам себе не мог признаться в этот момент, я сделал полшага назад, убирая острие шпаги от горла креола.
Облегченно вздохнув, парень коснулся рукой своего кадыка и испуганно уставился на кровь, оставшуюся на кончиках его пальцев и продолжавшую сочиться из тонкого пореза на коже. Я мгновенно направил на него шпагу, но на этот раз не стал царапать парня, ограничившись тем, что помахал лезвием у его головы, придав своему лицу как можно более жестокое выражение, на которое я только был способен.
– Возможно, вы не поняли моего друга, – с угрозой произнес я. – Что ж, я могу помочь.
Даже сквозь загар было видно, как побледнел креол. Однако тут же в его взгляде загорелось неожиданное упрямство. Упрямство и ярость, которые я никак не мог объяснить.
– Что вам от нас нужно? – рявкнул он. – Вы что, мало натворили? Убирайтесь же, в конце концов!
– Что вы имеете в виду? – изумился я. – Что это мы якобы натворили?
Презрительно посмотрев на меня, креол… плюнул мне прямо под ноги – и это несмотря на то, что я приставил шпагу к его лицу! Это был жест отчаянного мужества.
– Убийца! – с отвращением воскликнул он. – Проклятая шайка! Преступники! Валите отсюда. Не будет вам лодки, хоть прирежьте нас тут на месте!
Я абсолютно не понимал, что происходит, но решимость в голосе креола убеждала меня в том, что, возможно, нам действительно стоило убраться отсюда. Я понятия не имел, в каком преступлении обвиняет нас трактирщик, но, судя по всему, этого мнения придерживался не он один. А в борьбе с вооруженными мужчинами целого городка нам не поможет даже боевое искусство Шеннона…
Наверное, Шеннон тоже пришел к подобному выводу. Я еще не успел ничего сказать, а он уже толкнул своего пленника вперед, так что тот упал на колени. Вытащив кинжал, маг провел лезвием в воздухе полукруг. Молниеносность этого движения заставила противников замереть на месте. Их было двенадцать, и они могли бы его победить, но ни один из них не хотел первым знакомиться с оружием Шеннона.
Пятясь, мы дошли до выхода из таверны и, преследуемые молчаливой толпой, выбрались на улицу. Шеннон мотнул головой в сторону моря. Я его понял. Сейчас вряд ли стоило идти по городку в обратном направлении. Кроме того, мы пришли сюда для того, чтобы найти какое‑нибудь судно. Так почему бы нам его не украсть?
Постепенно мы отошли от портовой таверны и приблизились к морю. Странно, но дебоширы, минуту назад собиравшиеся порвать нас на части, не стали идти за нами, хотя именно здесь у них были хорошие шансы на победу.
Повернувшись, я понял, почему они отказались от преследования.
От береговой линии нас отделяли двадцать шагов. На волнах покачивались мелкие суденышки. Впрочем, двадцать шагов могли бы стать и двадцатью милями. На полпути к морю стоял какой‑то человек. Очень высокий, с рублеными чертами лица и зачесанными назад волосами, он в своей темно‑синей форме морпеха производил крайне мужественное впечатление. К тому же он был не один.
За его спиной стояло с полдюжины солдат, и каждый сжимал в руках винтовку. Дула этих винтовок целились прямо в нас с Шенноном…
– Бежим на счет три, – шепнул мне Шеннон. – Раз… два…
– Почему бы вам не посмотреть на меня, прежде чем вы сделаете что‑то, о чем потом пожалеете, – холодно сказал человек в офицерской форме.
Замерев, Шеннон с криком повернулся и поднял кинжал. Впрочем, этот жест был достаточно смехотворным, учитывая направленные на него дула шести полуавтоматических винтовок.

– Я бы этого не делал. – Морпех неодобрительно покачал головой. – Но решение, конечно же, остается за вами. Мы можем застрелить вас прямо здесь.
– Что все это значит? – рявкнул Шеннон. – Что это за цирк? Кто вы такой?
– Меня зовут Хармфельд. Лейтенант Хармфельд, если вы не возражаете. Вы мистер Крейвен?
Этот вопрос относился ко мне. Я кивнул, и Хармфельд, указав на Шеннона, продолжил:
– Я не знаю вашего друга, мистер Крейвен, но это ничего не меняет. Вы оба арестованы. Прошу вас не оказывать сопротивления.
– Арестованы? – выдохнул Шеннон. – Что за чушь вы говорите, Хармфельд?
– Лейтенант Хармфельд, – спокойно поправил его морпех. – И я бы не стал называть это чушью. – Он улыбнулся, но это была самая холодная улыбка, которую я когда‑либо видел.
Подняв руку, Хармфельд указал на какую‑то точку за нашими спинами. Пришлось оглянуться. Оказывается, нас окружили дебоширы из портовой таверны.
– Я посоветовал бы вам рассматривать арест как меру вашей собственной безопасности, – продолжил морпех. – По меньшей мере на первое время.
– Безопасности? – Изумленно покачав головой, я внезапно заметил, что по‑прежнему сжимаю в руке шпагу, и поспешно спрятал ее, порезав при этом палец. – Может, все‑таки объясните, что все это значит, лейтенант?
– Я допускаю, что вы предпочтете остаться здесь. – Хармфельд пожал плечами. – Но боюсь, что тогда вам придется распрощаться с жизнью. Йоп Эльдекерк был здесь всеобщим любимцем, знаете ли.
– Эльдекерк? – Я вспомнил о словах креола и ненависти, затаившейся в его глазах, и у меня появилось чудовищное подозрение. – Вы что, хотите сказать, что…
– Не валяйте дурака, Крейвен. – Хармфельд раздраженно махнул рукой. – Вы прекрасно знаете, что он мертв. – Внезапно голос лейтенанта сделался официальным и еще более холодным. – Я арестовываю вас обоих по подозрению в убийстве Йопа Эльдекерка и сержанта Хендрика Росфельда, а возможно, и других людей.
Уставившись на него, я тщетно пытался подобрать слова. С моих губ слетел лишь беспомощный хрип.
Но на Шеннона эти слова возымели совершенно иное действие.
Если моего друга и удивили слова лейтенанта, то ему великолепно удалось скрыть это. Единственной реакцией Шеннона была холодная презрительная улыбка, разжигавшая ярость в глазах Хармфельда.
– Вы идиот, лейтенант  Хармфельд. Неужели вы действительно считаете, что мы настолько глупы, чтобы прийти сюда средь бела дня, будучи убийцами Йопа Эльдекерка?
– Не знаю, что вы там задумали и почему. – Хармфельд громко вздохнул. – К тому же меня это не касается. Сложите оружие и поднимите руки вверх.
Шеннон оставался спокойным, однако я почувствовал, что в нем начинают происходить перемены. Он не шевельнул ни одной мышцей, но в то же время я знал, что все его тело напряглось. Сейчас он напоминал мне хищника, лишь ожидавшего возможности напасть.
– Это чудовищная ошибка, лейтенант, – ровным голосом произнес я. – Мы ни в коей мере не связаны со смертью Эльдекерка. Я даже не знал, что…
– Почему бы вам не рассказать все это судье, – перебил меня Хармфельд и с раздраженным видом направился к нам. При этом он тщательно следил за тем, чтобы не оказаться на линии прицела своих людей. Отобрав у Шеннона кинжал, он протянул руку, требуя мою шпагу. Я помедлил, однако полдюжины винтовок в десяти шагах от меня выглядели вполне убедительно, чтобы я осознал бессмысленность всякого сопротивления. Вздохнув, я отдал ему оружие.
– Вы совершаете ужасную ошибку, Хармфельд.
– Возможно. – Лейтенант пожал плечами. – Если это так, то я принесу вам свои извинения, а если нет, то я лично с огромным удовольствием повешу вас на фок‑мачте «Цуйдермаара».
Я посмотрел на него с удивлением, но Хармфельд, проигнорировав мой взгляд, сделал шаг назад и махнул рукой. Двое его морпехов опустили винтовки и, подойдя к нам, связали нам с Шенноном руки за спиной. Чувствуя, как растет напряжение в Шенноне, я умоляюще взглянул на него, но к моему облегчению он не стал оказывать сопротивления.
Когда нас надежно связали, а дула двух винтовок уткнулись нам в спины, четверо оставшихся морпехов опустили оружие.
Хармфельд еще раз поднял руку, и двое его людей вбежали в низкий прибой. Они подтащили к берегу плоский пинас, покачивавшийся на волнах среди потрепанных рыбацких лодчонок, принадлежавших жителям городка. Честно говоря, я только сейчас заметил это судно, как и эмблему на его носу.
– Голландский флот? – Я удивленно повернулся к Хармфельду. – Что, черт побери, это означает? Что вам здесь нужно?
– Ничего, – холодно ответил Хармфельд. – Мы попали на Кракатау по чистой случайности. Но я повесил бы вас, будь я хоть офицером трансильванского горного флота, Крейвен. Эльдекерк бы моим хорошим другом.
– Вы ошибаетесь! – в отчаянии запротестовал я. – Вы…
Хармфельд перебил меня, толкнув в спину, так что я чуть не потерял равновесие.
– Расскажете все это губернатору Борнео. А теперь пойдемте, пока мое терпение окончательно не иссякло.
Под градом тычков прикладами в спину я побрел по воде. Из‑за связанных за спиной рук мне с трудом удалось забраться на пинас и устроиться на его корме. Шеннон занял место рядом со мной, а затем и Хармфельд с солдатами по очереди погрузились на судно.
Двое из них уселись напротив нас, целясь винтовками нам в головы, в то время как остальные схватились за весла и стали грести. Когда суденышко развернулось в зоне прибоя и стало быстро отдаляться от берега, я наконец‑то заметил корабль.
Это был очень большой трехмачтовик с огромным количеством орудий. Он находился по меньшей мере в полумиле от берега. Поначалу я не увидел это судно, но, учитывая обстоятельства, это было вполне понятно. По всей вероятности, это и был «Цуйдермаар», о котором говорил Хармфельд.
– Это ваш корабль?
Вопрос был явно излишним, но Хармфельд все же ответил мне:
– Да. Вскоре вам придется познакомиться с ним поближе.
– Не думаю, – спокойно вмешался Шеннон.
Хармфельд удивленно прищурился, а морпех, сидевший рядом с ним, покрепче сжал приклад винтовки.
– Что вы хотите этим сказать? – с безразличным видом поинтересовался Хармфельд.
– Я хочу сказать, – улыбнулся Шеннон, – что пора бы прекратить ломать комедию. Мы уже достаточно далеко от берега. Сейчас вы можете нас развязать.
Хармфельд изумленно уставился на него, открыв рот. Казалось, он собрался что‑то ответить Шеннону, но из его горла вырвался какой‑то хрип.
Услышав спокойный, несколько монотонный голос Шеннона, я должен был бы сразу насторожиться. Но я догадался, что он делает, лишь после того, как взгляд Хармфельда погас, а лица обоих конвоиров обмякли, будто морпехи утратили всяческий контроль над своими мыслями.
– Отложите оружие и развяжите нас.
На этот раз голос Шеннона уже не был мягким. Он наполнился настолько мощной силой внушения, что даже я чувствовал потоки энергии. Это была волна невидимой силы, которая концентрическими кругами исходила от Шеннона. Она прокатилась по мне прибоем и, словно бурный поток, захлестнула остатки свободной воли окружавших нас людей.
– Делайте то… что он говорит, – запнувшись, пробормотал Хармфельд.
Морпехи с винтовками встали. Они двигались как марионетки, а не как живые люди. Молча выбросив оружие за борт, они подошли к нам с Шенноном и развязали веревки на наших запястьях.
Вздохнув, Шеннон принялся массировать запястья, пытаясь нормализовать кровообращение, но при этом ни на секунду не сводил глаз с Хармфельда.
– Хорошо, – продолжил маг все тем же монотонным голосом. – А теперь прыгайте за борт. Все.
Я уже хотел запротестовать, но не успел, так как Шеннон почувствовал мое движение еще до того, как я попытался встать. Его голова дернулась, и на долю секунды я почувствовал всю мощь его гипнотического потока. Обессиленно опустившись на твердую скамью, я беспомощно смотрел, как Хармфельд и его люди послушно встали и один за другим попрыгали за борт.
И только когда последний матрос очутился в воде, паралич воли спал. Вскрикнув, я вскочил на ноги и, потеряв равновесие на шатком днище, упал. Тихо рассмеявшись, Шеннон нагнулся и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Сверкнув глазами, я не подал ему руки и поднялся самостоятельно.
– Ты что, с ума сошел? – возмутился я. – Они же утонут. Ты…
– Не утонут, – возразил Шеннон, – это же моряки. Или я не прав? А нам нужна лодка.
Казалось, он ничуть не сомневался в том, что эти слова полностью оправдывали его. Даже не то чтобы оправдывали… а просто и доходчиво объясняли причину его поведения. Шеннону не нужно было извиняться за то, что он совершил. Несколько секунд я изумленно смотрел на него, а затем, оглянувшись, попытался высмотреть Хармфельда и его людей.
Мы находились уже на довольно большом расстоянии от них, так как пинас подхватило течением и понесло в открытое море, в сторону от «Цуйдермаара». Хармфельд и его матросы плыли изо всех сил, и, понаблюдав за ними некоторое время, я убедился в том, что они сумеют преодолеть расстояние до корабля. К тому же на «Цуйдермааре» наверняка следили за происходившим на пинасе, поэтому сомневаться в том, что им навстречу вышлют лодку, не приходилось. Тем не менее это ничего не меняло.
– Ты… ты, должно быть, обезумел! – пробормотал я. – Мы ведь даже не знаем, чего эти люди от нас хотели!
– Вот как? – Шеннон презрительно поджал губы. – Мне хватило того, что я услышал. Кто знает, – пожал он плечами, – может быть, это друзья Тергарда.
Затем, ухмыльнувшись, мой друг похлопал по скамье для гребли рядом с собой и потянулся за веслом.
– Мы пришли в город, потому что нам нужна была лодка, – нетерпеливо махнув рукой, продолжил Шеннон и указал на второе весло. – Теперь у нас есть лодка. Все остальное не имеет значения.
Я уставился на него, по‑прежнему не понимая, как мне следует расценивать происшедшее.
– Да что с тобой случилось, Шеннон? – вздохнув, спросил я. – О господи, что же… что же Некрон с тобой сделал? Почему ты так изменился?
– Ничего со мной не случилось, Роберт. – Юный маг нахмурился. – Случилось что‑то с тобой. Ты стал слаб, а этого мы себе позволить не можем. Следует ли напоминать тебе о том, что на карту поставлено больше, чем жизнь пары обезумевших матросов?
Я уже хотел ответить, но кое‑что мне помешало, причем настолько резко, что я забыл обо всех обвинениях, которые готов был бросить Шеннону в лицо.
По морю прокатился глухой раскат грома, и в следующий миг перед бортом «Цуйдермаара» поднялось облако белого дыма, которое медленно растворилось в воздухе. Я не сразу понял, что на борту этого военного корабля за нами действительно наблюдали и ни в коей мере не хотели, чтобы мы сбежали безнаказанно. Точнее, мне потребовалось ровно две секунды, чтобы картина происходящего полностью сформировалась в моем сознании. Те самые две секунды, необходимые пушечному ярду для преодоления расстояния, отделявшего нас от «Цуйдермаара». Снаряд вошел в воду в двух ядрах от пинаса. Забыв о Шенноне, Некроне и собственном потрясении, я схватился за весло и начал грести, пытаясь спасти свою жизнь.

Шлюз был наполнен мягким электрическим светом. Здесь, внизу, гул двигателей был намного громче и агрессивнее, чем наверху, в салоне. Этот звук смешивался с рокотом воды, набравшейся в шлюз, которую сейчас откачивали электропомпы «Наутилуса». Впрочем, Говард не обращал на это внимания. Он с изумлением наблюдал за стройной фигурой, извивающейся в воде.
Что‑то здесь было не так. Немо, Рольф и Говард стояли на узком балконе, который выдавался из стены над шлюзом, наполненным водой. Свет, отражавшийся на поверхности воды, мешал рассмотреть происходящее, но все же Говард видел, что девушка извивается от боли. Ее лицо подергивалось, исказившись в мучительной гримасе, и из‑под воды доносились ужасные хрипящие звуки, от которых у Говарда мурашки побежали по коже.
– Что‑то пошло не так, – сказал он. – Я спускаюсь вниз.
Он уже хотел повернуться, чтобы пройти к узкой железной лестнице, но Немо удержал его.
– Подожди, – сказал капитан.
Говард послушался, испытывая смешанное чувство. Его пальцы нервно сжались на узких поручнях балкона, и он перегнулся, подавшись вперед.
Уровень воды быстро снижался, и уже через несколько мгновений на дне шлюза можно было отчетливо разглядеть фигуру девушки. Вскоре вода полностью спала, и на полу показалось синекожее  тело.
Но вовсе не это заставило Говарда сомневаться в своем поступке.
Дело было в стройных ровных ногах девушки – и это притом, что они с Немо и Рольфом всего несколько минут назад видели, что у нее был огромный, покрытый чешуей рыбий хвост.
– Быть того не может! – выдохнул Рольф. – Невозможно!
Никак не отреагировав на его слова, Говард в три прыжка преодолел лестницу и очутился возле девушки. В спешке он поскользнулся на влажном металлическом полу и упал перед ней на колени, но не обратил на это внимания. Теперь его изумление сменилось ледяным ужасом, ибо он понял, почему девушка так странно извивалась перед ним и что означало судорожное подрагивание ее тела.
Она умирала! Ужасный хрип, который он слышал, приняв его за шум сливающейся воды, на самом деле вырывался из ее горла. Такие звуки мог издавать человек, которого душили или который тонул.
Говард дрожащими руками схватил ее за плечи. Кожа девушки была ледяной. Это была кожа не человека, а рыбы или змеи, а ее волосы, слипшимися прядями торчавшие на голове, напоминали грубые водоросли. Между пальцами виднелись тонкие прозрачные перепонки, а на шее с обеих сторон проходили четыре ряда тонких полосок, которые Говард в первый момент принял за плохо зажившие шрамы от порезов и лишь потом понял, что это жабры .
Лицо девушки вновь исказилось от боли. Она подняла голову и взглянула на Говарда. В ее глазах он увидел такую муку, что невольно вздрогнул от ужаса. Губы девушки непрерывно двигались, и она напомнила Говарду случайно выброшенную на сушу рыбу, которая пыталась хватать ртом воздух. Девушка так и не успела сказать ни слова. Дрожа, она скорчилась от очередной судороги и упала на бок. В последний момент Говарду удалось подхватить ее так, чтобы она не ударилась головой о твердый металлический пол.
– Она умирает! – в ужасе закричал он. – Немо! Позови доктора Обота. Ради всего святого! Скорее! 
Но уже произнося эти слова, он понимал, что бортовой врач «Наутилуса» не успеет прийти сюда. Девушке оставалось жить пару секунд, не больше. Ее движения совсем ослабели, а взгляд темных аквамариновых глаз затуманился.
И тут случилось немыслимое.
Прямо на глазах у Говарда тело девушки начало изменяться каким‑то странным, совершенно непонятным образом. Синий цвет кожи стал бледнеть, постепенно превращаясь в цвет человеческой кожи. Волосы разгладились, сделавшись шелковистыми, перепонки между пальцами исчезли. Через секунду разгладилось и горло, а жабры исчезли, будто их никогда не было. Ее грудь поднялась в первом мучительном вдохе.
– Боже мой! – воскликнул Немо.
Он уже повернулся, собираясь выбежать из шлюза, но остановился у дверей и вместе с Говардом и Рольфом засвидетельствовал фантастическое перевоплощение, которое произошло с незнакомкой.
Увидев какую‑то тень за своей спиной и пару любопытных глаз, Говард поспешно сказал:
– Закрой дверь, Немо.
Повернувшись к девушке, он неловко сбросил пиджак и осторожно накрыл им плечи девушки, как одеялом. Веки незнакомки приподнялись, взгляд прояснился, и выражение боли исчезло из ее глаз. Но только выражение боли, вздрогнув, подумал Говард. Страх остался. Страх чего?
Девушка вновь попыталась заговорить, но с ее губ слетел лишь хрип. Высвободившись из рук Говарда, она села и сделала какой‑то неопределенный жест рукой.
– Успокойтесь, – поспешно сказал ей Говард. – Вам не следует бояться, мисс. Доктор сейчас придет.
– Врач… мне не нужен. – Девушка покачала головой. – Мне нужно лишь… немного передохнуть.
Кивнув, Говард встал и подозвал Рольфа.
– Отнеси ее в капитанскую каюту.
Но когда Рольф нагнулся, собираясь взять девушку на руки, она вновь покачала головой.
– На это нет времени. – В ее голосе звучала паника.
Она тяжело дышала, как человек, который только что пробежал огромное расстояние. Но Говард был уверен, что это не связано с удивительным перевоплощением, которое произошло на их глазах. Девушка испытывала страх. Панический страх.
– Мне нужно поговорить с мистером Лавкрафтом, – внезапно заявила она. – Вы мистер Лавкрафт?
Говард удивленно кивнул.
– Откуда вы меня знаете? – спросил он.
– Роберт рассказывал мне о вас, – ответила незнакомка. – Он сказал, что вы его друг и я могу обратиться к вам, если мне потребуется помощь.
– Помощь? – опешил Говард. – В чем?
– Речь идет не обо мне, мистер Лавкрафт, – сказала девушка. – Помощь нужна Роберту. Ему угрожает опасность, и не только ему. Возможно… – Она на мгновение запнулась, но Говард услышал в этой паузе намек и верно его истолковал. – Возможно, речь идет обо всем мире, мистер Лавкрафт.
Смерив темноволосую девушку изумленным взглядом, Говард выпрямился и махнул рукой Рольфу.
– Отнеси ее в каюту Немо, – повторил он. – Срочно.

«Цуйдермаар» выстрелил в нас еще три раза. Ни одно из ядер не вошло в воду даже в опасной близости от нас, и теперь, когда страх прошел и у меня появилось время обдумать происшедшее, я уже не сомневался в том, что выстрелы не должны  были попасть в нас. Этот огромный военный корабль мог бы легко потопить наш пинас своими двенадцатифунтовками, которые, возможно, и устарели, но тем не менее были весьма эффективны.
Нет. Те четыре пушечных ядра, посланных нам вдогонку, я воспринял всего лишь как предупреждение. Мы нужны были им живыми.
Я поделился своими мыслями с Шенноном, но он лишь пожал плечами и грубо приказал мне грести дальше, добавив при этом, что лучше бы я экономил силы для более важных разговоров.
То, что Шеннон изменился, я заметил уже давно, но лишь чудовищная жестокость, с которой он приказал Хармфельду прыгнуть за борт и плыть к «Цуйдермаару» по кишащему акулами морю вблизи Кракатау, показала мне, насколько глубокие перемены произошли в нем.
Светловолосый юноша в черной одежде, сидевший напротив меня, лишь внешне был Шенноном, которого я знал и который дважды спас мне жизнь, рискуя собой. Неужели все это было результатом влияния Некрона? А если так, то удастся ли ему вновь стать тем сердечным, улыбчивым юношей, которого я когда‑то знал?
Когда мы достигли побережья, прибой усилился, так что ближайшую четверть часа я был занят тем, что удерживал лодку по курсу, в то же время стараясь следить за скалами и рифами, столь распространенными в этой части Кракатау. Они так и поджидали момента, чтобы впиться в борт нашего пинаса. Управлять судном было трудно, так как оно было рассчитано на большую команду, и без сверхчеловеческих сил Шеннона мы, вероятно, пропали бы.
Наконец мы добрались до берега, промокнув до нитки и совершенно обессилев. Но, по крайней мере, мы были живы. Это место находилось всего лишь в трех морских милях от порта и «Цуйдермаара», но из‑за выдававшегося в море барьера из скал и низкого уровня воды мы могли не опасаться преследования военного корабля.
Уставшие, мы выбрались из пинаса, и я уже хотел опуститься на влажный песок, чтобы передохнуть, но Шеннон не дал мне такой возможности, настояв на том, что нужно перетащить лодку в кусты, росшие перед джунглями. Эта задача превосходила мои силы, и, когда мы справились с ней, я был полностью вымотан. Но зато теперь лодку нельзя было обнаружить, глядя на берег с моря. Шеннону пришлось подставить мне плечо, чтобы мы могли добраться до леса.
После этого маг прикоснулся к какой‑то точке на моем горле, и, хотя мне было невдомек, что именно он сделал, я сразу же почувствовал себя если и не заново родившимся, то во всяком случае полным сил.
Я хотел встать, но Шеннон мягко усадил меня обратно.
– Сиди, – покачав головой, сказал он. – Тебе нужно как следует отдохнуть. У нас достаточно времени. – Нахмурившись, он раздраженно добавил: – До наступления темноты двигаться дальше было бы рискованно. Этот проклятый корабль появился в самый неподходящий момент.
– Я так и не понял, что произошло, – признался я. – Что все это значит? Эльдекерк мертв, а мы виноваты в этом?
– Ты виноват, – мягко поправил меня Шеннон и, запнувшись, будто сказал то, чего говорить не собирался, поспешно продолжил: – Я знаю столько же, сколько и ты, Роберт. Может быть, это последний привет от нашего друга Тергарда.
– Тергард мертв, – напомнил я.
– Возможно, одному из его людей удалось сбежать. – Шеннон произнес это с таким безразличием, что я сразу понял: он не лицемерит. – Обвинение в убийстве кажется мне достаточно элегантным методом, чтобы убрать тебя с дороги, – заявил он. – Но все это не должно нас беспокоить. Как только солнце сядет, мы доберемся до бухты, которую мне показал Эльдекерк, и схватим Дегона, а потом навсегда исчезнем с этого проклятого острова.
Я не ответил. Откинувшись назад, я прислонился к грубой коре дерева и на секунду закрыл глаза. Слова Шеннона напомнили мне о причине нашего появления в этом забытом Богом захолустье на восточном побережье Кракатау, названия которого я не знал.
То, что мы увидели в опустевшем гарнизоне, наглядно показало нам, сколь наивным было наше намерение войти в подземное царство Дегона, чтобы остановить его. На самом деле ни я, ни мой друг не хотели этого, но мы просто не знали, что делать дальше. В конце концов Шеннон предложил найти где‑нибудь лодку, чтобы добраться на ней до бухты на противоположной стороне острова, где Дегон каждую ночь встречался с морскими демонами.
Мысли об этом заставили меня вспомнить о том, сколь мало мы знаем о тех созданиях, которые были истинными хозяевами этого острова, и о том, сколь безнадежна наша борьба…
Я даже не успел додумать эту мысль до конца. Напряжение последних часов давало о себе знать, а тепло джунглей довело дело до конца. Я заснул.

– Выпейте, – сказал Немо. – Вам станет легче.
Видя, что Дженнифер медлит, капитан улыбнулся и настойчиво протянул ей бокал с портвейном. В конце концов девушка сбросила с себя оцепенение и, взяв хрустальный бокал, сделала большой глоток.
– Спасибо, – сказала она. – Вы правы. Действительно помогло.
Вернув Немо бокал, она прижалась к мягкой коже дивана и подтянула колени к груди. Одеяло, которое дал ей Немо, немного сползло, и она поспешно укуталась в него поплотнее. Немо предложил ей принести штаны и рубашку самого низкорослого члена команды, чей размер хоть немного мог бы ей подойти, но она отказалась. И все же они видели, что их гостья замерзла, хотя в каюте Немо было довольно тепло.
– Ну что ж, рассказывайте, Дженнифер, – начал Говард он. – Ведь вас так зовут?
Девушка кивнула.
– Да, я – Дженнифер Борден. Но вы можете называть меня Дженнифер.
– Борден, – нахмурившись, повторил Говард и переглянулся с Рольфом. – Не то ли это имя, которое Роберт…
– Он был знаком с моей матерью, – поспешно перебила его Дженнифер. – Я – дочь Северал Борден.
– Та самая  Дженнифер? – вырвалось у Немо. – Ну конечно же! И почему я сразу не догадался, глупец я эдакий. После всего, что нам довелось наблюдать полчаса назад, было очевидно, что вы не можете быть кем‑то другим. Роберт рассказывал о вас.
– Но он не говорил нам, на что вы способны, – добавил Говард. – Должен признаться, что меня нелегко удивить, но вам это удалось.
– Я и сама этого не знала, – смущенно произнесла Дженнифер. – Дегон… что‑то сделал со мной. Это… началось после нашего возвращения с его корабля.
– Возвращения откуда? – Немо вскинулся, будто его укусил тарантул. – Вы что, хотите сказать, что видели этот корабль? Он действительно существует?
– Уже нет. – По причине, непонятной Говарду, в голосе девушки зазвучала грусть. – «Дегон» был разрушен вскоре после того, как мы сошли с него.
Она замолчала, и ее взгляд затуманился, будто эти воспоминания были для нее слишком болезненны. Подняв голову, Дженнифер смерила Говарда испытующим взглядом и приступила к рассказу.
Это была очень длинная история. Началась она в тот вечер, когда Макгилликадди и отец Дженнифер отвезли ее в Лох‑Фирт и отдали Дегону. Дженнифер рассказала о своей встрече с Робертом и о том, как жители селения покинули родные места. Поведала она и о неудачном плавании «Дегона», и об отчаянной борьбе с драконоборцами, внезапно появившимися из ниоткуда. При упоминании о смерти ее матери по щеке девушки скатилась одна‑единственная слеза, но она быстро взяла себя в руки.
– Изменение моего тела началось, когда мы вернулись домой, – завершила свой рассказ Дженнифер. – Не знаю, почему так случилось, мистер Лавкрафт. Я даже не знаю, хотел ли этого Дегон или же эти перемены произошли не по его воле. Но теперь я могу дышать под водой и плавать быстрее рыбы. А когда я на суше… я плохо себя чувствую. Возможно, когда‑то я смогу жить лишь в воде.
Целую минуту в комнате царило молчание.
– Весьма… впечатляющая история, – откашлявшись, заметил Говард.
– Похоже, вы мне не верите, – с грустью произнесла Дженнифер.
Говард нервно улыбнулся.
– Мне нелегко в это поверить, – признался он. – Кроме того, я не понимаю, почему Роберт пошел с Дегоном.
– Так вы… этого не знаете? – удивилась Дженнифер. – Вы что, не знаете, каким образом Дегон заставил Роберта подняться на борт корабля?
Говард молча покачал головой.
– Все дело в вас, – сказала Дженнифер. – Ваша жизнь, мистер Лавкрафт. Ваша и ваших друзей на этом корабле. Такова была цена за то, чтобы Роберт пошел с Дегоном. Я присутствовала в тот момент, когда они заключили сделку.
Говард изумленно уставился на нее.
– Неужели вы считаете, что вам действительно удалось победить шоггота , который напал на «Наутилус» по приказу Дегона? – Дженнифер повернулась к Немо и, снисходительно улыбнувшись, сказала: – Это Дегон отозвал его. Да, вы ранили шоггота , но он мог бы уничтожить и вас, и ваш корабль – если бы захотел.

– Что все это значит? – резко спросил Говард. – Вы что, пришли сюда для того, чтобы рассказать нам, какой чудесный человек Дегон?
Печально покачав головой, Дженнифер откинула прядь иссиня‑черных волос со лба.
– Нет, – ответила она. – Поверьте, это не так. Дегон, вероятно, даже не человек. Но я пришла сюда не для того, чтобы говорить с вами о Дегоне. По крайней мере, не только для этого.
– О чем же тогда? – спросил Немо.
На этот раз Дженнифер явно медлила, прежде чем ответить.
– Мне нужен Дегон, – заявила она и с вызовом посмотрела на Говарда. – Прошу вас, отвезите меня к нему. Только вы можете сделать это.
– Что?.. – опешил Говард. – Вы хотите, чтобы мы…
– Я уже сказала, – перебила его Дженнифер. – Но речь идет не только обо мне, но и о Роберте. Вы ведь хотите найти его, не правда ли? Однако вы не знаете, где он. А я знаю.
– И за то, что вы скажете нам, где сейчас находится Крейвен, мы должны отвезти вас к Дегону? – насмешливо спросил Немо. – Да вы с ума сошли, деточка. Что вам нужно от этого монстра? Разве вам мало того, что он сделал с вами и вашей матерью?
– Это уже мое  дело, – с нажимом ответила Дженнифер. – Если бы я попыталась объяснить вам причину, вы бы, возможно, не поняли меня, капитан.
Немо хотел было возмутиться, но Говард решил прервать этот бесполезный спор еще до того, как он успел разгореться по‑настоящему.
– Так, значит, если я вас правильно понял, вы предлагаете нам сделку? Мы отправляем вас к Дегону, а вы за это рассказываете нам, где Роберт.
Дженнифер кивнула.
– Если вы хотите называть это именно так… – В ее голосе слышалось упрямство.
– А почему бы нам не отказаться от вашего предложения и не попытаться найти Роберта Крейвена самостоятельно? – поинтересовался Немо.
Судя по улыбке Дженнифер, она ждала этого вопроса.
– Даю вам слово, капитан Немо, что вы не найдете его. Кроме того, у вас остается не так уж много времени, чтобы обыскать все океаны и найти одного‑единственного человека.
Немо побледнел, но, к счастью, оказался достаточно умен, чтобы не реагировать на скрытую угрозу в словах Дженнифер.
– Что вы имеете в виду, говоря, что у нас остается не так уж много времени?
– Роберт Крейвен находится не в этом временном измерении, – ответила Дженнифер. – Магические врата на «Дегоне» переместили его на два года назад в прошлое, капитан Немо. Точно так же, как и Дегона.
– В прошлое? – ахнул Немо.
– И если я скажу вам, куда именно перенесли его врата, вы поймете, что я имею в виду, утверждая, что времени у вас немного. Дело очень серьезное. – Запнувшись, девушка сделала точно рассчитанную паузу и повернулась к Говарду: – Итак?
– Я не могу… принять это решение, – уклончиво ответил Говард. – «Наутилус», как вам известно, не мой корабль.
Дженнифер промолчала, и Говард внезапно осознал, насколько недооценил эту девушку. Ее хрупкая фигура и детское лицо ввели его в заблуждение, но за нежным взором ярко‑синих глаз скрывалась железная воля и отчетливое понимание того, чего она хочет добиться.
– Ну хорошо, – наконец произнес он. – Скажите нам, куда плыть.
– На другую сторону планеты, – ответила Дженнифер. – Сколько времени потребуется вашему кораблю, чтобы преодолеть семнадцать тысяч миль?
– Семнадцать тысяч миль? – Немо почти кричал. – Вы с ума сошли, мисс Борден! Этот корабль не проплывет и семисот миль, не то что семнадцать тысяч. Половина наших двигателей повреждена, а вторая половина работает лишь благодаря молитвам наших механиков. «Наутилус» нужно ремонтировать на базе по меньшей мере две недели.
– Ну что ж, – спокойно сказала Дженнифер. – Тогда Роберт Крейвен умрет, Немо. Как и многие другие люди.
Чаша терпения Говарда переполнилась.
В ярости сделав шаг к Дженнифер, он уже поднял руку, собираясь схватить ее за плечо и хорошенько встряхнуть, словно упрямого ребенка, но в последний момент передумал.
– Черт побери, Дженнифер, что все это значит? – возмутился он. – Я не собираюсь играть с вами в загадки. Где Роберт?
– В прошлом, – повторила Дженнифер. – Он перенесся на два года в прошлое. Сейчас он на острове под названием Кракатау. – Она повернулась к Немо, и в ее глазах блеснула злая улыбка. – Вам что‑то говорит это название, капитан?
Немо не ответил.
Но Говард увидел, как он побледнел.
Уже через полчаса «Наутилус» сдвинулся с места и на полной скорости понесся в открытое море.

Что‑то в ночи было не так.
Я не мог передать это чувство словами, но оно мучило меня подобно боли, тлеющей на границе ощутимого. Казалось, что вместе с темнотой из моря выползло что‑то бестелесное, мрачное и злое и теперь скрывалось в тени. У меня было ощущение, будто за нами следит целая армия невидимок, исчезавших еще до того, как мы успевали их заметить.
Я пытался отогнать от себя эти видения, но они неотвязно всплывали в моем сознании. Я посмотрел на Шеннона. Его лицо в ночи казалось мне белым пятном. Я чувствовал его напряжение. Шеннон так и не проронил ни слова. Впрочем, подумал я, он вообще практически не разговаривал со мной с того момента, как я проснулся вечером.
Шеннон разбудил меня лишь тогда, когда солнце уже коснулось горизонта и джунгли превратились в купол бледнеющих цветов и разрастающихся теней. Вытащив пинас из укрытия, мы направились к берегу. Из‑за отлива ширина береговой линии увеличилась в пять раз, так что нам довольно долго пришлось спускать пинас на воду. Затем мы обогнули пол‑острова, последние полторы мили держась как можно ближе к берегу. Удивительно, но нам удалось избежать всех рифов и скал.
Сейчас пинас лежал за одной из скал, которые окружали берег защитной стеной природного происхождения. Мы тщательно замаскировали лодку, забросав ее ветками и пальмовыми листьями, так чтобы в темноте ее нельзя было разглядеть с моря.
Вдали виднелась пещера, о которой мне рассказывал Шеннон. Раньше ему уже приходилось погружаться в подземное царство Дегона, и теперь мы намеревались сделать это, как только наступит полночь и кошмарные посетители Дегона скроются в море.
Мой взгляд скользил по поверхности моря в поисках крошечных огоньков. Шеннон рассказывал мне о странной флотилии столь подробно, что я прекрасно представлял себе этот момент. И все же это зрелище меня испугало. Дело было не только в свете и тенях, не только в странном, медленно нараставшем гуле, которым сопровождалось появление кораблей. Это был внутренний ужас, выползавший из глубины моей души по мере того, как огоньки и странные тени приближались к побережью.
Мы продолжали ждать. Время тянулось подобно патоке, и чем ближе был к нам кошмарный флот, тем сильнее билось мое сердце. Вскоре я разглядел добрую дюжину абсурднейших созданий, которые напоминали неудавшийся гибрид окаменевших гигантских животных и растений. На этих созданиях, похожих на корабли, сидели гротескные костистые существа, двигавшие корабли при помощи длинных шестов. Между ними над поверхностью моря танцевали переливающиеся всеми цветами радуги шары размером с голову человека. Такие же шары были и на кораблеподобных существах. Столь странное зрелище напоминало мне о чем‑то, и эти воспоминания, несомненно, были связаны с предощущением опасности, но большего я понять не мог.
Коснувшись моей руки, Шеннон указал на вход в пещеру, зиявший в скале, словно распахнутая каменная пасть. Всего пару секунд назад вход был еще пуст, но сейчас там стояла темная фигура, тень которой выделялась на фоне свечения лавы.
– Это Дегон, – тихо сказал Шеннон, так что я едва сумел разобрать его слова.
Я прищурился, пытаясь рассмотреть силуэт у входа в пещеру, но по‑прежнему видел лишь тень. И все же что‑то с этой тенью… было не так. Я хорошо помнил Дегона и ни с чем не спутал бы его высокую широкоплечую фигуру даже при таком плохом освещении, как сейчас. Тень у входа явно не принадлежала  рыбьему богу. Дегон был гигантом, невероятно высоким человеком, даже выше Шеннона. Но эта тень была какой‑то… деформированной, искореженной и непонятным образом искалеченной, будто кто‑то взял комок глины и попытался вылепить из нее человеческую фигуру, при этом совершенно не зная о пропорциях человеческого тела. Я невольно вздрогнул.
– Ты уверен? – шепотом спросил я.
Не ответив, Шеннон резко махнул рукой, приказывая мне замолчать. Я прикусил язык и обратил свой взор на море.
Огоньки стали ярче, мрачное пение усилилось – странные корабли почти приблизились к берегу. Мы находились невдалеке от них, но я почему‑то не мог рассмотреть, что же там происходит. На берегу двигались какие‑то тени, а хор мрачных пугающих голосов примешивался к глухому биению моего сердца.
Все это продолжалось около получаса, если не больше, а затем костяная армия отправилась обратно в море. Но это было еще не все.
Когда последний корабль скрылся в ночном тумане, я хотел было встать, но Шеннон, покачав головой, поспешно коснулся моей руки и, не говоря ни слова, указал на вход в пещеру.
После того как корабли скрылись, высокая фигура исчезла, но каменная пасть пещеры вовсе не была пуста. Освещенные красным сиянием лавы, из пещеры вышли два низкорослых человека. Через несколько секунд я понял, что это те самые люди, которых я повстречал при первом моем посещении подземного царства Дегона. Они стояли там, подняв головы, и напряженно вглядывались в море. Очевидно, они чего‑то ждали. Или кого‑то…
Шеннон тихо выругался.
– Черт побери, чего они ждут? – пробормотал он. – Такого еще не было.
Я молчал. Мысль о том, что мне придется опять спускаться в огненные владения Дегона, угнетала меня. В прошлый раз мне потребовались невероятные усилия, чтобы выбраться из подземного лабиринта, а затем убежать от его хозяев. Причем мне удалось спастись только благодаря помощи Шеннона. А кто бы сомневался? Ладно, на этот раз нам выпали карты получше, поскольку у нас было преимущество неожиданности, да и магические силы целиком и полностью вернулись ко мне. Но если уж следовать выбранной метафоре, то у нас на руках была лишь пара семерок против роял‑флаш Дегона.
Коснувшись моего плеча, Шеннон указал на море.
Странный флот скелетообразных призраков исчез, но я чувствовал , что под обманчиво гладкой поверхностью моря скрывается что‑то мрачное и невероятно злое. Я ощущал отвратительное зловоние черной магии, которое отравляло все пространство вокруг меня.
Внезапно черные воды неподалеку от побережья забурлили. Луна скрылась за тяжелыми дождевыми облаками, и я, не имея возможности рассмотреть происходящее во всех деталях, все же видел, что под водой что‑то двигалось. Это что‑то, большое, темное и невероятно массивное, как кит, приближалось к берегу. Достигнув берега, оно с громким плеском выползло на песок и остановилось на полпути между нами и входом в пещеру.
И тут странное создание начало трансформироваться.
Хотя свет становился все слабее, было видно, как эта колоссальная туша осела, будто проколотый воздушный шарик. Послышался свист, и через полсекунды до нас дошла волна чудовищного смрада, от которого у нас с Шенноном перехватило дыхание.
Внезапно облака на небе разошлись и пред нашим взором в серебристом свете луны предстала ужасная картина.
Создание, выползшее из моря, напоминало гигантский черный мешок из влажной кожи без четких очертаний. Оно было в два раза больше синего кита. Его тело, покрытое огромным количеством наростов величиной с голову, подрагивало в ритме быстрого биения сердца, а из наростов сочилась маслянистая жидкость. В следующее мгновение послышался громкий треск, и тело гигантского чудовища разделилось надвое. Некоторые наросты на его теле лопнули, и из них вывалились длинные гибкие щупальца. Казалось, что на берегу распускается громадный цветок. Из его тела хлынула волна черной жидкости, а вонь сделалась настолько невыносимой, что я едва сумел сдержать рвотные позывы.
– Боже мой, – простонал Шеннон. – Ты только посмотри!
Но я почти не слышал его слов. То, что происходило на берегу в нескольких сотнях ярдов от нас, повергло меня в шок.

Пульсирующие щупальца монстра начали выгибаться, словно лапы умирающего паука, а потом они вонзились в утробу и вытащили оттуда… человеческие тела! 
– Они же… Они живые! – вырвалось у Шеннона. – Господи, Роберт, они живые! 
Впечатление было ужасное. Я осознал это в тот же момент, что и Шеннон, но отказывался верить в происходящее. Чудовище сжимало в своих ужасных щупальцах живых мужчин и женщин!
От волнения у меня задрожали руки, а с губ сорвался тихий стон, который я не сумел сдержать. Мое умение подавлять в себе страх испарилось, и я чувствовал, что готов совершить любую глупость, поскольку в этот момент полностью утратил способность контролировать свои действия.
Шеннон ударил меня по шее, и я дернулся от боли. Его взгляд был твердым, будто сталь.
– Не следует предпринимать необдуманных действий, Роберт, – сказал он. – Мы не можем им помочь.
– Но они… они же живые! – выдохнул я. – Мы должны спасти их, Шеннон!
– Нельзя этого делать, Роберт. – Шеннон покачал головой, и я почувствовал угрозу в его голосе.
Я слишком поздно понял, что он собирается делать, и не успел защитить свое сознание. 
– Мы пришли сюда не для того, чтобы спасать этих людей, а для того, чтобы уничтожить Дегона. Такова наша цель. Мы должны обезвредить Дегона и заполучить ПЕЧАТЬ.
Его слова снизошли на меня, будто озарение. Неужели я оказался настолько глуп, чтобы поддаться каким‑то смехотворным чувствам, и чуть было не провалил всю операцию? Кивнув, я спрятался и стал наблюдать за происходящим.
Из пещеры вышли какие‑то мужчины. Они подобрали наполовину оглушенных людей, выгруженных чудовищем на берег. Многие из привезенных монстром жертв были ранены и едва держались на ногах. Но теперь это зрелище меня не волновало. Шеннон был прав: сейчас речь шла об очень важных вещах и мне не стоило беспокоиться о судьбе нескольких человек, так как на карту, возможно, поставлена судьба всего человечества.
Все это длилось около получаса, а затем, зарастив расщелину, части огромного жирного мешка соединились, щупальца втянулись обратно внутрь тела, и отвратительное создание начало раздуваться, как гигантские живые меха. Подергиваясь, чудовище поползло к морю, изливаясь слизью и оставляя за собой широкий блестящий след.
Перемещение пленников в пещеру тоже почти закончилось. По моим расчетам в чреве вулкана скрылись около семидесяти мужчин и женщин. Сейчас на берегу остались три‑четыре человека, и за ними вышла очередная группа слуг Дегона, которые должны были завести их внутрь.
Неожиданно один из пленников упал на песок и перевернулся на спину. Зарычав от ярости, слуга Дегона занес кнут, но ударить так и не успел. Другой пленник бросился ему наперерез и, выхватив кнут, ударил слугу деревянной рукоятью в лицо. Закричав от боли, слуга закрыл руками лицо и упал на колени. Уже через секунду трое из оставшихся слуг накинулись на строптивого пленника. Бой длился лишь несколько секунд. Парень храбро защищался, но против стражников у него не было ни единого шанса. Упав, он скорчился на песке, пытаясь закрыть лицо руками. На мгновение яркая луна осветила лицо несчастного, и, несмотря на расстояние, я узнал его.
Это был Йо Май.
От этого зрелища что‑то внутри меня сломалось. У меня было такое ощущение, будто во мне натянулась стальная струна – а затем порвалась от рывка. Взвизгнув, я упал на бок, пытаясь побороть сильное головокружение. Шеннон, который склонился надо мной, хотел поднять меня, но я оттолкнул его руку и занес кулак. Впрочем, я так и не ударил его.
И все же я был в ярости.
– Не прикасайся ко мне! – выдохнул я. – Больше никогда не прикасайся ко мне, Шеннон!
На мгновение взгляд юного мага остекленел, и я инстинктивно выставил защиту против нового гипнотического удара, но его так и не последовало. Вместо этого Шеннон смущенно опустил глаза и вздохнул.
– Мне очень жаль, Роберт, – тихо сказал он. – Но я должен был это сделать. Ты… ты мог все испортить.
Я был настолько шокирован и парализован от ужаса, что молча уставился на него. Я чувствовал, что не способен ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы ответить ему.
– Никогда больше так не делай, Шеннон, – после довольно продолжительной паузы произнес я. – Никогда.
Шеннон поднял голову, и я увидел в его взгляде грусть, но в то же время упрямство и гнев.
– Я должен был так поступить, – начал оправдываться он. – Что бы ты сделал? Бросился бы сражаться с пятьюдесятью слугами Дегона? Ты убил бы нас обоих, дурак!
И хотя я понимал, что мой друг был прав, я не мог согласиться с ним. Дело было совсем в другом, и Шеннон знал это.
– Ты загипнотизировал меня! – в ярости выпалил я. – Ты заставил меня думать о людях как о фигурах на шахматной доске, Шеннон. – Я в бешенстве указал на пещеру, в которой скрылись маюнде. – Ты заставил меня думать о них так, как будто речь идет о вещах. Шеннон, я никогда не прощу тебе этого. Больше никогда так не делай, слышишь? Никогда! Если ты сделаешь это еще раз, я убью тебя.
Посмотрев на меня, Шеннон пару раз покачал головой и вздохнул. Но он был достаточно умен, чтобы не отреагировать на мои слова. Наверное, он чувствовал, что от перевозбуждения я говорил то, чего не сказал бы при других обстоятельствах.
Но даже я не был уверен в этом…
Встав, я поспешно огляделся и начал подкрадываться к пещере, скрываясь в тени скал. Я даже не обернулся, чтобы удостовериться в том, следует ли за мной Шеннон. Сейчас мне было на все наплевать.
Когда я добрался до скал, все уже скрылись в пещере, кроме Йо Май и двух изможденных слут Дегона. У одного из них изо рта шла кровь. Вероятно, это был тот самый слуга, которого ударил Йо Май. Судя по всему, он намеревался отплатить маюнде за удар, так как сменил кнут на большой камень. Он занес этот камень над Йо Май, в то время как его товарищ уселся на грудь маюнде, вжав коленями его руки в песок.
Я успел подскочить к ним за секунду до того, как слуга опустил камень. Гнев придал мне сверхчеловеческих сил. Бросившись на слугу Дегона, я пнул его в коленную чашечку и одновременно ударил кулаком по спине. Слуга выронил камень и упал. Сделав шаг к нему, я поспешил ударить его локтем в лоб и быстрым движением толкнул второго слугу. Тот слетел с груди Йо Май и, описав дугу, упал на песок.
Когда он попытался подняться, я уже был рядом с ним и, схватив его за затылок, ударил кулаком в висок, отключив парня на весь остаток ночи. Выпрямившись, я посмотрел на второго противника и, убедившись, что он тоже не представляет угрозы, опустился на колени рядом с Йо Май.
Весь бой закончился настолько быстро, что молодой воин маюнде даже не понял, что произошло. А может, он и не мог этого понять, так как взор его затуманился. Я даже не был уверен, узнает ли он меня.
Туземец выглядел ужасно. Слуги Дегона явно сорвали на нем свою злость: из многочисленных ран на теле сочилась кровь, а рука, очевидно, была сломана. Осторожно склонившись над Йо Май, я устроил его голову поудобнее и коснулся ладонью переносицы. Я почувствовал…
Боль. Жестокую боль, ворочавшуюся в глубине истерзанного тела. И страх. Что‑то огромное, мрачное, сгустком мглы свернувшееся на дне его души и протягивавшее невидимые ледяные пальцы к мыслям маюнде… 
Я услышал шаги за моей спиной и, подняв голову, натолкнулся на взгляд Шеннона. Маг обнажил меч и встал рядом со мной в боевую стойку, готовясь прикрыть меня, если из пещеры выйдут другие слуги Дегона.
– Он умирает, – тихо произнес я.
На лице Шеннона не отразилось ни малейших эмоций, и я, повернувшись к молодому маюнде, сделал все, что мог. Прикоснувшись ко лбу Йо Май, я установил контакт с его сознанием и в меру своих возможностей уменьшил боль.
Взгляд туземца прояснился. Несколько бесконечных секунд он смотрел на меня, а затем его избитое лицо осветила улыбка.
– Ты пришел… белый человек, – простонал он. – Что… что ты сделал?
– Я сделал недостаточно, – тихо ответил я. – Но тебе не нужно бояться. Боль не вернется.
Йо Май попытался кивнуть.
– Я… знаю, – запнувшись, сказал он. – Я… не боюсь. Смерть никому не приносит… боли.
– Это чепуха, – возразил я.
– Нет, Роберт Крейвен, – ответил он, – я умираю. Но это… не страшно.
Помолчав, он сделал глубокий вдох, и его лицо исказилось в болезненной гримасе. Я усилил свою духовную хватку, но все же чувствовал, что тьма в его мыслях становится все глубже.
– Ты был прав, белый человек, – продолжил Йо Май. – Чужие… боги сильнее наших.
Он закашлялся и, мучительно изогнувшись, хотел что‑то добавить, но силы покинули его.
– Шеннон! – воскликнул я. – Ну пожалуйста!
Помедлив, Шеннон опустился рядом со мной и, спрятав меч, коснулся висков Йо Май. Я не знал, что он делает, но это явно было действеннее той помощи, которую оказал я. Взор маюнде вновь прояснился, а в голосе зазвучала жизнь.
– Что произошло, Йо Май? – тихо спросил Шеннон.
– Чужие боги, – ответил маюнде, глядя на меня. – Они пришли, Роберт Крейвен. Мой… мой народ пытался укрыться в священных пещерах, но они уже были там.
– Они  – это кто? – наседал Шеннон.
Я с укоризной посмотрел на него, но затем понял, что Шеннон прав. Нам нужно знать о том, что произошло в священных пещерах маюнде, иначе на нас нападут те же создания, которые победили племя Йо Май.
– Демоны, – простонал маюнде. – Они пришли ночью. Наш бог прогневался, но они были сильнее.
– Кто? – продолжал настаивать Шеннон.
Йо Май застонал. Я видел, как его взгляд опять затуманился, и на этот раз сила смерти оказалась могущественнее Шеннона.
– Оставь его, – с грустью произнес я. – Он умирает.
– Демоны, – выдохнул Йо Май. – Они вышли из моря, белый человек. Они уничтожили народ Кракатау, как уничтожат и ваш народ.
– Что ты имеешь в виду? – переспросил Шеннон.
Внезапно взгляд Йо Май стал осмысленным, но я чувствовал, что это его последняя попытка. Пальцы туземца впились в мою ладонь, так что мне пришлось сжать зубы от боли.
– Море, – прошептал он. – Смерть пришла из моря, белый человек. Она победила нашего бога, как победит и вашего. Смерть придет, когда наступит ночь, и вы умрете. Вы все умрете, как мой народ пре…
Он не договорил. Его глаза закатились, а хватка внезапно ослабла. Маюнде был мертв.
Помедлив, я склонился и, осторожно закрыв мертвецу глаза, взглянул на Шеннона.
– Ты же знаешь, что имел в виду Йо Май, – сказал я.
Шеннон покачал головой, но я знал, что он лжет. Я почувствовал бы это, даже не будь у меня сверхъестественной способности отличать ложь от правды.
– Город. Они нападут на город.
– Это всего лишь предположение, – ответил Шеннон, помолчав.
– Предположение? – Я не мог поверить собственным ушам. – Да ты что, Шеннон! Ты же видел это чудовище! Ты видел гарнизон Тергарда! Неужто ты забыл, что там произошло? Это тот же самый монстр! Он выполз на сушу и уничтожил людей Тергарда! Он напал на маюнде! И он обязательно вернется, чтобы атаковать город!
– Все это лишь наши предположения, – упрямо повторил Шеннон, – ибо они основаны на словах умирающего, который, возможно, был просто не в себе. У нас нет никаких оснований верить ему. Что нам, по‑твоему, теперь делать? – Он рассерженно указал на море. – Может, нам следует поплыть за этой тварью и уничтожить ее?
– Нет, – в ярости ответил я. – Нам нужно предупредить жителей городка.
– Предупредить?! – ахнул Шеннон. – Ты что, спятил?! Хармфельду только того и надо, чтобы мы вернулись туда. А у нас нет времени. Дегон не станет ждать нашего возвращения. Если он вскроет ПЕЧАТЬ и выпустит ТУЛЬСАДУУНОВ из другого временного измерения, то мы потеряем не просто город, Роберт!
Именно это заявление и подтолкнуло меня к принятию решения. В словах Шеннона был тот же холод и безразличие, которые он пытался поселить в моей душе.
Я встал.
– Я возвращаюсь. Мне наплевать на Хармфельда и его корабль. А недоразумение как‑то прояснится.
– Да тебя же повесят на самой высокой мачте «Цуйдермаара»! – возмутился Шеннон. – Роберт, я тебя умоляю! Скорее всего, это наш последний шанс задержать Дегона. Не следует его упускать.
– Я пошел. Если ты считаешь, что все настолько плохо, то иди к Дегону сам. Я и так был бы для тебя лишь обузой.
Шеннон в ярости сжал кулаки и собрался что‑то сказать, но я успел перебить его:
– Я ухожу, Шеннон, нравится тебе это или нет.
– Как хочешь. – Шеннон поджал губы. – Но если ты думаешь, что я появлюсь в самый последний момент, чтобы спасти тебя, то ошибаешься.
Встав, он убрал меч в ножны. Выражение недовольства исчезло с его лица, но я чувствовал, что он лицемерит. Это был расчет, как, возможно, и все, что мне пришлось пережить с тех пор, как мы встретились вновь.
– Когда‑то мы были друзьями, Роберт, – мягко произнес он. – Умоляю тебя во имя нашей дружбы, не делай этого!
– Друзьями? – Я покачал головой. – О нет, Шеннон. Человека, которого я считал своим другом, мне довелось видеть в последний раз на «Дегоне». Я не знаю, что с ним случилось, но ты – не он. Уже не он. – Я мотнул головой в сторону городка. – Можно мне взять лодку?
– Пожалуйста, – вспылил Шеннон.
Повернувшись, он быстро направился к пещере, даже не пожелав мне удачи.

И вновь за иллюминаторами царила ночь, но это была ночь по ту сторону тьмы – более темная, чем чернота, и более тихая, чем молчание. Одиночество, которое было сильнее пустоты, наполнявшей стальной корабль. Гул машин утих, и даже рокот воды, бившейся о корпус корабля, сменился другим, чуждым, звуком, который напоминал некие мягкие переливы и напевы, будто сама вечность шелковыми пальцами гладила иссиня‑черную сталь «Наутилуса».
– Еще долго?
Голос Немо, казалось, звучал издалека – такой чужой в этой комнате, где царила бесконечная тишина. Иллюминаторы двумя круглыми стеклянными глазами выдавались из рубки «Наутилуса», а перед ними клубились черно‑синие тени, являвшие собой сгустки извечного Ничто. «Наутилус» подергивался, словно раненый зверь, хотя при этом не двигался.
Немо знобило. Океан, по которому уже целую вечность плыл «Наутилус», принадлежал другому, чуждому, миру, в каком они не должны были оказаться. Все здесь пугало капитана. Он не мог больше доверять своим глазам и ушам. Мир распался на тысячи осколков с того самого момента, как Говард начал…
Да, а что же он, собственно говоря, делал?
Все это время Немо находился рядом с Говардом, но ему так и не удалось хотя бы приблизительно понять, что же делает этот черноволосый человек с лицом аскета. Внешне Говард оставался спокоен и, застыв перед одним из иллюминаторов, стоял там настолько тихо, что нужно было прислушиваться, чтобы понять, дышит ли он. И при этом он плел заклинание, изменяющее реальность.
И тут что‑то произошло. Немо не мог бы объяснить, что именно, но невидимые волны, бьющиеся о корпус корабля, изменились, став быстрее и гуще, и внезапно в этих волнах действительно  появились тени. Корабль ощутимо качнуло, и звуки реальности вернулись вновь. Гул машин, рокот воды и тихий перестук на грани слышимого – все, что составляло дыхание корабля. Поток этих звуков захлестнул Немо столь неожиданно, что в первый момент он даже испугался.
И тут Говард покачнулся и едва не упал.
Вскрикнув, Немо бросился к нему, но Рольф оказался быстрее. Он успел подхватить Говарда и, осторожно опустив его на пол, подложил ему под голову свой пиджак.
– Что случилось? – испуганно переспросил Немо.
– Ничего, – коротко ответил Рольф. – Все нормально.
Немо в изумлении переводил взгляд с иллюминатора на лицо Говарда и обратно. За стеклянными глазами «Наутилуса» вновь был океан, а вдалеке показались расплывчатые черные тени – это был рой из миллионов осьминогов и каракатиц, преследовавших корабль. Казалось, жизненная энергия покинула Говарда. Его дыхания почти не было слышно, а лицо побледнело.
– Что с ним? – повторил свой вопрос Немо.
Он понимал, что Лавкрафт не случайно потерял сознание в тот самый момент, когда «Наутилус» вывалился обратно в реальность.
– Мне… мне позвать Обота? – запнувшись, спросил он.
Покачав головой, Рольф вновь склонился над Говардом.
– Нет, не надо. Он скоро придет в себя.
Немо уже хотел возразить, но в этот момент Говард со стоном открыл глаза. Взгляд его затуманился. Маг дрожал от холода и слабости, а на лбу выступили капельки пота.
– Все эти твои магические фокусы… – пробормотал Немо, качая головой.
Он попытался улыбнуться, делая вид, что шутит. Ему не хотелось показывать Говарду своих истинных чувств. Но, конечно же, ни улыбнуться, ни скрыть свои чувства капитану не удалось.
– Это не магические фокусы, – ответил Говард слабым голосом. – Это…
– Избавь меня от долгих объяснений, друг мой, – прервал его Немо, махнув рукой. – Тебе лучше знать, что даже твои способности имеют определенные рамки.
– Вот уж спасибо. – Говард попытался подняться с пола, но ему не хватило сил.
Немо постарался сделать вид, что сердится.
– Как бы то ни было, мне не хотелось бы вмешиваться в борьбу с кучкой обезумевших рыцарей‑крестоносцев, пытающихся проповедовать всякую чушь.
– Чушь? – Говард улыбнулся. – Ну да, ну да.
Немо понимал, что его друг не хочет говорить на эту тему. Во‑первых, он был не рядовым тамплиером, а во‑вторых, членов ордена вряд ли можно было бы назвать кучкой рыцарей‑крестоносцев. Говард Филлипс Лавкрафт был одним из легендарных магистров ордена, человеком, обладавшим такими знаниями и силой, которые, с точки зрения большинства людей, давали ему способности мага. Сплетенное им заклинание на самом деле не было связано с применением магии, и все же очень многим его действия наверняка показались бы волшебством. И это понятно, ведь Говард сумел провести такой огромный корабль, как «Наутилус», сквозь толщу времен  лишь благодаря силе своей воли. Таковы были особые способности магистра Времени. 
Немо внутренне вздрогнул, попытавшись представить себе, какой невообразимой силой обладал человек, способный манипулировать временем. Говард тоже понимал это, и именно по этой причине оставил орден и поклялся себе, что больше никогда не воспользуется силами, которыми он обладал.
Так было до сегодняшнего дня.
Неожиданно размышления Немо прервал свисток. Оглянувшись, капитан поднял трубку бортового переговорного устройства и поднес ее к уху.
– Слушаю, – выдохнул он.
– Над нами какой‑то корабль, мой капитан, – послышался голос дежурного офицера. – В четырех милях от нас по правому борту.
– Так опуститесь поглубже, черт побери, – раздраженно ответил Немо. – Сейчас на это нет времени.
Немо почувствовал, что человек на другом конце провода нервно вздрогнул.
– Простите, мой капитан, – продолжил офицер, выдержав многозначительную паузу. – Но вам лучше спуститься сюда. Тут… еще кое‑что.
Не вдаваясь в расспросы, Немо положил трубку и, повернувшись на каблуках, выбежал из салона «Наутилуса».

Корабль спящим китом лежал перед берегом. Даже вблизи, освещенный лунным сиянием, он казался лишь тенью, огромной тенью. Я прислушался. Звуки ночи смешивались с тихим плеском волн о деревянную корму, поскрипыванием снастей и шагами дежурного по палубе.
Я приближался к кораблю со стороны моря. Конечно же, я не рассчитывал на то, что мне удастся пройти такое расстояние незамеченным, однако судьба была ко мне благосклонна. Видимость была настолько плохой, что дежурный на борту «Цуйдермаара» не заметил бы крошечный пинас, даже если бы стал искать его. Кроме того, вряд ли команда корабля ожидала, что я приду к ним по доброй воле, да еще со стороны моря.
Устало выпустив из рук весла, я позволил течению пронести пинас последние сто ярдов до корабля. Мой взгляд скользнул по черной поверхности моря и темной береговой линии Кракатау. В городке было темно. Я не заметил ни одного огонька. На мгновение я даже подумал, что опоздал и теперь увижу там лишь оставленные людьми дома и следы чудовищной неравной борьбы…
Отогнав от себя мрачные мысли, я еще раз осмотрел море. И вновь у меня возникло странное чувство, будто за мной следят чьи‑то недобрые глаза. Море было спокойным и блестело, как волнистое зеркало. Оно поглощало слабый свет, пробивавшийся из‑за облаков, и излучало что‑то чуждое и злое.
А может, мне все это лишь казалось?
Осторожно, словно человек, протягивающий руку к железу и опасающийся, что это железо раскалено, я раскрыл свое сознание и начал прощупывать беспросветные просторы моря.
Я почувствовал…
Жажду. 
Неописуемую животную жажду и плотский голод. А еще ярость. 
Ярость ко всему живому, ко всем существам, укравшим мир, который по праву принадлежал им. Это была ненависть, огненной болью ворвавшаяся в мое тело. 
Испуганно вздрогнув, я заблокировал свое сознание от этих деструктивных импульсов и закрыл глаза. Мои руки дрожали. Установленный контакт продержался не дольше мгновения, но и этого хватило для того, чтобы подвести меня к краю безумия.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что же это было. Я установил контакт с сознанием чудовищного черного существа, с которым мы столкнулись у входа в пещеру Дегона. Это существо не мыслило в прямом смысле этого слова, его сознание было даже ниже уровня звериного сознания. Ужасное существо действовало, подчиняясь инстинктам и безусловным рефлексам. Но тем не менее его разум был настолько мрачным и чуждым, что более длительный телепатический контакт мог бы разрушить мое сознание. К реальности меня вернул глухой удар. Встрепенувшись, я инстинктивно схватился за шпагу, но с облегчением вздохнул, увидев, что мой пинас просто столкнулся с «Цуйдермааром», а вовсе не с каким‑то черным чудовищем, вынырнувшим из моря.
Но монстр был близко, очень близко. Я чувствовал его. Я чувствовал, что он вот‑вот настигнет меня.
Поспешно схватившись за весла, я поплыл вдоль корпуса корабля, все время глядя вверх. Мне не пришлось долго ждать. Глухой удар, с которым пинас столкнулся с корпусом военного корабля, был услышан наверху, и уже через несколько секунд над поручнями показалась тень дежурного. Встав, я отбросил весла и начал дико размахивать руками. Мое знание голландского языка ограничивалось словами «mijnheer»[Mijnheer – мингер, господин (голл .). ] и «bedank»[Bedank – спасибо (голл. ). ], так что я мог лишь надеяться на то, что дежурный понял значение моих жестов.
Человек на борту прокричал что‑то в ответ, но я его не понял. Подождав несколько секунд, он скрылся из виду, и я услышал его шаги на палубе.
Но, кроме того, я услышал еще кое‑что…
К монотонному плеску волн примешивался другой звук, свидетельствующий о том, что глубоко под водой двигалось какое‑то массивное тело. Я испуганно огляделся по сторонам. От резкого движения пинас закачался, и я, потеряв равновесие, схватился рукой за корпус «Цуйдермаара», чтобы не упасть. Выпрямившись, я увидел появившуюся на еще недавно спокойной поверхности моря рябь.
Это было странное и пугающее зрелище. В четверти мили, с другой стороны от «Цуйдермаара», вода начала бурлить, как будто из морских глубин поднималось что‑то огромное и тяжелое. А затем… образовалась высокая волна, которая двинулась точно в сторону моего пинаса.
В этот момент я услышал гул голосов наверху. Подняв голову, я заметил с полдюжины теней у поручней.
– Бога ради, поторопитесь! – крикнул я.
Не знаю, поняли ли они мои слова или же это было просто совпадением, но уже через секунду мне бросили веревочную лестницу, которая, разворачиваясь, ударилась о корму корабля в двух ярдах от моей лодки.
Я поспешно оглянулся. Пенящаяся волна уже приблизилась, и ее скорость продолжала увеличиваться! От «Цуйдермаара» ее, как и от меня, отделяло ярдов сто. На мгновение мне показалось, что я вижу за волной огромную тень, очертания гигантского распухшего тела, протягивавшего ко мне свои черные щупальца…
Голоса над моей головой стали оживленнее, так как матросы, вероятно, заметили это гигантское существо, живой торпедой двигавшееся к «Цуйдермаару». В десяти ярдах от меня раздался мощный всплеск, и я изо всех сил начал карабкаться по веревочной лестнице наверх.
И тут я услышал громкий треск, а уже через полсекунды пинас под моими ногами исчез, оставив на поверхности моря лишь пену и щепки. По кораблю что‑то ударило, и «Цуйдермаар», затрещав, медленно накренился. Я вскрикнул и изо всех сил схватился за веревочную лестницу. От напряжения у меня сперло дыхание, и я едва удержался, когда корабль по инерции наклонился в противоположную сторону. После того как я с силой ударился о деревянный борт, мне чудом удалось подняться выше и не упасть в море.
Продолжая карабкаться, я в отчаянии оглянулся на море. От пинаса не осталось и следа, а рядом с «Цуйдермааром» появилась огромная черная масса, из которой, ударяясь о корпус корабля, наверх тянулись ужасные щупальца. Одно из щупалец дотронулось до веревочной лестницы и, обвившись вокруг нее, дернуло ее вниз. От рывка я чуть не упал.
И тут я увидел, как из черной массы начало подниматься второе щупальце, толщиной с руку. Оно двигалось прямо ко мне! Отчаяние придало мне сил, и я стал еще быстрее карабкаться наверх, но щупальце следовало за мной буквально по пятам. Чудовищные размеры придавали его движениям обманчивую медлительность, но на самом деле оно было невероятно быстрым. Обезумев от страха, я все же продолжал подниматься и, увидев чью‑то руку, в слепой панике вцепился в нее. Меня подхватили и помогли перебраться через поручни.
По меньшей мере попытались помочь.
Щупальце обвилось вокруг моей левой ноги и, резко дернув меня вниз, потянуло к себе. Вскрикнув от боли и ужаса, я ударился подбородком о поручни и чуть не потерял сознание. За меня схватилось множество рук, и внезапно я оказался в окружении матросов, которые изо всех сил затягивали меня на борт корабля, пытаясь вырвать из хватки щупальца. Я испугался, что сейчас меня разорвут на две части, но в конце концов одному из матросов пришла в голову удачная идея, и он, сорвав с пояса большой меч, одним ударом перерубил щупальце. Другие матросы не успели отреагировать на это движение, и мы все вместе кубарем покатились по полу.
Когда я поднял голову, на палубе царил настоящий хаос. Я лежал на полу, так что борт корабля закрывал мне вид на море, и не видел происходящего внизу, но оттуда поднималось множество черных щупалец. Над поручнями высился целый лес гигантских черных змей, тянувшихся к испуганным матросам. Слышались крики и выстрелы. Внезапно один из матросов повис, размахивая руками и ногами, в двух ярдах над поручнями. Одно из щупалец тащило его в море. Забыв об опасности, в которой находился буквально секунду назад, я вскочил и, выхватив шпагу из своей трости, вогнал острую сталь по рукоять в черную плоть.
Результат был именно таким, как я и ожидал.
Щупальце дернулось, изогнувшись в судороге, и отбросило матроса обратно на палубу. В том месте, куда вошла моя шпага, образовалась большая рана, и через несколько секунд часть щупальца превратилась в серую массу, которая, забурлив, вскоре улетучилась, словно кислотный пар. Разложение волной прокатилось по щупальцу до самого основания, так что все оно посерело и расползлось, будто воск, слишком долго лежавший на солнце.
Уже не обращая на это внимания, я, обернувшись, ударил шпагой по второму щупальцу, а затем еще одним ударом отрубил третье в тот самый момент, когда оно пыталось обернуться вокруг матроса, не успевшего среагировать на опасность.
Послышался новый удар, и корабль качнуло. К реву воды под судном примешался еще один звук, ужаснее которого мне не приходилось слышать никогда. Это был вопль, преисполненный гнева и неудержимой ярости.
За моей спиной кто‑то испуганно вскрикнул, и я, повернувшись, краем глаза успел заметить движение и наотмашь ударить шпагой. Щупальце, пытавшееся схватить меня, распалось, превратившись в серую слизь. Но тут же снова раздался крик, и я увидел, как бежавший ко мне человек споткнулся: вокруг его ног обвилось еще одно черное щупальце, принявшееся тащить свою жертву за борт. Подпрыгнув к нему, я замахнулся и одним ударом перерубил отвратительную конечность чудовища. Из щупальца повалил серый дым, и от ужасной вони у меня перехватило дыхание. Закашлявшись, я пинком сбросил с себя готовое превратиться в слизь щупальце и помог упавшему подняться на ноги.
Лишь в этот момент я заметил, кому спас жизнь.
Должно быть, лейтенант Хармфельд удивился не меньше меня, так как, несмотря на не терпящую отлагательств ситуацию, в которой мы очутились, он секунд на пять впал в оцепенение.
– Крейвен? – с изумлением выдохнул он. – Вы?..
Это был явно риторический вопрос, к тому же у меня не было времени отвечать на него, поскольку черный монстр не собирался отступать. Я всего лишь сделал ему больно, но даже силы моей шпаги не хватало на то, чтобы уничтожить его. Возможно, я разозлил чудовище, так как настоящая атака началась только сейчас.

Корабль, на который была направлена подзорная труба, казался маленьким, словно потерянная в безбрежных просторах морей игрушка. Его паруса мокрыми тряпками болтались на рее, а сам корабль, подхваченный течением, двигался к острову через плотную завесу тумана. Странно, но это был единственный участок, окутанный туманом: мощности перископа хватало на то, чтобы осмотреть поверхность моря на много миль вокруг, и везде видимость была достаточно хорошей. И только вокруг корабля, поднимаясь над водой, легкой дымкой вился туман.
– Вы это хотели мне показать? – опустив перископ, спросил Немо.
Старший офицер покачал головой и, нервно проведя языком по губам, кивнул в сторону круглого серого экрана, который тусклым зеркалом мерцал на утыканном переключателями командном пульте «Наутилуса».
– Нет, мой капитан, – сказал он. – Посмотрите сами.
Немо с любопытством склонился над пультом и нахмурился. На темном экране можно было разглядеть лишь, казалось бы, бессмысленное переплетение линий, полос и бесформенных теней, но наметанный глаз Немо тут же различил точное изображение той области моря, где сейчас находилась подводная лодка. Взгляд капитана на секунду задержался на вытянутой расплывчатой тени, которая, как он знал, была изображением корабля, увиденного им через перископ, а затем скользнул на вторую тень размером побольше.
– Что это?
Услышав голос, Немо удивленно оглянулся.
– Говард! – испуганно воскликнул он. – Ты должен лежать в каюте и отдыхать.
Но Лавкрафт лишь отмахнулся от слов капитана. Надо сказать, он до сих пор выглядел больным: несмотря на то что лицо уже утратило неестественную бледность, до нормального цвета было еще далеко; кожа его оставалась землисто‑серой, а глаза лихорадочно блестели.
– Что это, Немо? – повторил Говард, склонившись над пультом и с удивлением глядя на круглый экран.
– Это, – Немо указал на тень поменьше, – корабль, который заметил дежурный.
Его палец переместился на вторую тень. Странно, но видневшееся на матово‑сером экране расплывчатое светлое пятно, которое постоянно меняло форму и размер, вызывало ощущение опасности.
– А вот что это , я не знаю.
– Второй корабль?
– В пятидесяти саженях под водой?
Говард задумался.
– Какое‑то животное? Может быть, это кит?
– Вряд ли, – помедлив, ответил Немо. – Он слишком большой. Даже кашалот был бы в четыре раза меньше.
С выражением крайнего удивления на лице Говард задумчиво уставился на круглый экран.
– Два года, – внезапно пробормотал он. – О господи… Да, это возможно.
– Что  возможно? – с нажимом спросил Немо.
– Наша позиция, – продолжил Говард, словно не услышал вопроса. – Каково наше точное местоположение, Немо?
Когда капитан назвал ему цифры, Говард, казалось, удивился еще больше.
– Корабль! – воскликнул он. – Где он? Мы пересекаем его курс?
Немо покачал головой.
– Я могу показать его. – Немо кивнул на перископ. – А в чем дело? Мы ведь сейчас в прошлом, Говард. Вряд ли Роберт на борту этого корабля.
И вновь Говард проигнорировал его слова.
Подскочив к перископу, Лавкрафт выдвинул трубу и приник к окуляру. Секунд пятнадцать он неотрывно смотрел в линзы, а затем, вскрикнув, отпрыгнул в сторону и махнул рукой Рольфу, стоявшему у двери.
– Погляди, Рольф! Быстро! Скажи мне, что я прав!
Слуга Говарда молча повиновался. Он точно так же уставился в перископ и точно так же вскрикнул.
– Это невозможно! – выдохнул Рольф. – Она! Черт побери, она! Это ж «Леди»!
– «Леди»? – Немо уже ничего не понимал. – О чем вы говорите, Говард? Ты знаешь этот корабль?
– Знаю?  – охнул Говард. – Знаю? Господи, Немо, это же… Это же «Туманная леди»! Мы должны немедленно сменить курс!
– Сменить курс? Зачем?
– Пожалуйста, не задавай вопросов, Немо, – волнуясь, сказал Говард. – Просто сделай то, что я тебе говорю. Умоляю тебя! Возможно, все это безумие сейчас закончится.
Посмотрев на него, Немо покачал головой, но послушно повернулся и отдал приказ человеку у пульта. В глухом звуке двигателей ничего не изменилось, но Говард знал, что «Наутилус» сейчас на полной скорости движется против течения, направив расположенный на носу таран в сторону маленького корабля в пяти морских милях отсюда. Подойдя к рулевому, он склонился над его плечом и стал смотреть на серый экран с двумя неровными тенями.
– Боже мой, а ведь у нас все может получиться! – воскликнул он. – Нам просто должно повезти, Немо. Нам немножко должно повезти, и тогда…
– И тогда – что? – послышался голос у двери.
Вздрогнув, Говард резко повернулся и уставился на внезапно появившуюся темноволосую девушку.
– Ничего, – помедлив, сказал Говард. – Вас это, знаете ли, не касается.
– Вы так думаете? – Обойдя Говарда, Дженнифер посмотрела через его плечо на экран и неожиданно побледнела. – Вы что, с ума сошли? – вырвалось у нее. – Вы же прекрасно знаете, что не имеете права так делать!
– Не имеет права делать что ? – вмешался Немо. – Может, кто‑нибудь в конце концов объяснит мне, что здесь происходит?!
– Ваш друг Говард полностью потерял рассудок! – вспылила Дженнифер. – Он хочет всех нас убить! И не только нас!
– И что все это значит, Говард? – возмутился Немо.
Говард не ответил, поэтому Немо вновь повернулся к Дженнифер.
– Если вы сейчас же не объясните мне, что это за выходки, то вам придется провести остаток путешествия в карцере, юная леди, – в ярости выпалил он. – Причем здесь корабль? И что это за штука рядом с ним?
– Этот корабль, капитан Немо, – ответила Дженнифер, не сводя глаз с Говарда, – «Туманная леди», корабль, на котором Роберт Крейвен и Родерик Андара в 1883 году плыли к побережью Шотландии.
– Андара? – охнул Немо. – Андара на борту?
– Он на борту, и он умрет, – сказала Дженнифер.
– Ну уж нет, – заявил Говард. – Я наверняка смогу этому помешать. – Он повернулся к Немо. – Ты только подумай, Немо! – В его голосе зазвучали заговорщические нотки. – Родерик в сто раз сильнее Роберта. Его смерть была такой бессмысленной! Вместе с ним мы можем загнать всю эту проклятую банду туда, откуда она выползла. И он мог бы продолжить обучение Роберта в десять раз быстрее и лучше, чем я. А еще он…
– А та тень, что следует за кораблем, – продолжила Дженнифер, не обращая внимания на Говарда, – это инкарнация Йог‑Зотота, Немо. Чудовище, которое уничтожит «Туманную леди» и убьет Родерика Андару.
– Йог‑Зот… – Немо осекся, его глаза округлились. – Ты что, хочешь, чтобы я напал на одного из ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ?
– Это же не ВЕЛИКИЙ ДРЕВНИЙ! – вспылил Говард. – Это лишь его воплощение. Существо из плоти и крови, которое можно ранить и убить. «Наутилус» способен его уничтожить. Одна торпеда – и все закончится, Немо. Давай сделаем это! Такого шанса у нас уже никогда не будет.
– Это шанс изменить будущее, – сказала Дженнифер. – И вам, разумеется, известно, что произойдет, если вы пойдете на такой риск, Лавкрафт. Именно вы должны знать, насколько чувствительны ткани времени. Крошечное вмешательство, ошибка – и судьба всего мира может измениться.
– Это правда? – спросил Немо.
Говард не ответил, но его молчание говорило само за себя.
– Конечно, это правда, – вновь вмешалась Дженнифер. Взглянув на экран, она повернулась к Говарду, и в ее глазах появилось сожаление. – Я вас понимаю, Говард. На борту этого корабля находится ваш лучший друг, человек, который умрет через несколько часов. Но вам хорошо известно, что вы не должны изменять того, что уже произошло. Слишком многое подвергнется переменам, вернись Андара в Англию живым. Если «Наутилус» нападет на Йог‑Зотота и уничтожит его, то это вызовет темпоральный парадокс.
– Говард, это так? – тихо спросил Немо.
– Это возможно . – Говард отвел глаза. – Но ведь все может выйти и по‑другому. Черт побери, Немо, ты же знаешь, что нам нужна любая помощь, которую мы можем получить. Андара знает о ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ больше, чем все мы вместе взятые. Пойми, у него достаточно силы, чтобы справиться с самим Ктулху!
Немо взглянул на север, где в черных водах моря плыли «Туманная леди» и ее демонический спутник.
– Я понимаю, что ты хочешь спасти своего друга, Говард. Но если она права, – Немо указал на Дженнифер, – то это вызовет… как вы его назвали?
– Темпоральный парадокс, – повторила Дженнифер.
– Темпоральный парадокс, – согласился Немо. – В отличие от тебя я не разбираюсь в вопросах времени, Говард. Ты сам это нам доказал. Итак, я спрашиваю тебя, можешь ли ты гарантировать, что вред не будет больше пользы?
Говард молчал.
– Он не должен этого делать, Немо, – после паузы сказала Дженнифер. – Может, ничего и не произойдет. Может, Родерик Андара останется жив и победит ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Но может случиться и так, что все мы погибнем. Никто не знает, что произойдет, если нарушить основные законы времени. Скорее всего, наш мир просто прекратит существовать в тот самый момент, когда вы пошлете свою первую торпеду.
Повисло долгое молчание, а затем Немо, печально взглянув на Говарда, повернулся к рулевому и поднял руку.
– Мы погружаемся. Наполнить балластные цистерны, курс на юг.
И вновь в шуме двигателей ничего не изменилось, но все знали, что огромный корабль со скоростью торпеды ушел на глубину, еще раз изменив курс.
А в полумиле над ним и в пяти милях к северу маленький корабль под названием «Туманная леди» плыл навстречу своей судьбе…

Корабль опять задрожал, но сейчас это уже не был звук резкого удара, а скорее глухое потрескивание и хруст, будто чья‑то огромная рука обхватила корпус «Цуйдермаара» и начала сжимать его.
Где‑то с другой стороны корабля послышались крики и зазвучали выстрелы. Дрожь в корпусе усилилась. По палубе бегали матросы. За спиной Хармфельда поднялись черные щупальца и потянулись к нему.
Оттолкнув лейтенанта в сторону, я ударил шпагой по щупальцам, но чудовище, похоже, наконец‑то догадалось, какая опасность исходит от моего лезвия: щупальца отдернулись и попытались напасть на меня с разных сторон. Отпрыгнув, я перехватил шпагу двумя руками и начал ожесточенно отбиваться.
Острая сталь уничтожила с полдюжины отвратительных щупалец, и я на секунду смог передохнуть. Однако из моря поднимались новые и новые щупальца, и я внезапно понял: чудовище изменило свою тактику!
Я с ужасом увидел, что на сей раз это были уже не толстые осьминожьи щупальца, а бесчисленное количество тонких блестящих нитей не толще волоса. И их были тысячи! Вероятно, монстр в какой‑то момент понял, что единственный серьезный противник, который находится на борту этого корабля и который способен нанести ему настоящий вред, – это я. Если раньше мне казалось, что это существо действует, повинуясь инстинктам, то теперь до меня дошло, что оно обладает сознанием, хотя и демоническим.
Отпрыгнув в сторону, я начал махать шпагой, разрезая тонкие нити, смертоносной паутиной устремлявшиеся ко мне, но эти ползущие по палубе и сворачивающиеся в толстые бечевки волоски тут же отдергивались, как только к ним приближалось мое лезвие. К тому же на месте каждой нити, которую я перерезал, возникали сотни новых.
И тут произошло то, что и должно было произойти…
Моего лица коснулось что‑то мягкое и липкое. Прикосновение было совсем легким, и я, вскрикнув, отшатнулся, успев отсечь нить. Но все же я отвлекся, и этого оказалось достаточно, чтобы в мое тело впились сотни две тонких волосков, которые мгновенно обернулись вокруг моей правой руки. Из‑за резкого рывка я потерял равновесие и упал. Но когда я попытался освободить руку, разрывая нити, мои движения были весьма ограничены.
Именно в этот момент давление тончайших щупалец усилилось. Шпага выскользнула из моих рук и ударилась о палубу. В то же мгновение щупальца, обхватив мои ноги, с невероятной силой потащили меня к поручням. Я в отчаянии попытался схватиться за что‑нибудь левой рукой, но быстро понял: даже если мне удастся это сделать, моих сил не хватит на то, чтобы оказать монстру сопротивление. Щупальца продолжали волочить меня к поручням, а затем подняли в воздух. У меня перед глазами все завертелось. Черный монстр удвоил свои силы, пытаясь выбросить меня за борт.
Я не заметил, когда рядом со мной возникла чья‑то фигура. Блеснул металл, и острый клинок разрубил нити, удерживающие мою руку. Упав, я перекатился на бок. Хармфельд молотил моей шпагой, будто топором, перерубая тонкие нити, которые оплели мои ноги. От перенапряжения у меня закружилась голова, но уже через секунду я сумел подняться, ловя ртом воздух. Благодарно взглянув на Хармфельда, я протянул руку за шпагой.
Лейтенант помедлил, и я увидел в его глазах какое‑то странное выражение. Однако потом он кивнул, бросил мне оружие и обнажил свою офицерскую саблю.
– Мы квиты, Крейвен, – сказал Хармфельд.
Развернувшись, он с занесенной саблей бросился помогать своим людям.
Битва подходила к концу. Матросы Хармфельда отрубали щупальца быстрее, чем те поднимались из моря. Я, конечно, понимал, что для гигантского монстра эти удары были лишь покалыванием, но все же этих покалываний было много . А от тех ударов, которые наносил я, чудовищу действительно было больно, так как отрубленные моей шпагой щупальца не отрастали.
Минут через пять атака черного чудовища стала менее интенсивной. «Цуйдермаар» в последний раз вздрогнул от удара, море забурлило, и черный гигант вновь скрылся в беспросветных глубинах, из которых он поднялся.
Устало опустив шпагу, я прислонился к поручням, чтобы отдышаться. Через пару минут я увидел лейтенанта Хармфельда, сжимавшего в руках винтовку. Выражение его лица не оставляло ни малейших сомнений в том, что он был полон решимости ею воспользоваться.
– Что… что все это значит? – пробормотал я.
Но Хармфельд и бровью не повел.
– Спрячьте оружие, Крейвен, – тихо сказал он. – И поднимите руки вверх. Вы арестованы.
Вероятно, в этот момент у Хармфельда возникли серьезные сомнения в моей вменяемости, ибо я громко расхохотался ему в лицо и не смог остановиться даже тогда, когда двое матросов отняли у меня шпагу и связали мне руки за спиной.

КНИГА 4

С моря доносились крики. Крики, полные страха и безумия. Предсмертные крики. Тишину ночи взрезал грохот выстрелов и треск горящих домов, и к этой адской мелодии примешивался раскатистый рев, от которого у всех матросов на борту «Цуйдермаара» волосы вставали дыбом.
Такой рев вряд ли могло издавать какое‑либо живое существо.
– Что еще должно произойти, чтобы вы мне поверили? – сдавленно спросил я. – Там умирают люди, Хармфельд. Невинные  люди!
Капитан «Цуйдермаара» не обращал внимания на мои слова. Он даже не смотрел в мою сторону, избегая моего взгляда, и я чувствовал, что он вовсе не так спокоен, как старался показать. Его пальцы настолько сильно впились в поручни, как будто он хотел сломать их.
На борту военного корабля было холодно. Ночь черным покрывалом легла на море, и ее тишину нарушали предсмертные крики гибнущего города. Даже плеск волн утих, и можно было подумать, что мы находимся в другом мире. Хотя, наверное, так оно и было.
– Черт побери, ставьте же парус! – крикнул я, хотя, честно говоря, прекрасно понимал, сколь бессмысленны мои слова. – Мы должны убираться отсюда!
Капитан Хармфельд, опершись о поручни, с явным усилием оторвался от наблюдения за тем, что происходило на берегу, и взглянул на меня. Несмотря на то что ночь была очень темной, я видел, какой он бледный. С момента атаки чудовища прошло три часа, но страх настолько въелся в душу голландца, что он, похоже, до сих пор не пришел в себя.
– Я не могу, Крейвен. – В голосе лейтенанта звучало сожаление. – Я должен подождать, пока вернутся лодки. – Сжав пальцы в кулак, он вновь взглянул на остров. – Если бы хоть что‑то можно было увидеть!
– А я вам скажу, что там происходит! – в ярости воскликнул я. – Там точно такие же чудовища, как и то, что напало на «Цуйдермаар». И сейчас эти монстры уничтожают город и его жителей. И ваших людей в придачу.
Хармефльд побледнел еще сильнее. Его кадык нервно задергался, а правая рука еще крепче сжалась в кулак. Не сказав ни слова, он резко повернулся и вновь уставился на горящий город.
Все это началось полчаса назад. Мы с Хармфельдом сидели в капитанской каюте, перевязывая раны. Полученные нами повреждения нельзя было назвать серьезными, но их оказалось довольно много. Я, признаться, надеялся, что после всего происшедшего капитан наконец‑то возьмется за ум, но, к сожалению, ошибся. Хотя я откровенно рассказал ему обо всем, что случилось со мной после моего прибытия на Кракатау, он не поверил ни одному моему слову. Возможно, на его месте я отреагировал бы так же.
В какой‑то момент наше внимание привлекли крики, и мы выбежали на палубу. На небе стояла луна, однако ночь была слишком темной, чтобы мы могли рассмотреть, что происходит на острове. Крики не прекращались, и уже через несколько мгновений послышались первые выстрелы, а потом запылали дома. Но даже яркий свет пожаров, быстро охвативших весь город и порт, не давал возможности понять, что же там случилось.
Собственно говоря, Хармфельд просто выполнил свой долг, отправив пять пинасов «Цуйдермаара» с половиной своих морпехов на берег. И все же это было самое плохое решение из всех возможных. Я пытался предупредить его, но, естественно, этот упрямец меня не послушал.
Я был совершенно уверен в том, что ни один из его матросов не вернется живым. Первую вспышку пожара мы увидели полчаса назад, а потом огонь перекинулся даже на море, словно вода была покрыта пленкой горящей нефти.
Честно говоря, мне и не нужно было видеть происходящее. Моей фантазии вполне хватило на то, чтобы все это представить. Наверняка там были создания Дегона – такие же, как чудовище из протоплазмы, напавшее на «Цуйдермаар» и похитившее маюнде. А еще там, должно быть, находились его ужасные ссаддиты , устроившие этот чудовищный пожар.
Да, Хармфельду больше не видать своих солдат. Но и мы, оставшись здесь, тоже погибнем. Конечно, нам удалось отразить первое нападение чудовища, но это ни о чем не говорило. Я слишком хорошо знал Дегона, чтобы поверить в то, что он сдастся и легко пойдет на уступки.
– Тогда по крайней мере снимите с меня наручники! – требовательно произнес я. – Эти штуки не очень‑то удобные.
Нахмурившись, Хармфельд взглянул на тонкую серебристую цепь, соединявшую наручники. Казалось, он раздумывал, зачем они вообще там, но затем покачал головой.
– Наручники и не должны быть удобными.
– Черт побери, Хармфельд, я же спас вам жизнь! – вырвалось у меня.
Голландец вздрогнул, как от удара.
– Это нечестно, Крейвен, – сказал он. – Я вам, конечно, благодарен, но… – Замолчав, он вздохнул и вновь посмотрел на берег. – Я не могу. – Это прозвучало как извинение. – У меня есть приказ, и я должен его выполнять. Вы же знаете, почему я арестовал вас и вашего друга.
– Нет, – раздраженно ответил я. – Но, несомненно, вы сейчас обо всем мне расскажете.
– И зачем вам создавать такие сложности? – Хармфельд помрачнел. – Вы ведь не будете отрицать, что знали Эльдекерка? Вас видели вместе.
– Но я его не убивал! – выдохнул я. – И Шеннон не убивал. Совсем наоборот, лейтенант! Эльдекерк был на нашей стороне!
– На вашей стороне? – переспросил Хармфельд. – Что вы имеете в виду?
– Почему бы вам не рассказать мне, что произошло? – вопросом на вопрос ответил я. – И почему вы решили, что Эльдекерка убили мы с Шенноном?
– Он сам сказал, – ответил голландец. – Крейвен, его нашли с ножом в животе. Перед смертью он успел назвать ваше имя.
– И вы считаете, что этого достаточно, чтобы обвинять человека в убийстве? – возмутился я. – Вы что, с ума сошли?
– Нет, – улыбнулся Хармфельд. – Может быть, вы и не виноваты, Крейвен. Но если это так, тогда почему вы со своим странным другом отказались идти с нами? Вы, несомненно, понимаете, что если человек, которого не в чем обвинить, убегает при весьма драматических обстоятельствах, то его поведение выглядит довольно подозрительно.
– Но я же вам все объяснил! – едва сдерживая гнев, сказал я. – И не один раз.
Хармфельд посмотрел на меня с сочувствием, и его взгляд вновь разжег во мне глухую ярость. Сейчас я был близок к тому, чтобы загипнотизировать лейтенанта, как это сделал Шеннон. И все же я отказался от этой мысли. Кроме того, я вовсе не был уверен, получится ли у меня, ведь воздействие Тергарда на мое сознание по‑прежнему давало о себе знать: мои магические силы еще не полностью восстановились.
Да я бы и не решился на этот шаг, обладай я своими способностями даже в полной мере. Мне никогда не нравилось заставлять человека делать то, чего он не хочет. А в данном случае это вообще могло бы нанести вред. Гипноз – палка о двух концах. Конечно, можно заставить человека продать собственную мать на рынке рабов, но сколь мастерским ни было бы гипнотическое воздействие, человек в таком состоянии превращается в марионетку, неспособную к принятию собственных решений. Я все еще не понимал, что же происходит на острове Кракатау, но знал, что сила наших противников велика, а потому мне не нужны были помощники, которые не могут самостоятельно сосчитать до трех.
С вершины Кракатау донесся глухой рокот, и я отвлекся от своих мыслей. Подняв голову, Хармфельд сощурился, пытаясь рассмотреть кальдеру огромного вулкана. Из кратера било пламя и вылетали огромные камни, с такого расстояния казавшиеся роем безобидных искорок. Мне даже показалось, что я почувствовал под ногами слабую, но впечатляющую дрожь земли.
– Вулкан неспокоен, – пробормотал Хармфельд.
– Будет извержение? – спросил я.
– Извержение? – Капитан «Цуйдермаара» повторил это слово со странным ударением и, посмотрев на меня, покачал головой. – Не думаю. Я провел здесь более десяти лет, но извержения еще ни разу не было. Немного потрясет, выбросит пару искорок, вот и все.
Вздохнув, он резко отвернулся и вновь стал смотреть на город. Пожар бушевал по‑прежнему, но стрельба и крики стихли. Впрочем, я вовсе не был уверен в том, что это добрый знак.
Внезапно раздался громкий звук бортового свистка. Посмотрев на мачту, Хармфельд вновь повернулся к острову и перегнулся через поручни.
– Лодки возвращаются!
Несколько минут он вглядывался в темноту, а затем подал сигнал рукой. Послышался громкий треск, блеснула, отбросив яркий свет на море, вспышка магния.
Хармфельд испуганно вскрикнул.
К «Цуйдермаару» приближались вовсе не пинасы, а одна большая тень. Это было не судно, а что‑то коричнево‑черное, блестящее и подрагивающее, как комок отвратительной слизи. Из него торчала дюжина гротескных конечностей.
– Это то самое чудовище, которое похитило маюнде! – выдохнул я. – Господи, Хармфельд, мы должны убираться отсюда! 
Казалось, капитан «Цуйдермаара» не слышал моих слов. Парализованный страхом, он уставился на приближающегося монстра. Магний догорел, но матросы тут же выпустили новый заряд, чтобы осветить море.
Наконец‑то Хармфельду удалось сбросить с себя оцепенение. Однако сделал он это вовсе не так, как я ожидал. Повернувшись, лейтенант начал дико размахивать руками, выкрикивая приказы на своем языке. Через несколько секунд на палубе «Цуйдермаара» поднялась невероятная суматоха. Матросы носились туда‑сюда, забираясь на ванты и перетаскивая какие‑то предметы. Корабль задрожал, как будто глубоко в его чреве забилось огромное беспокойное сердце.
Хармфельд снова повернулся к поручням. Море осветила четвертая магниевая вспышка, и я сумел разглядеть чудовище из протоплазмы, которое преодолело уже половину расстояния до «Цуйдермаара». Его распухшее тело непрерывно подергивалось, а то, что я поначалу сравнивал с паучьими лапами, при ближайшем рассмотрении оказалось целым лесом щупалец толщиной с человеческое тело – с их помощью он с фантастической скоростью передвигался по воде. Еще несколько мгновений – и монстр доберется до «Цуйдермаара».
Но до этого дело не дошло. Хармфельд отдал приказ, и уже через миг с корпуса корабля сорвалось оранжевое пламя. Раздался громкий взрыв – и море прямо перед монстром вспенилось. В воздухе запахло порохом. Когда лейтенант поднял руку, я услышал второй пушечный выстрел. На этот раз он был прицельным.

Чудовище изогнулось, замахав щупальцами, и море в один миг почернело от отвратительной крови монстра. В воздух взлетели комья протоплазмы, а затем с плеском упали обратно в воду. Я увидел, как одно из огромных щупалец оторвалось и, судорожно извиваясь, погрузилось в море. Я знал, что таких созданий невозможно победить механической силой, но пушечного снаряда было достаточно, чтобы почти разорвать его тело на две части.
– Огонь! – снова крикнул Хармфельд.
«Цуйдермаар» выпустил по чудовищу очередной заряд, и, к счастью, он попал в цель.
Монстра разорвало на части. В воздух ударил столб бурлящей морской воды и зловонной слизи. Корабль задрожал от отдачи выстрела и накренился.
Когда пороховой дым развеялся, на море уже было пусто, лишь местами виднелись ошметки черной слизи, а глубоко под водой что‑то подергивалось.
Вздохнув, Хармфельд оперся о поручни и, проведя рукой по лицу, взглянул на меня.
– Вот видите, Крейвен, – сказал он, – это все, что нужно вашему непобедимому ужасному монстру. Добрые голландские пушки сделали свое дело. Все кончено.
Не ответив, я оглянулся и, сам не знаю почему, посмотрел в противоположном направлении. Облака разошлись, лунный свет пролился на море. В этот самый момент я понял, что Хармфельд был не прав.
Ничего еще не закончилось. Совсем наоборот, все только начиналось.

Здесь, в тысяче ярдов под землей и в двух тысячах ярдов под кратером Кракатау, было невероятно жарко. Это был неприятный, неописуемо угрожающий жар, удушающее дыхание, которое исходило от стен, пола и потолка и поднималось из кипящего озера лавы, пронзая воздух огненными гейзерами.
Вот уже час Дегон неподвижно стоял на берегу этого огромного озера и смотрел на движение внизу. Поверхность раскаленного озера непрерывно подергивалась, и это было не просто кипение лавы, не просто пульс вулкана. Под горячей поверхностью шевелились червеобразные создания, которые время от времени выныривали наверх и опускались в глубину, выбрасывая на десять‑пятнадцать ярдов в воздух раскаленные капли лавы. Порой до рыбьего бога доносился глухой рев: ссаддиты  высовывали из лавы свои безглазые головы и, словно рыбы, хватали ртом воздух.
Их количество вновь увеличилось. Слуги Дегона принесли им столько жертв, что этого было бы достаточно даже для того, чтобы утолить жажду ТУЛЬСАДУУНОВ. Момент, которого он ждал все эти годы, был близок.
Подумав о том, сколько жизней потребовалось на то, чтобы создать эту ужасную армию, Дегон почувствовал легкое волнение и страх. Даже ему, никогда не ценившему жизнь человека или любого другого создания, становилось страшно при мысли о том, какими были те существа, которых он собрался разбудить.
Однако сейчас пути назад уже не было. Конечно, решающий момент еще не наступил, но дверь в пространство ужаса приоткрылась. Он чувствовал ледяное дыхание ада, а его руки, спрятанные под длинной накидкой, были тому свидетельством.
Рассерженно мотнув головой, Дегон отогнал неприятные мысли и, сбросив с себя оцепенение, отошел от озера. Казалось, ссаддиты  почувствовали уход своего господина – а был ли он их господином? – и озеро из расплавленной лавы забурлило сильнее. Капли лавы полетели настолько высоко, что слуги Дегона, стоявшие вокруг огненного кратера, отпрянули на пару шагов. Движение теней ускорилось.
Когда Дегон приблизился к узкой каменной лестнице, ведущей наверх, в те пещеры Кракатау, куда входить мог только он, путь ему преградил один из его слуг. Это был низенький худой человек с блестевшим от пота торсом и покрытым коркой грязи лицом. Он нес на себе отметины смерти, как и все те, кто пробыл слишком долго у бьющегося сердца горы. Кракатау был огненным богом, не терпевшим жизни рядом с собой. Он убивал одним лишь своим присутствием.
– Что случилось? – спросил Дегон.
– Простите, что беспокою вас, господин, – ответил раб. – Однако мы поймали человека, вторгшегося сюда.
– Вторгшегося? – Дегон поморщился. – Ну так убейте его.
Он уже хотел пойти дальше, но раб поднял руку, и Дегон вновь остановился.
– Что еще? – нетерпеливо выдохнул он.
– Вы должны… взглянуть на него, господин, – робко произнес раб. – Он… не такой, как все остальные.
– Не такой? – Дегон нахмурился. – Что это значит?
На этот раз слуга не ответил. В его глазах читался страх.
– Хорошо, – уступил Дегон. – Я посмотрю на него. Веди его ко мне.
Кивнув, раб повернулся и побежал вперед, так что Дегону пришлось его догонять. Пройдя через пещеру, они вошли в низкий коридор, залитый кроваво‑красным светом. Этот коридор вел прямо в каменное сердце горы.
Наконец они оказались в помещении с изогнутым потолком, где было что‑то наподобие мебели – в одном углу стояла низкая, забросанная влажной соломой лежанка, а рядом с ней стул.
На соломе лежал человек. Он был связан и брошен ничком, так что Дегон не мог разглядеть его лица. И все же Дегон сразу понял, почему раб позвал его сюда. Что‑то с этим человеком было не так. Дегон явственно ощущал исходившую от него опасность. Это было странно и даже смешно: несмотря на то что незнакомец в черных одеждах был связан по рукам и ногам, у Дегона появилось ощущение, будто он стоит перед смертоносной гадюкой, а не перед беспомощным человеком.
– Он убил четверых из нас, – тихо сказал раб. – Голыми руками. Чтобы задержать его, нам пришлось напасть вдесятером.
Раб молча ушел, а Дегон приблизился к лежанке. Человек не шевелился; его дыхание было медленным и ровным, как у спящего. Но это не ввело Дегона в заблуждение.
– Мы одни, – произнес он. – Вам не нужно притворяться. Я знаю, что вы в сознании.
Какое‑то мгновение казалось, что пленник и дальше будет изображать из себя спящего, и Дегон почувствовал, как в нем нарастает гнев. Но тут лежавший поднял голову и, перевернувшись на спину, сел. Двигался он с такой легкостью, словно его руки не были стянуты веревками. Однако Дегон видел, как напряглось его тело, хотя лицо по‑прежнему оставалось совершенно спокойным.
– И не пытайтесь, – ровным голосом сказал Дегон. – Мои слуги доложили, что вы весьма опасны. Но я намного сильнее человека.
Незнакомец поднял голову, и, пока он рассматривал лицо Дегона, рыбий бог воспользовался моментом, чтобы понаблюдать за ним. Пленник был удивительно молод – не больше двадцати, ну, самое большее, двадцать два по времяисчислению людей. Он был худым, но жилистым, руки выдавали большую силу, а взгляд ясных голубых глаз резал, как сталь. Даже Дегон почувствовал себя неуверенно под этим взглядом.
– Кто вы? – спросил Дегон.
– Шеннон, – ответил юноша. – Меня зовут Шеннон.
– Шеннон… – Дегон повторил это имя пару раз, словно пытался привыкнуть к его звучанию. – Да, я помню. Вы тот юный маг, который пришел вместе с Робертом Крейвеном. Что вам нужно?
Не ответив, юноша смерил его взглядом, и внезапно на его губах заиграла странная улыбка.
– Ты ведь Дегон, – сказал он.
– Да, это так, – кивнул Дегон. – А мы что, знакомы?
– Нам не приходилось встречаться лично, – ответил юноша, – но я слышал о тебе. Я здесь, потому что искал тебя.
– Ну что ж, ты меня нашел, – ухмыльнулся Дегон, тоже переходя на «ты». – Но не думаю, что тебе стоит радоваться по этому поводу. Что тебе нужно?
– Поговорить с тобой, – ответил Шеннон. – Я хочу сделать тебе предложение.
– Предложение? – Дегон покачал головой. Казалось, он был разочарован. – Что бы ты ни предложил, меня это вряд ли заинтересует.
– Так почему же ты не убил меня сразу? – спокойно спросил Шеннон.
– Я хотел посмотреть на человека, который сумел напугать моих рабов. Но я, признаться, ожидал другого.
Кивнув, Шеннон выпрямился и внезапно вытащил руки из‑за спины.
– Чего именно? – осведомился он.
Дегон вздрогнул от удивления. Шеннон не разорвал веревки, хотя это были толстые бечевки из конопли. На самом деле Дегона это не испугало бы, ведь сила – понятие относительное, а люди, как известно, слабаки. Нет, веревки просто исчезли! Вернее, они трансформировались! 
Две коричневые веревки превратились в черновато‑зеленых блестящих змей, с шипением ползущих по запястьям Шеннона! 
Лишь через несколько мгновений Дегон сумел взять себя в руки.
– Это… впечатляет, – запнувшись, сказал он. – Но не более того. Неужели ты думаешь, что можешь спасти себе жизнь парочкой уличных трюков?
– Вряд ли в этом будет необходимость, Дегон, – ответил Шеннон.
В голосе пленника было нечто такое, что заставило Дегона повнимательнее присмотреться к нему. Внешность Шеннона действительно изменилась или ему только показалось?
Дегон не мог определить этого точно, но лицо юноши посуровело и… да, так и есть. Сам он стал выглядеть старше .
– Что все это значит? – резко спросил Дегон. Он улыбнулся, но в этой жестокой улыбке не было и следа человеческих эмоций.
– Я хочу сделать тебе предложение, Дегон, – заявил Шеннон. – Предложение, которое, возможно, спасет тебе жизнь. Я пришел сюда не для того, чтобы убить тебя. Если бы это было так, я не оказался бы в руках твоих слуг, поверь мне.
Опустив ноги с лежанки, он медленно встал, и Дегон заметил, что сейчас его движения утратили былую ловкость. В них по‑прежнему была уверенность и сила, но это уже не были движения молодого человека. Веревки на его руках и ногах сейчас уже полностью исчезли.
– Мне нелегко было найти тебя, Дегон, – продолжил Шеннон. – Но еще не поздно. Если ты сделаешь то, что я скажу тебе, то я могу остановить трансформацию.
– Трансформацию? – выдохнул Дегон.
В глазах Шеннона вспыхнула холодная усмешка.
– Не валяй дурака, Дегон. Я знаю твою тайну.
Он мотнул головой на широкую накидку рыбьего бога.
– Она ведь уже началась, не так ли?
Дегон уставился на него. Его круглые глаза расширились от страха, и внезапно, почти против собственной воли, он выпростал руки из‑под накидки и, не отдавая себе отчета, как будто не мог остановиться, протянул их магу.
Его руки не были человеческими – впрочем, такими они никогда и не были, – но сейчас они уже не были и руками Дегона. Тонкие пальцы, соединенные прозрачными перепонками, превратились в коричнево‑черные блестящие лапы, искореженные и узловатые, покрытые гнойниками и влажными наростами. На больших пальцах выросли отвратительные хищные когти, а ногти на других пальцах были окровавлены. Сквозь плоть просвечивала белизна ногтей, превращающихся в когти.
Трансформация коснулась не только его кистей. Будто коричневые перчатки разной длины, на его руках появились роговые наросты.
С интересом взглянув на когтистые лапы рыбьего бога, Шеннон провел кончиками пальцев по лицу и вздохнул. Его кожа потемнела, и вновь Дегону показалось, что юноша стареет у него на глазах.
– Все еще хуже, чем я думал. – Шеннон холодно улыбнулся. – Но, честно говоря, не критически. Они начали превращать тебя в одного из них , не так ли?
Дегон кивнул.
– Откуда… откуда ты это знаешь?
– Я и в самом деле кое‑что знаю, – недовольно произнес Шеннон и добавил: – И кое‑что умею. Например, я могу тебе помочь.
– Ты? – выдохнул Дегон. – Ты можешь…
– Послушай, – перебил его Шеннон, резко махнув рукой. – Осталось мало времени. Вскоре врата  полностью откроются, и ТУЛЬСАДУУНЫ восстанут. Как только это произойдет, ты превратишься в одного из них, причем не только физически. И ты это знаешь. Тогда тебе вряд ли удастся воплотить твой план. – Еще раз улыбнувшись, Шеннон выдержал театральную паузу и, понизив голос, продолжил: – Но этого не произойдет, если ты примешь мою помощь.
– Твою помощь? – с нажимом повторил Дегон. – Помощь моего врага?
– Врага? – Шеннон фыркнул. – Ты дурак, Дегон. Я хотел преподнести тебе Роберта Крейвена на тарелочке с голубой каемочкой, но этот идиот внезапно поддался мукам совести и сбежал с твердым намерением пойти на верную смерть. Я тебе не враг. Совсем наоборот – мы с тобой в определенной мере союзники. Ты меня знаешь.
Сделав шаг назад, Шеннон поднял руки и стал тихо произносить непонятные слова. Слова, от которых даже у Дегона мурашки побежали по коже.
И тут Шеннон начал изменяться.
Все произошло очень быстро. Фигуру юного мага в черных одеждах окутали тени и тьма, он на мгновение скрылся за этим покровом, и его фигура стала изгибаться, трансформируясь. Весь процесс длился пару секунд, не больше. Но когда это завершилось, высокий юноша превратился в согбенного годами старика, на лице которого, сплошь испещренном морщинами, жили только глаза.
– Ты знаешь меня, Дегон, – сказал он дрожащим старческим голосом. – Хотя и не под именем Шеннона. Тело Шеннона было лишь одеянием, надетым мною, чтобы завоевать доверие этого идиота Крейвена и найти тебя. Мое истинное имя – Некрон.

Море бурлило. Глубоко под его поверхностью загорелся желто‑красный свет, за которым двигалась размытая тень, огромная, как кит, и быстрая, как стрела. От ее движения на воде оставался пенистый след – белая, невероятно ровная линия, тянувшаяся из открытого моря и указывавшая прямо на «Цуйдермаар».
Хармфельд заметил новую опасность через полсекунды после меня. На этот раз он отреагировал намного быстрее, чем раньше. Вскочив, лейтенант побежал по палубе, отдавая приказы. Подо мной с грохотом открылись орудийные люки, послышались крики, на палубе зажглись факелы.
Подойдя к Хармфельду, я попытался остановить его.
– Вы что, с ума сошли, капитан? – закричал я. – Что бы ни двигалось сюда, оно больше вашего корабля!
Хармфельд обернулся и поднял руки, как будто хотел схватить меня за лацканы пиджака.
– Что мне делать, по вашему мнению?! – взвился он.
– Убираться отсюда! – в ярости заорал я.
– Вы с ума сошли! – возмутился Хармфельд. – «Цуйдермаар» – это военный корабль, идиот вы эдакий, а не какая‑то там лодчонка. Мне нужно хотя бы полчаса, чтобы сдвинуть корабль с места! – Сжав кулаки, он повернулся к приближавшемуся свету и пенящейся волне и покачал головой. – Что бы ни двигалось на нас, нам придется сражаться с ним.
Судя по всему, он был прав.
Я попытался мысленно определить момент столкновения. Очевидно, в нашем распоряжении было не больше двух минут, а затем эта штука опустит нас на морское дно. Положив связанные руки на поручни, я уперся в палубу ногами, чтобы подготовиться к атаке чудовища. Если рассуждать логически и при этом учесть колоссальные размеры устремившегося в нашу сторону тела, то мои потуги были совершенно бессмысленны.
Но тут движение тени замедлилось. Желтовато‑красный свет усилился, лучом прожектора скользя под поверхностью воды, а потом упал на корпус «Цуйдермаара». Я по‑прежнему видел лишь размытую тень под водой, которая начала кружить на небольшом расстоянии от корабля и в конце концов остановилась рядом с ним. Белая полоса волны исчезла, но вместо нее на поверхность начали подниматься пузырьки воздуха, как будто на дне лежал кит. Огромная тень росла на глазах: чудовище двигалось к поверхности. Я увидел вытянутое тело, лопасти, под которыми бурлила вода, огромный таран впереди и два круглых глаза, из которых на воду изливался яркий свет.
И внезапно я понял, что это такое!
– Оно поднимается! – крикнул Хармфельд. – Канониры! Внимание! Открывайте огонь, как только оно окажется на поверхности!
Я осознал смысл его слов лишь через несколько секунд. Развернувшись, я схватил Хармфельда за отвороты кителя и начал размахивать руками.
– Ради бога, не надо! – закричал я. – Это не чудовище, капитан! Это…
Толкнув меня в грудь, Хармфельд поднял руку, словно собирался нанести удар. Покачнувшись, я отлетел к поручням.
– Вы что, с ума сошли, Крейвен! – заорал он. – Еще одно слово – и я прикажу заковать вас в цепи и отправить в трюм!
– Но это же…
Хармфельд махнул рукой, и меня тут же скрутили двое морпехов. Я отбивался как мог, но со связанными руками у меня не было особых шансов против двух сильных мужчин. Меня потащили по палубе в трюм.
– Хармфельд! – в отчаянии кричал я. – Не стреляйте! Это не чудовище! Вы…
Мои слова заглушил невообразимый грохот: бортовые орудия «Цуйдермаара» дали первый залп. В двух или трехстах ярдах от нас снаряды вошли в воду, поднимая в воздух пену и брызги. Полетели искры – пушечные снаряды столкнулись с бронированной сталью подводной лодки. Тащившие меня матросы замерли на месте, завороженные фантастическим зрелищем.
Грохот орудий утих, но море продолжало бурлить: гигант поднимался на поверхность. «Цуйдермаар» задрожал от высоких волн, бивших в его корпус. Над палубой разнесся многоголосый крик, когда среди белой пены поднялся кошмарный черно‑зеленый череп с рогом и двумя сияющими глазами.
– Огонь! – прокричал Хармфельд захлебывающимся голосом.
Несмотря на расстояние, разделявшее нас, я ощущал его страх.
Бортовые орудия корабля выпустили второй заряд. Я вновь увидел пену, искры и осколки металла: снаряды отскакивали от бронированной поверхности лодки, разлетаясь на осколки. И тут из кипящей пены сорвалось оранжевое пламя, раздался свист, и в то же мгновение в двадцати ярдах над нашими головами вспыхнула часть мачты. На палубу посыпались горящие обломки дерева, а сам корабль задрожал от удара.
Матросы, которые удерживали меня, отвлеклись, и я воспользовался представившимся шансом. Быстро развернувшись, я схватил одного из них и толкнул его на товарища. Матросы покатились по палубе, а я побежал к Хармфельду.
– Прекратите же, идиот! – Вцепившись лейтенанту в плечо, я посмотрел ему прямо в глаза. – Прекратите огонь, прежде чем вы убьете нас всех.
Вскрикнув, Хармфельд попытался высвободиться из моей хватки, но ярость придавала мне дополнительные силы. Ударив капитана о поручни, я отпихнул локтем одного из матросов, пытавшихся оттащить меня в сторону, и схватил Хармфельда за воротник.
– Это вовсе не наши враги! – кричал я. – Ваше так называемое «чудовище» могло бы потопить нас одним‑единственным выстрелом, неужели не ясно? Это же подводная лодка, черт побери!
Хармфельд хотел ответить, но в этот момент раздался свист, а уже через секунду мы услышали человеческий голос, усиленный фантастической техникой корабля. Голос, который я прекрасно знал!
– Внимание, капитан «Цуйдермаара»! Говорит капитан Немо с борта «Наутилуса». Прекратите огонь!
Хармфельд замер на месте. Побледнев от страха, он расширившимися глазами смотрел на поражающий воображение «череп чудовища», который на самом деле был башней подводной лодки. Когда же лейтенант попытался что‑то сказать, с его губ сорвался лишь стон.
– Прекратите огонь и опустите флаг! – продолжал разноситься над морем в сотни раз усиленный голос Немо. – У вас ровно одна минута на то, чтобы сдаться. После этого мы вас потопим.
Хармфельд задрожал всем телом.
– «Наутилус»? – промямлил он. – Это… это невозможно. Это…
– Сорок пять секунд! – послышалось из громкоговорителей «Наутилуса».
– Черт побери, капитан, да отвечайте же! – выдохнул я. – Немо говорит вполне серьезно.
– Но это невозможно! – Голос Хармфельда едва не срывался на визг. – «Наутилус» – это легенда. Сказочка для моряков. Этого корабля не существует.
– Тридцать секунд, – сказал Немо.
– Ваша легенда взорвет нас к чертовой матери, если вы не сдадитесь! – в отчаянии заорал я. – Отдайте приказ опустить флаг.
Но Хармфельд, казалось, не слышал моих слов. Он стоял, парализованный страхом, и смотрел то на «Наутилус», то на меня.
– Время вышло, mes amis, – спокойно произнес Немо, – сожалею, но вы вынуждаете меня делать то, что противно моей природе. Pardonnez moi.
С носа «Наутилуса» сорвалось огненное копье, послышался чудовищный треск, и на мгновение ночь превратилась в день: голландский флаг над нашими головами вспыхнул ярким пламенем вместе с частью главной мачты.
Казалось, мое сердце подпрыгнуло прямо к горлу и забилось там обезумевшим молотом. Я в отчаянии огляделся в поисках путей для побега. В какой‑то момент я был уже близок к тому, чтобы просто прыгнуть за борт и попытаться добраться до спасительного берега вплавь. Но я отбросил эту мысль, как только она пришла мне в голову. Если Немо действительно выстрелит в «Цуйдермаар» одной из своих ужасных торпед, то от этого корабля не останется даже обломков.
Но смертоносного взрыва, которого я ожидал, не произошло. Вместо этого прямо у борта корабля море забурлило, и вскоре на поверхность начали подниматься огромные черные тела. Отшатнувшись от поручней, Хармфельд в ужасе замахал руками. На борту корабля началась паника. Единственным, кто не пытался отпрыгнуть от поручней, был я.
Совсем наоборот. Насколько это было возможно с моими связанными руками, я схватил одну из веревочных лестниц, лежавших рядом с поручнями, и, перебросив ее через борт, стал наблюдать за тем, как по ней поднимаются гигантские, отливающие черным фигуры. Несмотря на тяжеловесность, они двигались очень ловко и быстро, и уже через несколько секунд люди Немо оказались на палубе «Цуйдермаара».
Это действительно были великаны – все как один не ниже шести футов, а ширина их плеч вдвое превышала привычные для нормальных людей параметры. Даже мне, знавшему, что такая чудовищная внешность обусловлена тяжелыми глубоководными костюмами, это зрелище показалось пугающим.

Пока люди с «Наутилуса» стояли полукругом возле веревочной лестницы, ожидая, когда последний из них поднимется на борт, я подошел к Хармфельду. Капитан «Цуйдермаара», отбежав к поручням на противоположной стороне корабля, выпученными глазами смотрел на ужасные фигуры. Вокруг него сгрудилась вся команда. Большинство матросов были вооружены, но их тоже парализовал страх, как и лейтенанта.
– Отдайте своим людям приказ опустить оружие, – поспешно сказал я. – Один‑единственный выстрел приведет к катастрофе!
Конечно же, Хармфельд и в этот раз не отреагировал на мои слова. Но его люди все поняли, да и вид этих мрачных гигантов убедил их в том, что ко мне лучше прислушаться. Один за другим они опустили винтовки, и я наконец‑то вздохнул с облегчением.
Тем временем на борт «Наутилуса» поднялся последний человек. Обернувшись, я увидел, как к нам с Хармфельдом двинулись три кошмарные фигуры. Одна из них была на голову выше остальных, и мне даже не пришлось смотреть сквозь окошко на шлеме, чтобы узнать ее.
– Рольф! – радостно воскликнул я. – Вы пришли как раз вовремя!
Подойдя ко мне, слуга Говарда покачал головой.
– Вот так с тобой всегда. – Вздохнув, он неторопливо снял шлем и опустил его перед собой на палубу. – Только оставишь без присмотра – и ты сразу находишь себе приключение.
– Что все это значит, Крейвен? – прохрипел Хармфельд. – Вы знаете… этих людей?
– Несомненно, это так, mon ami, – ответила одна из фигур. – Насколько я понимаю, вы капитан этого великолепного корабля?
Уставившись на человека в водолазном костюме, Хармфельд не произнес ни слова. Поднеся, как и Рольф, руки к голове, Немо снял шлем и передал его своему спутнику. Узкое изможденное лицо аскета с белыми волосами, показавшееся из‑под водолазного шлема, комично смотрелась на фоне чудовищного костюма.
– Позвольте отрекомендоваться. Меня зовут Немо. Капитан Немо. А вы…
– Харм… Хармфельд, – пробормотал лейтенант. – А вы… Немо? Тот самый  Немо?
– Да, друг мой, тот самый  Немо. – По губам легендарного капитана скользнула улыбка. Подняв руку, он указал металлической лапой на своих спутников, включив и меня, и спокойно произнес: – Все это мои люди, mon capitain. И, как вы уже совершенно верно заметили, в случае с месье Крейвеном речь идет о моем добром знакомом. Можно даже сказать, друге. – Он нахмурился. – Я вижу, он в наручниках. Что он сделал?
Хармфельд побледнел еще сильнее.
– Ничего, – поспешно заверил он. – Наверняка произошла… ошибка.
– Мне тоже так кажется, mon capitain, – согласился Немо. – Очень жаль, что пришлось немного повредить ваш великолепный корабль, но время поджимало, а ваши пушки могли нанести ущерб «Наутилусу».
– Что вам от нас надо? – пробормотал Хармфельд.
– Учитывая нехватку времени и сложившиеся обстоятельства, это, к сожалению, не так‑то просто объяснить, – ответил Немо. – Вынужден попросить вас сопроводить меня на борт моего корабля, друг мой. Там вы узнаете все необходимое.
– Так что, я ваш… пленник? – спросил Хармфельд.
– Я бы предпочел другое слово. – Немо вздохнул. – Но, несомненно, можно сказать и так. Проще говоря, мы берем ваш корабль на абордаж.
– Так, значит, то, что рассказывают о вас, правда! – в ярости выпалил Хармфельд. Он уже поборол свой изначальный страх и сумел взять себя в руки. – Вы просто подлый пират!
– Прошу вас, mon ami! – с обиженным видом воскликнул Немо. – Я ни в коей мере не собираюсь заниматься пиратством. Дело в том, что мы прибыли сюда по совершенно определенной причине. Вскоре вы все узнаете. Сейчас скажу лишь, что нам необходим ваш корабль.
– Зачем? – осведомился Хармфельд.
– Чтобы эвакуировать жителей этого несчастного острова.
– Эвакуировать? – изумился Хармфельд. – Что вы имеете в виду? Что за чушь?
– Боюсь, что это не чушь, – печально произнес Немо. – Это ведь остров Кракатау, не так ли?
Хармфельд кивнул.
– Ожидается извержение вулкана, мой капитан, – продолжил Немо. – Через два дня этот остров чудовищным взрывом снесет с лица земли.

Существо вгрызалось все глубже и глубже в землю. Оно давно уже оставило позади гору и остров, пробурив даже древнейший гранит морского дна. Однако оно по‑прежнему было устремлено к своей цели. Его тело, горячее, как ядро Солнца, оставляло на земле огненную рану – пламенный канал, наполненный кипящей лавой и жаром. Но оно продолжало двигаться. 
Ссаддит на мгновение остановился, оторвавшись от утоления своей извечной жажды. Вокруг ужасного адского червя горели камни, и он, движимый инстинктами, слышал мрачный зов, который манил его к огненному центру Земли. Там была его цель. Там, в кипящем сердце Земли, где еще живы были воспоминания о молодости этой голубой планеты, он обретет свое предназначение. Даже если он погибнет в объятиях огненной магмы, это уже не будет иметь никакого значения. Движение туда было единственной целью существования ссаддита, как и целью его бесчисленных соплеменников, сейчас ютившихся в кипящем озере лавы вулкана Кракатау. Они были готовы последовать за ним, как только он достигнет места своего предназначения. 
Темницы ТУЛЬСАДУУНОВ. 

«Наутилус» остановился у борта корабля. Огромный люк на башне открылся, и один из людей Немо установил трап, так что мы смогли перейти на подводную лодку, не надевая костюмов. Хармфельд больше не противился тому, чтобы принять «приглашение» Немо и перейти на борт «Наутилуса». Но это, вероятно, объяснялось не тем, что голландец осознал необходимость предпринятого им шага, – просто он был слишком шокирован услышанным и увиденным, чтобы оказать достойное сопротивление. Я был немного разочарован тем, что не встретил в башне «Наутилуса» Говарда, однако Немо объяснил мне, что тот ожидает меня и капитана «Цуйдермаара» в салоне, так что я поспешно сбежал по винтовой лестнице в центральное отделение корабля.
Наша встреча была сердечной, как и можно было ожидать после всего, что произошло. Говард заключил меня в свои объятия и сжал так крепко, как обняла бы мать сына, которого считала погибшим. Какое‑то мгновение я пережидал его бурную радость, а затем, высвободившись из объятий, отошел на шаг и осмотрел его с головы до ног.
Говард выглядел плохо: на лице пролегли глубокие серые тени, глаза лихорадочно блестели. Вряд ли это можно было списать на возбуждение от встречи. Когда он вынул из кармана пиджака сигару и закурил, я заметил, как сильно дрожат его руки.
– Рад видеть тебя вновь, мой мальчик, – повторил он раз в тридцатый. – Я уже потерял всякую надежду.
– Ну ты же знаешь, нас так просто не возьмешь, – рассмеялся я.
Говард улыбнулся, но глаза его оставались серьезными. Он сел и, стряхнув пепел сигары на пол, указал на стул напротив. Прежде чем сесть, я взглянул на дверь. Полукруглая стальная пластина уже закрылась.
– Я попросил, чтобы нас на несколько минут оставили одних. – Говард совершенно верно понял мой взгляд. – Нам нужно многое обсудить. А времени у нас мало. Что произошло?
Прежде чем ответить, я выдержал паузу. У меня на языке вертелась тысяча вопросов, самым главным из которых был вопрос о том, почему «Наутилус» внезапно появился здесь – и не просто бог знает как далеко от шотландского побережья, а еще и в прошлом . Но я слишком хорошо знал Говарда и понимал, что все равно не получу ни одного ответа, пока не утолю его жажду познания. Итак, я устроился поудобнее и рассказал ему обо всем, что произошло со времени нашей последней встречи – об отчаянной одиссее «Дегона» и моей встрече с таинственным врагом ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Я закончил свой рассказ тем, что произошло на Кракатау. Слушая меня, Говард не произнес ни слова, но, поскольку он даже не пытался контролировать свою мимику, я сумел распознать его истинные чувства. Очевидно, мало что из услышанного удивило его.
После того как я завершил свой рассказ, Говард некоторое время молчал. Я же не выдержал и взорвался:
– Что все это значит, Говард? Как «Наутилус» вообще попал сюда? Откуда вы узнали, где я, и что имел в виду Немо, говоря, что этот остров будет снесен с лица земли?
– Наш добрый друг Немо иногда злоупотребляет высоким стилем. – Говард улыбнулся. – Но он прав, Роберт. Тебе что, действительно ничего не говорит название острова Кракатау? Подумай! С тех пор прошло около двух лет.
Я попытался вспомнить, но на ум ничего не пришло, и я лишь покачал головой. Два года назад я как раз приехал в Лондон, желая разобраться в тайнах, оставленных мне в наследство вместе с огромным отцовским состоянием. Тогда я почти не обращал внимания на то, что происходило в мире.
– Два года назад… То же, что и сейчас, – сказал Говард. – Здесь произойдет извержение вулкана. Одно из самых больших в истории человечества.
– И что? Нет возможности… это предотвратить?
– Как предотвратить то, что уже произошло, Роберт? – Говард печально покачал головой. – Мы можем лишь попытаться забрать с острова как можно больше людей, прежде чем разразится катастрофа.
– Так, значит, поэтому Немо взял «Цуйдермаар» на абордаж?
– Да. – Говард кивнул. – У нас не было времени на долгие объяснения. В нашем распоряжении всего сорок восемь часов, чтобы эвакуировать население Кракатау, убраться отсюда и выйти побыстрее в море. У этого голландского корабля времени еще меньше. Он должен достичь порта до того, как начнется цунами.
Вздохнув, Говард встал, а через некоторое время вернулся с потрепанной морской картой. Несколько точек на карте были отмечены красным.
– Тем не менее у нас есть некоторое преимущество, – произнес он, разворачивая карту. – Правда, небольшое. Учитывая, что нам известно, насколько сильной была ударная волна и куда она пошла, мы можем точно сказать капитану «Цуйдермаара», куда ему плыть, чтобы выжить.
– А как же… все остальные? – запнувшись, спросил я. – Дегон, и Шеннон, и…
– У нас нет времени, – перебив меня, повторил Говард. – На этом острове живет около тысячи человек. Вряд ли мы сможем спасти всех, но дорога каждая секунда. Твой рыбомордый друг взлетит на воздух вместе с вулканом.
– Как и Шеннон, – мрачно добавил я.
– Боюсь, что так. – Говард опустил глаза. Помолчав, он пристально посмотрел на меня. – Он тебе дорог, да?
– Я… я не знаю… – уклончиво ответил я. – Всего пару дней назад я думал, что он мой друг, но сейчас…
Я тщетно пытался подыскать подходящие слова. Как я мог выразить то разочарование и тот ужас, которые вызвали во мне перемены, происшедшие с Шенноном?
– Мы ничем не можем ему помочь, – тихо произнес Говард. – Если он действительно пошел к Дегону.
– Я могу попытаться вытащить его оттуда.
Говард рассмеялся, но смех его был грустным.
– Это после всего, что ты мне рассказал? Ты с ума сошел, мальчик мой.
– По крайней мере, он не предатель, – послышался голос за моей спиной.
Говард вздрогнул и рассерженно поджал губы. Оглянувшись, я в последний момент подавил испуганный вскрик.
Панель беззвучно отодвинулась в сторону, и в комнату вошли Немо, Рольф и капитан Хармфельд в сопровождении двух матросов «Наутилуса», которые, казалось бы, случайно встали слева и справа от голландца. С ними была молодая темноволосая девушка, в ярости глядевшая то на меня, то на Говарда.
– Дженнифер! – воскликнул я. – Как ты попала сюда?
Вскочив, я подбежал к ней, но Дженнифер, не обращая на меня никакого внимания, подошла к Говарду.
– Это так вы держите свое слово, Лавкрафт? – прошипела она. – Мы договаривались совсем о другом.
– Чушь, – попытался оправдаться Говард. – Мы договаривались о том, что привезем вас сюда, не более. А если и нет, то речь идет о жизни людей, так что говорить о данном мною слове нужно с учетом сложившейся ситуации.
– Что все это значит? – удивился я.
– Тебе лучше спросить об этом своего друга Говарда! – рявкнула Дженнифер. – Мы заключили договор.
– Договор? – Я недоуменно посмотрел на Говарда.
– Да, это правда, – признался он. – Мы обещали отвезти ее к Дегону. В ответ она должна была сказать нам, где ты, – с ударением на последнем слове произнес он.
– И вы меня обманули, – возмутилась Дженнифер. – Я сдержала свое слово и привела вас к Крейвену. А теперь отведите меня к Дегону.
– Деточка, – начал Говард, – это…
– Мы с вами условились, Лавкрафт, – перебив его взмахом руки, повторила Дженнифер. – Я сдержала свое слово. Теперь настала ваша очередь. А если нет…
Она не договорила, но молчание лишь усилило оттенок угрозы, прозвучавший в ее словах. Говард упрямо сжал губы, однако я чувствовал, что за его гневом скрывается страх, причины которого я не понимал.
Прежде чем он успел ответить и еще больше усложнить ситуацию, я поспешно встал между разъяренными скандалистами, чтобы заслонить их друг от друга.
– Дженнифер, – вмешался я, – почему бы тебе не рассказать, что произошло? Может, мы найдем какое‑то решение.
– Нечего тут рассказывать! – возмущенно воскликнула она. – Я заключила сделку с Лавкрафтом и Немо. Я сказала им, где вас найти, а за это они пообещали отвезти меня к Дегону.
– А зачем? – поинтересовался я. – Зачем тебе все это?
– Вас это не касается, – отрезала она.
– А по‑моему, касается, – возразил я. – Мне тоже нужно найти Дегона, пока все здесь не взлетело на воздух. Но если я буду помогать тебе, то должен знать, на чьей ты стороне, Дженни.
– Ты что, не понимаешь, Роберт? – тихо спросил Говард. – Да ты посмотри на нее. Она же его любит! Она любит это чудовище!
Его голос так и сочился презрением. Что касается Дженнифер, то она вздрогнула, как от укуса тарантула, а затем бросила на Говарда такой злобный взгляд, будто собиралась кинуться на него с кулаками.
– И что, вы будете спорить? – холодно спросил Говард, с иронией посмотрев на Дженнифер.
– Говард, черт побери, что ты такое говоришь? – рявкнул я, едва сдерживая свой гнев.
Ответа я не получил, но яростный блеск в глазах Говарда лишь усилился. Я повернулся к Дженнифер и попытался улыбнуться. Признаться, улыбки у меня не вышло.
– Это правда? – спросил я. – Ты все еще любишь Дегона? Он же бросил тебя и всех остальных в беде!
– А если и так? – Девушка упрямо выпятила подбородок.
– А если так… – с сожалением произнес я, – то я не могу тебе помочь, Дженни. Ты должна понимать это. Дегон – наш враг, причем не только наш.
– Вот как? Неужели?
Я осекся. Она произнесла эти слова тоном капризного ребенка, который пытается определить, насколько далеко ему позволят зайти. И все же я прислушался к ней.
– Что ты имеешь в виду? – уточнил я.
– Почему бы вам не пойти со мной и не спросить у него самого? – Глаза Дженнифер заблестели.
Я хотел ответить, но не смог. Дженнифер ненавидела меня, и это было очевидно. Я догадался об этом в тот самый момент, когда увидел ее глаза. Она ненавидела не только меня, но и Говарда, Немо и вообще всех, кто был здесь, ибо сейчас испытывала наибольшее разочарование в своей жизни. Я не знал, о чем они договаривались с Говардом, но, судя по всему, она выполнила свою часть сделки. И если Говард откажется от соглашения, Дженнифер воспримет это как предательство. Если вдуматься, то это и было предательством, несмотря на то что у Говарда и Немо имелись веские причины вести себя подобным образом. Но предательство остается предательством, как ни крути.
А еще я прекрасно понимал Дженнифер, поскольку на собственном опыте испытал муки любви. Мне тоже пришлось пережить разочарование, и я до сих пор ощущал боль, хотя прошло уже больше двух лет.
Опустив голову, я какое‑то время молчал, а потом повернулся к Говарду.
– Итак, ты продолжаешь настаивать на своем?
– «Наутилус» не сдвинется с места, – отрезал Говард, и я понял, что уговаривать его бесполезно.
– Хорошо, – ответил я. – Тогда я пойду вместе с Дженни.
– Ты что, хочешь… – выдохнул Говард.
– Завтра утром, – перебил я его, повысив голос, – мы уйдем вдвоем. Мне нужна лишь чистая одежда и винтовка. А еще сутки времени. У меня они есть?
Не ответив, Говард вопросительно посмотрел на Немо. Капитан «Наутилуса» едва заметно кивнул.
– Хорошо. – Голос Говарда звучал как‑то странно – в нем был не только гнев, но и что‑то еще. – Сутки, Роберт. Двадцать четыре часа. Ни минуты дольше. Послезавтра на восходе солнца мы погружаемся, будешь ты на борту или нет. Если мы останемся, это будет означать смерть для всех нас.

На берегу царило безмолвие смерти. Было невероятно тихо, и даже монотонный плеск прибоя доносился как будто издалека, хотя волны целовали песок в нескольких шагах от нас.
На исходе ночи крики и выстрелы затихли, а пожары погасли один за другим. Дома, стоявшие на берегу, превратились в черные скелеты, образовав стену между прибоем и склоном горы. В воздухе пахло гарью, и местами к небу еще поднимались струйки дыма. Мне даже не нужно было видеть зеленовато‑белый след слизи с блестящими вкраплениями, чтобы понять: в этом городке не осталось ничего живого.
– Погодите‑ка, – сказал Хармфельд, видя, что я собираюсь пойти вперед. – Что‑то здесь не так.
– Неужели? – усмехнулся я. – И как вам удалось это заметить?
Нахмурившись, Хармфельд с досадой взглянул на меня, а потом повернулся к морю, где огромной плавучей крепостью высился «Цуйдермаар». Корабль приблизился к побережью настолько, насколько это вообще было возможно для судна такого размера. Подплыви корабль поближе – и он мог бы сесть на мель. И все же «Цуйдермаар» находился в полумиле от берега. Даже «Наутилус», башня которого выдавалась из моря неподалеку от корабля, казалось, был невероятно далеко от нас.
Это зрелище напомнило мне о Говарде и Рольфе, моих единственных друзьях. Они остались на этом корабле. Глядя на пенистые гребешки прибоя, я взгрустнул. Всего пару часов назад я даже не надеялся увидеть их вновь, и все же наша встреча прошла совсем не так, как мне хотелось бы.
Почему мы с Говардом, столь уважая и любя друг друга, непрерывно ссорились? Что было причиной тому? Может, мы слишком похожи или, наоборот, очень разные? А может, все дело в том, что человеку противопоказано ежедневно соприкасаться со злом, иначе он сам может стать злодеем? Наверное, Говард был прав, когда чуть ли не в шутку сказал: «Знаешь, мальчик мой, это то же самое, что копаться руками в грязи. Можно отбросить грязь, но тебе не смыть ее с рук». 
Отогнав от себя неприятную мысль, я, несмотря на приказ Хармфельда, сделал шаг вперед, злорадно наблюдая, как капитана и его людей окатила волна. Дженнифер тоже шла ближе к краю плато, хотя она‑то уж точно не боялась воды. Увидев, как разозлился Хармфельд, она улыбнулась. Голландец, ругаясь, подошел ко мне и посмотрел на сгоревший город.
По мере того как он переводил свой взгляд с одного сожженного дома на другой, выражение его лица становилось все напряженнее. Сам того не замечая, лейтенант опустил ладонь на рукоять сабли, висевшей у него на боку. Здесь не было никаких признаков жизни. Впрочем, нас это не удивило. Но здесь не оказалось и мертвецов. И это было еще хуже.
Мы медленно продолжали идти в окружении десятка людей, которые вызвались сопровождать меня и Хармфельда. Все молчали, и даже Дженнифер выглядела напуганной, когда мы вошли в сожженный город. Странно, но сам город показался мне вполне мирным.
Неподалеку от дороги, ведущей к порту, где причалил наш пинас, в прибое качались с полдесятка рыбацких лодок. Немного севернее из воды торчали остатки полусгнившего судна, оставленного здесь несколько лет тому назад. Видимо, никому так и не пришло в голову вытащить его на берег. На полпути между линией прилива и самим городком стояло покосившееся здание таверны, в которой меня и Шеннона чуть было не линчевали пару дней назад. Через открытую дверь забегаловки мы спокойно заглянули внутрь, чтобы удостовериться, что там, как и везде, пусто. По прихоти случая это было одно из немногих строений, уцелевших во время пожара. У него даже стены не почернели.
Хармфельд, махнув рукой, отослал одного из своих солдат в таверну и, убрав руку с рукояти сабли, вытащил револьвер. Щелчок, с которым он взвел курок, прозвучал в жутковатой тишине как удар хлыста.
Мы пошли дальше, стараясь держаться поближе друг к другу. Волны размеренно накатывались на песок, ветер играл засохшим мусором и хлопал ставнями, но нигде не было ни малейших признаков жизни. Люди Хармфельда разбежались по городку, обыскивая дома, но все было тщетно.
Городок опустел. Выжившие – если таковые и были – исчезли вместе с мертвецами. И спасательной командой с «Цуйдермаара», посланной лейтенантом.
– Что же здесь произошло? – прошептал Хармфельд дрогнувшим голосом.
Я не хотел отвечать на этот вопрос и промолчал.
Пройдя через город, мы остановились прямо перед густой зеленой стеной джунглей. Хармфельд избегал моего взгляда, но я видел, что он все время смотрит вверх, на вершину Кракатау. Гора плевалась огнем, однако в ярком свете утреннего солнца эта картина казалась невообразимо эстетичной. В ней не было ничего угрожающего. Совершенно ничего.
– Я просто не могу в это поверить, – пробормотал Хармфельд. – Все эти люди… На острове почти шестьсот жителей, и… – Запнувшись, он шаркнул ногой по земле и резко поднял голову. – Скажите мне правду, Крейвен! – В его голосе зазвучала мольба. – Это ведь все неправда? Это просто трюк ваших друзей, разыгранный для того, чтобы я не оказывал сопротивления!
– К сожалению, вы ошибаетесь, капитан, – ответил я. – Боюсь, что извержение вулкана произойдет именно в тот момент, который предсказал Немо.
Глаза Хармфельда округлились от удивления, но тем не менее он поверил мне.
– Да кто вы такие? – тихо спросил он. – Вы что, ясновидящие?
– Иногда, – ответил я.
Казалось, лейтенант хотел что‑то добавить, но ограничился всего лишь кивком. Резким движением спрятав револьвер в кобуру, он сказал:
– Я прикажу своим людям еще раз обыскать город, прежде чем мы вернемся на корабль. Нужно окончательно удостовериться…
– Немо это не порадует, – не дав ему договорить, возразил я. – У нас слишком мало времени.
– Мы ведь должны эвакуировать остров, не так ли? – вскинулся Хармфельд. – А это значит, что нам нужно спасти людей. Поэтому я хочу начать спасательную операцию прямо здесь и сейчас .
Он сжал руку в кулак, но его гнев схлынул так же быстро, как и появился.
– А вы действительно хотите подняться туда? – спросил Хармфельд, мотнув головой в сторону вулкана.
– Да, – ответила вместо меня Дженнифер. – Но мы вернемся, капитан. Не волнуйтесь.
Хармфельд кивнул, но было видно, что он совсем не уверен в этом.

– Вот дурак, – пробормотал Говард. – Проклятый дурак с замашками романтика! Он же убьет себя!
В ярости ударив кулаком по столу, так что чернильница и карандаши подпрыгнули, он вытащил из нагрудного кармана пиджака свою знаменитую черную сигару и прикурил ее.
– Ты мог бы задержать Роберта, – сказал Немо, занявший место по другую сторону карточного стола. – Почему ты этого не сделал?
– Задержать? – Говард выпустил в воздух облако синего дыма. – Ты плохо знаешь этого парня, иначе не говорил бы так. Легче остановить извержение Кракатау голыми руками, чем удержать его, если он что‑то задумал.
Говард так яростно затянулся сигарой, что ее кончик вспыхнул белым огоньком.
Немо демонстративно закашлялся.
– И почему ты такой нервный? – тихо спросил он. – Тебя злит тот факт, что Роберт ушел, или же то, что он ушел против твоей воли?
– Если он не вернется, все пропало, – вскинулся Говард. – Ты это понимаешь? Роберт такой же упрямый, каким был его отец в этом возрасте. Всегда пытается пробить головой стену. Когда‑нибудь он натолкнется на такую стену, о которую разобьет себе лоб.

Нам потребовалось всего лишь три часа, чтобы преодолеть путь от побережья до скал, и все же мне казалось, что я пробежал миль тридцать. Жара даже в тени джунглей была невыносимой, а еще мне досаждали разнообразнейшие москиты, комары и другие кровососы южного полушария, которых, в отличие от других животных, нисколько не смущал звук наших с Дженнифер шагов. По крайней мере, мне так казалось. Уже после нескольких минут хождения по лесу у меня зудело все тело.
Со смешанным чувством удивления и едва скрываемой зависти я залюбовался Дженнифер, идущей рядом со мной. Каким‑то образом ей удавалось двигаться с элегантностью и грацией настоящей леди, хотя вот уже на протяжении трех часов она наравне со мной пробиралась сквозь заросли, проходила, раздвигая колючие кусты и уклоняясь от низких веток, норовящих ударить ее в лицо. И при этом она даже ни разу не поцарапалась.
Кстати, на ней не было ни одного комариного укуса…
Через некоторое время темно‑зеленые сумерки вокруг нас начали светлеть, а к аромату леса примешался соленый запах моря.
Запыхавшись, я остановился и махнул Дженнифер рукой.
– Что случилось? – нетерпеливо спросила она.
– Ничего. Мне… просто нужно передохнуть, вот и все, – запнувшись, ответил я. Заметив, что она нахмурилась, я виновато улыбнулся. – Путь вниз будет очень тяжелым. Тебе тоже стоит немножко отдохнуть.
– Во всем этом не было бы необходимости, если бы Немо и Лавкрафт сдержали свое слово, – с раздражением сказала Дженнифер.
Помедлив, она опустилась рядом со мной на бревно и закрыла глаза. Я заметил капельки пота на ее лбу, к тому же дыхание девушки было немного учащенным. Но не настолько, как у человека, бредущего три часа по джунглям.
– На «Наутилусе» мы преодолели бы это расстояние за полчаса, – вынужден был признать я, – но у Говарда были причины, чтобы не делать этого. Поверь мне… он не…
– Не предатель? – рассердившись, перебила меня Дженнифер. Она зло рассмеялась. – Ты это хотел сказать?
– Ты могла бы приплыть сюда, – попытался оправдаться я, ибо был поставлен в тупик ее внезапным взрывом гнева.
– Я‑то могла бы, – ответила Дженнифер. – А ты?
– Я? – Я не сразу понял, что она имеет в виду.
– Не ломай комедию, – презрительно усмехнулась Дженнифер. – Ты ведь пошел со мной вовсе не для того, чтобы помочь мне или сдержать слово, данное Лавкрафтом. – Она махнула рукой в сторону побережья. – Ты так же заинтересован в том, чтобы спуститься туда, как и я.
Взглянув на нее, я кивнул.
– Да, – подтвердил я, чувствуя, как во мне нарастает боль. – Видишь ли, там, внизу, мой друг. И если он жив, то я заберу его оттуда.
– Друг, – Дженнифер произнесла это слово как ругательство. – И это после всего, что ты рассказывал о нем? – Она зло рассмеялась. – Я думаю, что с твоими друзьями тебе не нужно врагов, Роберт.
– А Дегон? – возмутился я. – Дай мне логическое объяснение тому, как можно любить создание, которое даже не является человеком.
Резко встав, Дженнифер мотнула головой в сторону побережья.
– Пойдем, – сказала она.

Этих матросов язык бы не повернулся назвать слабаками. Они были совершенно среднестатистическими морпехами: высокие и загорелые, с игравшими под сине‑красными полосатыми рубашками мышцами. Но их сил едва хватало на то, чтобы удерживать вырывавшегося маюнде. Туземец весил не больше половины любого из своих противников, однако он отчаянно дрался, царапался и кусался, оказывая крепким парням достойное сопротивление.
В конце концов одному из матросов это надоело, и он решил проблему по‑своему. Прицельный удар в челюсть – и туземец обмяк в их руках.
– Признаться, я думал, мы собираемся спасать этих людей, – вздохнув, произнес Говард, – а не разбивать им череп.
– Если бы мы хотя бы могли говорить на их языке, – пробормотал Немо. – Как, черт побери, я должен объяснять людям, что мы хотим их спасти, если я даже не могу сказать им «добрый день»?!
Говард промолчал. Он прекрасно понимал обеспокоенность Немо. Дело было не только в том, что его людям приходилось отлавливать маюнде практически по одному, чтобы отвести их на борт «Цуйдермаара». И даже не в том, что часто им просто не удавалось найти туземцев, поскольку они прятались в джунглях, не подозревая, что тем самым обрекают себя на верную смерть. Настоящие трудности только начинались.
Говард старался даже не думать о том, что может случиться, когда на борту корабля окажутся триста или четыреста дикарей, считавших, что их везут в рабство.
Но у них не было другого выбора. Через несколько часов остров Кракатау просто исчезнет.
В этот момент одна из лодок подплыла к «Цуйдермаару», водоизмещение которого не позволяло приблизиться к берегу ближе, чем на три четверти мили. К лодке сбросили веревочные лестницы, и матросы принялись за непосильную задачу – им нужно было как можно быстрее поднять на борт корабля визжащих и отбивающихся маюнде.
Спасательная акция все больше и больше превращалась в потасовку между спасателями и теми‑кто‑не‑хотел‑чтобы‑их‑спасали.
Молча понаблюдав за этой суматохой, Немо вздохнул и повернулся к Говарду.
Так ничего и не сказав, он устало пошел на «Наутилус».

Хотя сейчас я впервые видел вход в пещеру при дневном свете, он показался мне еще страшнее, чем раньше. Вход напоминал раскрытую пасть чудовища, готового проглотить любого, кто осмелится войти в него. Зловещий накал, видневшийся внутри горы еще ночью, сейчас усилился, и даже при свете солнца можно было заметить его сияние в конце тоннеля.
Здесь было жарко. Невыносимо жарко. Изнутри горы веяло дыханием ада.
– Чего ты ждешь? – возмутилась Дженнифер.
Она уже пошла вперед, успев преодолеть большую часть тоннеля, между тем как я остановился у самого входа. Я держал наготове винтовку, данную мне Хармфельдом, но, конечно же, понимал, что оружие вряд ли поможет мне в том, что нас ожидало.
– Не так громко! – предупредил я.
Дженнифер вздохнула.
– Почему? – упрямо спросила она. – Ты что, боишься, что нас услышат скалы?
Раздраженно взглянув на нее, я еще раз оглянулся, а затем бросился вдогонку.
– Возможно, – с некоторым опозданием ответил я. – Нужно быть осторожными. Люди Дегона…
– У Дегона, – перебила меня Дженнифер странным тоном, – сейчас другие дела, поверь мне.
– Это всего лишь предположение или ты знаешь наверняка?
– Я это знаю.
– Но ты, разумеется, не расскажешь мне, откуда ты это знаешь, – не скрывая иронии, произнес я.
– Разумеется нет, – с едкостью в голосе подтвердила Дженнифер.
Вздохнув, я поднял винтовку повыше и прищурился, ожидая, когда мои глаза, привыкшие к яркому свету солнца, отраженного от поверхности моря, привыкнут к красной полутьме пещеры. Впрочем, мне все равно не удалось ничего рассмотреть. Перед нами была тень, а местами вообще абсолютная темнота, в которой могла бы спрятаться целая армия, и ее бы никто не заметил.
По мере того как мы двигались по коридору, чувство опасности, охватившее меня, становилось все сильнее. Вход за нашими спинами превратился в небольшое пятно, а мрачный свет лавы усилился. Жара стала просто чудовищной. Скальная порода, по которой мы шли, была настолько горячей, что я чувствовал ее тепло сквозь подошвы ботинок.
Я вспомнил слова Говарда о том, что вскоре произойдет извержение вулкана, которое снесет все вокруг, и внезапно они приобрели для меня зловещий смысл. Конечно, меня и раньше беспокоила мысль об ужасной катастрофе, но только сейчас я испугался по‑настоящему . Еще недавно я воспринимал это сообщение как нечто абстрактное, как новость об ужасном несчастье, которое произошло с другими людьми, но теперь… Господи… Извержение вулкана произойдет через несколько часов, а я нахожусь на пути в самый его центр. 
На мгновение я почувствовал захлестнувшую меня волну паники. К счастью, мне удалось преодолеть свое малодушие, но беспокойство все же осталось. Мои руки дрожали.
Через некоторое время мы дошли до места, где тоннель разветвлялся: направо вел коридор с полукруглым потолком, а налево – другой тоннель, терявшийся за поворотом. Судя по звукам и жару, вероятно, именно там и находилось гигантское озеро лавы, которое излучало мощное красное сияние. Честно говоря, я не испытывал ни малейшего желания идти в том направлении.
– Пойдем направо, – предложил я.
Дженнифер не ответила. Сделав шаг в ведущий направо коридор, я только сейчас обнаружил, что девушки нет. Остановившись, я огляделся по сторонам… и изумленно уставился в пустоту. Дженнифер исчезла.
– Дженни? – позвал я. – Ты где?
Я прислушался, но ответом мне было лишь отраженное эхо моего голоса и шипение лавы.
– Черт побери, что все это значит? – спросил я уже погромче. – У нас нет времени на игры!
Но это была не игра. Дженнифер как будто испарилась. Либо она вернулась назад, либо – и это предположение было более вероятным и менее приятным – отправилась во второй коридор, а я этого даже не заметил.
Проглотив ругательство, я покрепче сжал винтовку и, чувствуя, как сердце едва не выскакивает из груди, пошел вперед.
Когда я достиг поворота, красный свет превратился в яркое сияние. Все, что находилось на расстоянии десяти‑пятнадцати шагов от меня, растворялось в море красного света, словно в горящей кислоте. В кожу, казалось, вонзились тысячи иголок, а металлические части винтовки так накалились, что на мгновение у меня в голове возникла абсурдная мысль о том, что из‑за жара могут взорваться патроны. Отбросив эту мысль, я продолжил путь.
Через десяток шагов коридор перешел в огромную куполообразную пещеру, заполненную шипением и треском раскаленной добела лавы. Прямо передо мной начиналось что‑то вроде каменного моста, но я не решился ступить на него. Лава поднялась, и камень выдавался из бурлящей массы лишь на несколько сантиметров. Даже если бы мост выдержал мой вес, в чем я очень сомневался, его поверхность наверняка была раскалена.
Следов Дженнифер я так и не обнаружил. Вдруг что‑то заставило меня замереть на месте. Уже в следующее мгновение в моем мозгу появился сигнал: я знаю эту пещеру, я уже был здесь . Правда, тогда она выглядела иначе, совершенно иначе. По обе стороны каменного моста находились прямоугольные ямы до трех ярдов в глубину. Это были камеры, куда Дегон бросал несчастных пленников, которых здесь насчитывались сотни.
Я понимал, что именно превратило темницу‑лабиринт в наполненный лавой адский котел.
Жертвы.
Человеческие жертвы, принесенные для того, чтобы из демонических зародышей образовались ужасные ссаддиты. 
Несмотря на невыносимую жару, меня зазнобило. Хотя я, конечно же, подозревал, что ожидало меня здесь, это зрелище потрясло меня до глубины души. В моем сознании возникла чудовищная картина: огромное склизкое чудовище выныривает из моря, чтобы найти для Дегона жертв мрачного ритуала; беззащитные туземцы суетятся на суше; рабы Дегона подгоняют кнутами мужчин и женщин, заставляя их войти в эту пещеру…
К несчастью, я опоздал. Я не знал, что двигало мною – желание спасти маюнде или Шеннона, – но какой бы ни была истинная причина, мне пришлось потерпеть неудачу.
Я простоял там несколько минут, парализованный ужасом, и только после этого огляделся по сторонам. Признаться, я даже не удивился, когда увидел за своей спиной знакомую фигуру.
– А ты изменился, – тихо сказал я.
– А ты остался таким же дураком, каким и был, – презрительно ответил Дегон.
Его огромные рыбьи глаза холодно смотрели на меня, и, собственно говоря, этот взгляд должен был повергнуть меня в дрожь, но я почему‑то ничего не чувствовал. Вообще ничего. Наверное, все, что произошло здесь, было настолько ужасно, что я просто утратил способность реагировать на окружающее. Сейчас я ощущал только глубокую болезненную пустоту.
– Тебе не нужно было приходить сюда, – продолжил Дегон. – Однажды тебе удалось уйти благодаря удаче и помощи другого человека. Во второй раз у тебя ничего не получится.
– А зачем я тебе? – поинтересовался я. – Не хватает корма для твоих тварей? – Я хотел, чтобы мой голос звучал насмешливо, но мне это не удалось. А если и удалось, то мои слова не произвели на Дегона никакого впечатления. Если раньше в нем и было что‑то человеческое, то теперь оно исчезло. Испарилось. Дегон, которого я знал, был чудовищем, в котором еще теплилась искра человеческого опыта. Но этот Дегон был мертв. Существо, перед которым я стоял, было монстром.
Не ответив, Дегон протянул руку, указывая на мою винтовку, и я передал ему оружие. Взяв ее, Дегон согнул дуло, будто пластилин, и бросил винтовку в раскаленную лаву. Патроны громко взорвались, и на мгновение я увидел, как под лавой скользнуло что‑то огромное и светлое.
– Пойдем, – сказал Дегон.
Махнув рукой, он повернулся и вышел из пещеры. При этом он даже не оглянулся, чтобы убедиться в том, иду ли я за ним. Но я действительно пошел за ним. Куда мне было идти? Попытка к бегству при данных обстоятельствах казалась мне самым бессмысленным, что я мог бы предпринять.
Собственно говоря, здесь и сейчас все мои действия не имели смысла.
Дегон повел меня по лабиринту коридоров и переходов вглубь горы. Не все из них возникли естественным образом, некоторые были скользкими, как отполированное стекло, так что я с трудом удерживался на ногах, двигаясь по прожженным сквозь скалы коридорам. Должно быть, эти переходы сделали адские черви Дегона.
Через некоторое время снова стало светло, но это был уже не мрачный кровавый свет раскаленной лавы, а зеленоватое сияние, исходившее не из одного источника и равномерно разлитое по всему помещению. Казалось, что светился сам воздух. Я увидел ступени из грубых камней, которые вели вниз и обрывались переходом в никуда.
Если бы Дегон не схватил меня за плечо и не удержал, то я бы даже не заметил этого – настолько резко лестница из застывшей лавы обрывалась, переходя в пропасть пятидесяти футов глубиной, на дне которой кипело адское озеро лавы.
Рыбьи губы Дегона искривились в отвратительной ухмылке.
– Вот видишь, я опять спас тебе жизнь.
Что‑то в его словах заставило меня поднять голову. Голос Дегона изменился. Правда, он и раньше не был человеческим, но сейчас к нему добавился ужасный горловой свист, сопровождавшийся каким‑то странным эхом, как будто говорил не один Дегон, а два человека одновременно.
Внезапно я заметил и другие изменения: лицо Дегона потемнело. Тонкие серебристые чешуйки утратили свой блеск, сделавшись матовыми, а между ними протянулись темные линии. Это наблюдение стало первым звеном в цепи, за которым последовали остальные. Я замечал все больше и больше отличий от того Дегона, которого я знал раньше.
Он облачился в черную накидку, закрывавшую тело от горла до пят, так что не было видно и сантиметра его кожи. Внезапно меня осенило: он надел эту мантию для того, чтобы скрыть свою фигуру от любопытных взглядов. Тело Дегона, как показалось мне, стало каким‑то искривленным, непропорциональным.
Дегон, конечно же, заметил мой любопытный взгляд, и его глаза гневно засверкали. Грубо схватившись за мое плечо, он развернул меня и сделал один шаг вперед, к пропасти, разверзшейся по ту сторону лестницы.
Но мы не упали. Казалось, нас удерживала чья‑то невидимая рука. Мы проплыли по воздуху на другую сторону пещеры и, сделав дугу в воздухе, мягко приземлились прямо у озера лавы, будто опадающие листья.
Когда Дегон отпустил мое плечо, я чуть было не упал, так как от страха замер в неестественной позе, в которой находился, когда он столкнул меня с лестницы. Лишь сейчас я заметил, что все это время задерживал дыхание.
– И зачем ты притащился сюда, проклятый дурак? – Дегон смерил меня холодным взглядом. – Почему ты не убрался на свой корабль и не сбежал отсюда? Теперь ты умрешь.
Я не ответил, но на мгновение у меня возникло странное ощущение. Казалось, Дегон преследовал совершенно определенную цель и своими словами хотел что‑то сообщить мне, но по какой‑то причине не мог произнести этого вслух.
За моей спиной послышались чьи‑то шаги, и я приготовился столкнуться лицом к лицу с одним из чудовищ Дегона, с ужасным каменным демоном, а может, с одним из его рабов. Но это оказались не они. Ко мне подошел высокий человек в черных одеждах. Его голубые глаза смотрели на меня с безжалостным холодом.
– Я могу объяснить тебе, почему он пришел, Дегон, – презрительно произнес Шеннон. – Мне не составит труда это сделать. Крейвен, этот благородный идиот, пришел сюда, ибо он считает, что должен помочь мне.
Он рассмеялся, и от этого смеха у меня мурашки побежали по коже.
– Помочь, – повторил он еще раз, почти согнувшись от хохота.
Я переводил взгляд с него на Дегона и даже не мог сказать, кого я боялся больше – рыбьего бога, который приобрел облик чудовища, каким он всегда был, или Шеннона, который внешне остался точно таким же, но на самом деле был ужасным монстром.
– Я думал, что мы друзья, – тихо сказал я.
– Друзья? – Шеннон нахмурился, будто раздумывая над значением этого слова, а затем кивнул. – Ну да. Конечно, мы друзья. Именно по этой причине я окажу тебе дружескую услугу, Роберт. Ты умрешь от моей руки. И я, несомненно, сделаю это весьма охотно.

Рукопожатие Хармфельда было сильным и теплым, как красный свет солнца, пару минут назад поднявшегося из‑за горизонта. Говард хотел что‑то сказать, произнести какие‑нибудь слова, чтобы лейтенант понял: он, капитан «Цуйдермаара», давно перестал быть для них случайным знакомым, с которым им пришлось работать бок о бок. Но, как и всегда в такие мгновения, он просто не сумел подобрать подходящих слов.
Возможно, в этом и не было необходимости. Хармфельд тоже выглядел смущенно – вероятно, он ощущал то же самое, что Говард и Немо. Все они были людьми действия, а не слов.
– Вам пора идти, капитан, – наконец произнес Немо. – Двенадцать часов – это очень мало, чтобы выбраться из опасной зоны.
Говарду пришлось приложить все усилия и взять себя в руки, чтобы не сказать Хармфельду правду – правду о том, что все это уже произошло , а значит, совершенно не важно, что они сделают, а что нет. Но он, конечно, не стал ничего говорить.
Вместо этого Говард еще раз улыбнулся Хармфельду на прощание и отошел в сторону, чтобы тот мог сесть в лодку, пришвартованную к борту «Наутилуса». Они с Немо молча смотрели, как голландец, отчалив, направился к «Цуйдермаару», уже готовому к путешествию.
– Он успеет? – внезапно спросил Немо.
На самом деле Говард этого не знал. Он много читал об извержении вулкана Кракатау, но не помнил, чтобы где‑то упоминался корабль «Цуйдермаар». С другой стороны, это вовсе не означало, что Хармфельд не успеет .
– Да, – сказал он после паузы.
Это была ложь, и Немо сразу почувствовал ее, но больше они к этой теме не возвращались.
– Тебе тоже нужно начинать готовиться к отплытию, – вздохнув, сказал Говард.
Немо, продолжая смотреть вслед удалявшейся лодке, в которой сидел Хармфельд, предпочел промолчать.
– Скорость «Наутилуса» недостаточно велика, – продолжил Говард. – А взрывная волна под водой будет еще сильнее, чем наверху. У тебя не так уж много времени.
– Роберт еще не вернулся, – тихим голосом напомнил Немо, по‑прежнему не глядя на Говарда.
– Ты хочешь… дождаться его? – проговорил Говард.
– А ты не хочешь?
– Но это же другое дело, – пробормотал Говард. – Мы с Робертом…
– Друзья? – перебил его Немо.
– Да.
– Вот видишь. – Повернув голову, капитан «Наутилуса» посмотрел на Говарда. – Значит, мы будем ждать. – Он улыбнулся, но его глаза по‑прежнему были печальны. – У нас еще есть время. Не очень много, но достаточно.
– Надеюсь, – передернув плечами, прошептал Говард. – Видит Бог, я на это надеюсь.
Немо снова промолчал. Они стояли рядом и пристально смотрели на вулкан, вершина которого казалась кроваво‑красной в первых лучах утреннего солнца. До них донесся тихий рокот.
Тихий. И угрожающий.

Это была маленькая комната кубической формы. Единственным отверстием в ней была неровной формы дыра под самым потолком, в трех ярдах надо мной. Добраться туда я не мог. Скала настолько накалилась, что я не мог ни стоять на одном месте, ни сидеть. Даже дышать было больно. Земля под моими ногами непрерывно дрожала, и время от времени до меня доносился гулкий рокот, напоминавший жалобный стон планеты.
Я не знал, сколько пробыл здесь: час, два, а может, и больше. Я уже придумал тысячи планов бегства, но все их пришлось отбросить. Я проклинал и Шеннона, и Дегона, и, в первую очередь, самого себя за то, что был настолько глуп, чтобы прийти сюда. Я чувствовал, как меня охватывает отчаяние.
От моих мыслей меня отвлек звук шаркающих шагов. Подняв голову, я увидел темную искривленную фигуру, в которой узнал Дегона, причем только после того, как он повернул голову и красный свет отразился в его огромных рыбьих глазах.
Не говоря ни слова, он поднял руку под мантией, и, как и в прошлый раз, меня подхватила какая‑то сила и мягко подняла в воздух.
Шеннон тоже был здесь, но он стоял в некотором отдалении, так чтобы удерживать в поле зрения и меня, и Дегона. Его глаза холодно светились, и, как и Дегон, он показался мне изменившимся, но сейчас я не мог выразить это ощущение словами.
– Пора, – хмуро сказал он. – Пойдем.
Хватка невидимой руки Дегона ослабла, но я и не пытался сопротивляться, ибо понимал, что это было бессмысленно. Дегон и Шеннон были более могущественны, чем я.
Я молча последовал за ними в большую пещеру, наполненную, как и все здесь, кроваво‑красным светом лавы. Вместо одной из стен я увидел блестящую поверхность воды – вход в океан, запертый магическими силами.
Однако сейчас я не стал обращать на это особого внимания, так как засмотрелся на огромный алтарь из черного базальта, стоящий прямо в центре каменного храма. Вернее, не так на алтарь, как на блестящий кристаллический шар дымчатого цвета, паривший в воздухе в нескольких дюймах над его отполированной поверхностью.
В тот самый момент, когда я его увидел, я понял, что это такое.
Вздрогнув, как от удара, Шеннон посмотрел на меня расширившимися от страха глазами. Его губы искривились в мольбе, и я догадался, что он читает мои мысли.
«Не надо , – прошептал голос в моей голове. – Не говори этого, Роберт!» 
Я изумленно перевел взгляд с него на Дегона и обратно. В моих мыслях начало формироваться чудовищное подозрение, но все это было слишком странно, чтобы быть правдой. И все же взгляд Шеннона свидетельствовал о том, что все так и было. Наполненный дымом кристаллический шар, центр и источник власти Дегона, был второй из СЕМИ ПЕЧАТЕЙ СИЛЫ. Как и в первом случае, на «Дегоне», этом странном корабле, способном путешествовать между измерениями, Шеннон очутился только для того, чтобы завладеть ПЕЧАТЬЮ! 
Резко остановившись, я повернулся к Дегону и обвиняющим жестом указал на Шеннона.
– Он обманывает тебя, Дегон.
Дегон замер на месте. В его огромных рыбьих глазах мелькнуло недоверие.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он.
– Он вовсе не на твоей стороне. – Я игнорировал умоляющие взгляды Шеннона. – Он пришел сюда, чтобы украсть ПЕЧАТЬ. Его прислал Некрон.
Громко вздохнув, Дегон посмотрел сперва на Шеннона, а потом на огромный базальтовый алтарь и парящий над ним шар. Очевидно, он задумался, но его реакция была совсем не такой, как я рассчитывал.
– Я знаю, – сказал он. – Но меня, признаться, несколько удивляет твое предательство. Ты рассчитываешь на то, что я убью его? Но ведь вы с этим человеком друзья.
– Ты прав лишь частично, Крейвен, – холодно произнес Шеннон.
Что‑то в его голосе заставило меня вздрогнуть. Это был голос не юного мага, а старого, озлобленного и жестокого человека.
И тут лицо под черным тюрбаном перестало быть лицом Шеннона. Я увидел лицо старика, морщинистое и изможденное, увидел острый орлиный нос, тонкие жестокие губы и глубоко посаженные глаза, напоминавшие темные дыры в черепе мертвеца. 
– Некрон! – в ужасе прошептал я.
– Польщен тем, что ты узнал меня, хотя прошло столько времени, – усмехнулся старец. – И это притом, что мы встречались всего лишь один раз. Но я думаю, что ты помнишь этот момент столь же хорошо, как и я, ибо тогда тебе удалось меня… убить. 
Я хотел ответить, но не смог. Меня захлестнула волна такой ненависти, что я сам испугался, поскольку никогда еще не испытывал подобных чувств. Мои руки начали дрожать, в моей душе зашевелилось что‑то мрачное и злое, о существовании которого я подозревал, но раньше мне всегда удавалось подавить это в себе.
Однако сейчас я уже не мог сдерживаться. Вид морщинистого, невероятно злого старческого лица сломал что‑то во мне. Я стоял перед Некроном  – человеком, который отнял у меня любимую, который заставил моих друзей ненавидеть меня, который играл человеческими жизнями, как пешками, расчетливо и безжалостно.
– Ты… – хрипло прошептал я. – Ты был Шенноном. Ты все это время был…
– Да нет, – хихикнув, перебил меня Некрон. – Тогда, на корабле, ты действительно встретился с Шенноном. Признаюсь, это я его послал. К сожалению, я слишком поздно понял, что допустил ошибку. Я приказал ему убить тебя, но он не выполнил приказ. – Старец криво улыбнулся. – Но я ручаюсь, что это больше не повторится.
– Ты чудовище, – прошипел я. – Ты проклятое…
Некрон взмахнул рукой, и невидимый кулак ударил меня в лицо, с силой отбросив назад. Налетев на Дегона, я потерял равновесие и инстинктивно схватился за его накидку. Рыбий бог, громко вскрикнув, оттолкнул меня, а сам отпрыгнул в сторону. Я упал, но мои руки по‑прежнему сжимали черную мантию, так что в конце концов я сорвал ее с плеч Дегона.
То, что я увидел, заставило меня замереть на месте. Только теперь я понял, почему Дегон носил эту накидку даже здесь, где никого, кроме нас, не было.
Он был уже не тем созданием, каким я знал его раньше. Его лицо и верхняя часть тела еще имели отдаленное сходство с прежним Дегоном, но все, что было ниже…
Ниже начинался кошмар черной плоти.
Тело Дегона представляло собой отвратительную бесформенную опухоль, пульсирующий черный комок сочащейся плоти. По телу тянулись черно‑синие вены, а местами на разрыхленной коже висели большие узловатые наросты. Руки превратились в гротескный клубок переплетенных змей, каждая из которых жила своей собственной жизнью. Вместо ног у него теперь были короткие колоннообразные лапы, заканчивающиеся аморфными ступнями с длинными когтями. А на спине выросло что‑то вроде зачатков крыльев.
На секунду Дегон окаменел, а затем, свирепо зарычав, нагнулся и вырвал накидку у меня из рук, чтобы поспешно набросить ее на плечи.
– Так вот оно что, – пробормотал я. – Вот почему ты все это сделал.
– Молчи! – закричал Дегон.
– Ты становишься одним из них. Они изменяют тебя.
– Этого не произойдет, – неожиданно сказал Некрон. Как мне показалось, он сделал это слишком поспешно. – Я помешаю превращению.
– Ты? – Поднявшись, я повернулся к Некрону. – Выходит, ты сам предложил ему это в качестве цены за печать.
Некрон кивнул, а я, не сдержавшись, зло расхохотался.
– И ты в это веришь? – спросил я, обратившись к Дегону. – Некрон явился сюда, чтобы потребовать печать, взамен пообещав спасти тебя?
– Замолчи, Крейвен, или я убью тебя прямо здесь! – в ярости выпалил Некрон.
Но я не замолчал.
– Ты что, не знаешь, кто этот человек? – повысив голос, спросил я.
– Молчаааать! – заорал Некрон.
Он вновь поднял руку, и я почувствовал приближение невидимой магической энергии. Но на этот раз я был готов к удару. Несмотря на то что старый колдун был в десять раз сильнее меня, я знал, с кем сражаюсь, и ничто не удерживало меня от того, чтобы отплатить ему той же монетой. Заблокировав магический удар Некрона, я быстро отпрыгнул назад и, прислонившись спиной к алтарю, сделал вид, что извиваюсь от боли. Одновременно я протянул правую руку к парящему в воздухе кристаллическому шару, но постарался, чтобы старец не заметил моего движения.
– Тебе это не поможет, Некрон, – простонал я, изо всех сил изображая мучительную боль. – Ты можешь убить меня, но тебе не удастся воплотить свой план.
Некрон зашипел от ярости, как кошка, которой случайно наступили на хвост. Сжав руки в кулаки, он замахнулся, чтобы нанести еще один магический удар.
Но колдун опоздал. Моя рука в достаточной мере приблизилась к ПЕЧАТИ, и я коснулся кончиками пальцев гладкого кристалла.
Эффект был именно таким, как я и рассчитывал, но только в сто раз сильнее. В моем сознании вспыхнула молния. Взвизгнув от удивления и боли, я все же сумел удержать шар. Сжав его в руке, я сосредоточился на невероятной магической энергии, поступавшей из переливающегося кристалла в мое сознание. Подхватив обжигающий поток, я укротил хаос чистой силы , как учил меня Шеннон, и перенаправил эту энергию на Некрона.
Казалось, старого колдуна ударил невидимый молот. Он улетел на несколько ярдов вверх. С кончиков моих пальцев сорвались голубые разряды молний и с грохотом ударили в его тело. Я увидел, что у меня почернели ногти, а кожа на кончиках пальцев обуглилась, но при этом не чувствовал боли.
Некрон пронзительно взвыл, но я не дал ему шанса на спасение. Тонкие электрические разряды били в его тело, и он с криком извивался на полу.
– Этот человек не твой союзник, Дегон, – холодно сказал я. – Он предаст тебя. Некрон вовсе не враг ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Он – их верный союзник. Именно Некрона они избрали для того, чтобы подготовиться к возвращению на Землю.
– Я знаю, – спокойно произнес Дегон и с такой силой ударил меня по затылку своей деформированной лапой, что я упал на пол и потерял сознание.

Дженнифер вжалась в скалу, так что ее тень слилась с черной застывшей лавой. Камень был горячим, и тонкая ткань ее платья начала темнеть, а на коже появились волдыри. Но с ее губ не сорвалось даже малейшего стона.
Задержав дыхание, Дженнифер увидела, как Роберт Крейвен упал без сознания. Это зрелище наполнило ее ужасом. Она многое отдала бы за то, чтобы услышать, о чем говорили Крейвен с Дегоном. Но она не могла подойти ближе, потому что это было огромным риском. То, что ей удалось пробраться вглубь лабиринта вулкана Кракатау, само по себе было чудом. Впрочем, она осознавала, что определенным образом была причастна к этому «чуду».  Поэтому, понимая, что ей не следует чрезмерно испытывать свою судьбу, Дженнифер все‑таки не собиралась просто стоять и наблюдать за происходящим. О нет, вовсе нет.
Дождавшись момента, когда они не смотрели в ее сторону, Дженнифер выбралась из ниши, в которой пряталась, и стала красться вперед, беззвучно, словно тень.

Некрон плюнул в меня. В течение нескольких последних минут, сумев привести меня в чувство пинком ноги, он только тем и занимался, что ругал и бил меня, пока наконец Дегон не оттащил старца в сторону.
Хозяин крепости дракона бушевал. Его лицо перекосилось от гнева, а на морщинистой омертвевшей коже появились большие красные ожоги. На руках выступила кровь.
– Ах ты, дрянь! – каркающим голосом орал он. – За это ты умрешь лютой смертью, клянусь тебе! Я уничтожу тебя! Ты, Крейвен, тысячу лет будешь гореть в геенне, пока не начнешь молить меня о смерти, проклятая христианская тварь!
С трудом выпрямившись, я сбросил пелену, мешавшую мне видеть, и попытался рассмеяться, но с моих губ сорвался лишь звук, напоминавший кашель. Взвизгнув, Некрон опять хотел было наброситься на меня, но Дегон грубо схватил его за плечи и встряхнул.
– Прекрати, Некрон! – сурово произнес он. – Сейчас у нас есть дела поважнее! Время настало.
Поразительно, но Некрон действительно успокоился.
Бросив на меня свирепый взгляд, полный ненависти, он молча последовал за Дегоном к базальтовому алтарю, над которым парила ПЕЧАТЬ. Вытерев ладонью кровь с лица, я с трудом поднялся и сделал пару шагов в их сторону, однако Дегон, взглянув на меня, угрожающе поднял руку.
И все же я был достаточно близко, чтобы видеть происходящее.
Блестящий кристаллический шар поднялся повыше и парил на уровне лиц Дегона и Некрона. Мне показалось, что он каким‑то образом увеличился и сейчас был размером с мяч, а не с детский кулачок, как раньше. Тени внутри него зашевелились быстрее, переплетаясь, изгибаясь и образовывая неясные контуры и очертания.
Внезапно шар вздрогнул. Тени заметно побледнели, а вслед за этим зажегся ядовито‑зеленый свет, становившийся все ярче и ярче. Даже Дегон и старец, застонав, отвернулись и закрыли лица руками.
Шар слепящего света сделался еще больше, а потом в его центре появилось маленькое темное пятно, которое быстро увеличивалось, выпуская дымные щупальца. Через несколько секунд темное пятно полностью поглотило шар света. Послышался хлопок, и я увидел, как ПЕЧАТЬ, уменьшившаяся до изначальных размеров, мертвым стеклянным шаром упала на алтарь и откатилась в сторону.
Но черное пятно осталось висеть над алтарем и продолжало разрастаться. Через несколько мгновений в центре этого пятна возникло что‑то мрачное – темнее темноты, чернее черноты… огромное, могущественное и злое… злое… злое… 
По земле прошел глухой удар. Где‑то внизу земля раскололась и послышались еще несколько ударов. Пещера затряслась, с потолка начали срываться камни. Они разбивались об пол и погружались в раскаленную лаву.
Затем раздался крик. Он был наполнен таким неистовым гневом, что я упал на колени и закрыл руками уши. Но мне это не помогло, ибо крик становился все отчетливее и резче, а затем страшные, нечеловеческие голоса начали произносить слова. Это были слова, которые повторялись снова, и снова, и снова. Ужасные, чудовищные слова.
– ТУЛЬСАДУУН! – кричал голос. – ТУУУУЛЬСАДУУН!
Из сгустившейся тьмы выползло что‑то черное, извивающееся, будто червь, гигантское и пугающее, блестящее, как живая сталь, безглазое и кошмарное. Одного этого зрелища было достаточно, чтобы сойти с ума, не говоря уже о том, что может произойти, если чудовище материализуется. Прощупывая реальность вокруг себя, монстр частично втянулся обратно, в другое измерение, а затем двинулся вперед, увеличиваясь на глазах.
Мысль, пришедшая мне на ум, поразила меня, как удар кулаком.
Это чудовище было ТУЛЬСАДУУНОМ! 
– О нет! – в ужасе прошептал я. – Ты… ты не можешь этого сделать, Дегон.
Хотя я говорил очень тихо, Дегон, вероятно, услышал мои слова. Повернувшись, он уставился на меня своими рыбьими глазами.
– Я должен это сделать! – воскликнул он, и его слова прозвучали как мольба о прощении. – Я должен это сделать, если не хочу стать таким, как они .
Из черной воронки донесся крик, и Дегон обернулся. Огромное червеобразное создание вновь втянулось в портал, и сейчас я видел лишь его тень. Чудовище в безумной ярости металось из стороны в сторону, пытаясь прорвать стены невидимой тюрьмы, но пока у него ничего не получалось.
– Им нужна жертва! – Некрон, выпрямившись, посмотрел на воронку, а потом в ожесточении указал на меня. – Убей его! – вдруг крикнул он.
Странно, но Дегон медлил. Он переводил взгляд с гигантского ТУЛЬСАДУУНА на меня и обратно, и на его лице явственно читалась борьба эмоций.
– Сделай это! – воскликнул Некрон захлебывающимся голосом. – Сделай это! Я повелеваю  тебе сделать это!
Медленно, будто каждое движение требовало от него невообразимых затрат энергии, Дегон повернулся и шагнул ко мне.
Однако он так и не завершил это движение.
– Стой!
Этот голос, казалось, шел отовсюду, громовыми раскатами наполняя пещеру.
Дегон и Некрон оглянулись, уставившись на фигуру, которая появилась из‑за скалы.
– Дженнифер! – опешил я.
Остановившись, девушка повернула голову и посмотрела на меня.
В тот момент, когда я заглянул ей в глаза, меня вдруг осенило: это не Дженнифер!
– Ты? – выдохнул Дегон.
За его спиной бушевал ТУЛЬСАДУУН, который пытался вырваться из темницы, сотканной из извечного Ничто. Однако Дегон, казалось, забыл об этом странном создании.
– Ты? Кто… ты?
Шагнув к нему, Дженнифер подняла руку и нежно коснулась его лба. Вскрикнув, Дегон отшатнулся и ударился о базальтовый алтарь. Кристаллический шар, скатившись с алтаря, со звоном упал на землю, но Дегон даже не заметил этого. С его телом произошла чудовищная трансформация.
То, что уже началось, теперь завершилось, и Дегон, человек‑рыба, превратился в ужасного монстра, воспринимать которого мое сознание отказывалось.
Последнее сходство с человеком исчезло, и его тело, претерпев ужасные изменения, походило теперь на отвратительную желеобразную массу, которая извивалась, издавая странные горловые звуки.
Тело Дженнифер тоже трансформировалось. Очертания ее фигуры мерцали, будто на самом деле она была лишь картинкой laterna magica, а затем расплылись, как разноцветный туман, и сформировались заново.
В следующее мгновение девушка превратилась в чудовище.
Это создание было меньше Дегона – вернее, того, во что он превратился, – однако казалось еще ужаснее, отвратительнее и мрачнее. У него за спиной непрерывно подрагивали мощные кожистые крылья. Это было то самое существо, которое я встретил на корабле «Дегон». Тогда оно помогло мне в борьбе с драконоборцами Некрона.
Дегон вскрикнул. Его голос был преисполнен страха, однако чудовище, ранее принявшее облик Дженнифер, наклонилось к нему и коснулось его лба своим ужасным щупальцем. Ужасный крик превратился в вой.
Тем временем ТУЛЬСАДУУН в своей тюрьме из тьмы стал бушевать еще сильнее. Крылатое создание, выпрямившись, подняло руку и направило ее на темную воронку. В тот же миг воронка начала уменьшаться и, превратившись в крошечное пульсирующее пятно, исчезла.
– Тебе это не поможет! – крикнул Некрон.
Создание с головой осьминога повернулось к старцу и, смерив его взглядом своих огромных желтых глаз, сделало шаг вперед. Некрон поспешно отпрянул. Его голос дрожал, но в глазах затаилось упрямство.
– Я не знаю, кто ты! И я не знаю, что тебе здесь нужно, – заявил колдун. – Но тебе уже ничто не поможет. Врата  открылись, и они  пройдут через них. Никакая сила мира не удержит их, в том числе и ты.
– Ты не знаешь, кто я? – спросило чудовище. – А ведь ты должен это знать. Ибо ты сам призвал меня, Некрон.
– Ты? – Глаза Некрона расширились, он побледнел. – Ты… так, значит, ты…
– Не произноси этого имени! – В голосе создания послышалась угроза. – Иначе ты умрешь.
Губы Некрона задрожали, и выражение упрямства в его взгляде сменилось паническим ужасом.
– Ты! – еще раз повторил он. – Но это невозможно. Ты не можешь… не можешь быть здесь! Ты…
– Я прибыл  сюда! – перебил его мой загадочный спаситель. – Я прибыл сюда, чтобы предотвратить то, что задумал ты с этим дураком Дегоном.
– Слишком поздно, – произнес Некрон. – Врата  открыты. Никто не может удержать их. И ты это знаешь. Ибо все уже произошло…
Отступив на один шаг назад, Некрон остановился и взглянул на что‑то, лежавшее у его ног.
– Даже тебе не под силу изменить время. – Старец уставился на осьминогообразного демона.
– Ты уверен? – спросило чудовище, странно посмотрев на колдуна.
– Уверен, – ответил Некрон.
Внезапно рука колдуна скрылась под накидкой, и он сделал какое‑то молниеносное движение. Закричав от ярости, демон попытался наброситься на него. Но между ним и Некроном неожиданно возникла стена блестящего серебристого тумана, паутиной опустившаяся на тело демона. Тысячи крошечных взрывов отбросили странное создание назад. Закричав, чудовище упало, но тут же поднялось на ноги. Судя по всему, атака Некрона удивила его, и только.
Однако продолжать борьбу с колдуном не имело смысла.
Обернувшись, Некрон во второй раз махнул рукой, и в воздухе появилось мерцающее пятно зеленого света, тоннель в бесконечность – врата!  Некрон открыл врата  силой своей воли. Еще до того как чудовище успело подняться, он прыгнул во врата  и исчез, а зеленое пятно света погасло.
Прежде чем исчезнуть, он успел нагнуться и подобрать шар.
Через долю секунды я понял, что на самом деле сделал Некрон, но было уже поздно. Наблюдая за Дегоном, на лице которого застыл ужас, я потерял еще несколько драгоценных мгновений. В какой‑то момент я догадался, что Дегон смотрит не на меня, а на что‑то за моей спиной.
Обернувшись, я закричал, но мой крик заглушил чудовищный грохот. Задняя стена пещеры начала разрушаться. 
Некрон не просто забрал вторую ПЕЧАТЬ – он разрушил чары, которые много миллионов лет удерживали воду океана у этой пещеры. А теперь этой преграды не стало. Толща воды изогнулась, качнувшись вперед, а затем с ревом обрушилась вниз… и застыла!
Даже Дегон на секунду впал в оцепенение от столь поразительного зрелища. Сейчас вода была уже не вертикальной стеной, а странной изогнутой поверхностью, искореженной и исполосованной, покрытой миллионами мелких и крупных наростов, шипов, иголок и застывших капелек воды. Это была скульптура безумного стеклодува, удерживаемая невероятно мощной магией, картина из кошмарного видения. А еще… в ней двигалось что‑то такое, чего нельзя было разглядеть.
И наконец до меня дошло: водные массы удерживала магия демона, бывшего в теле Дженнифер. Дегон тоже это понял, но, к сожалению, на миг раньше меня. Яростно взревев, он бросился вперед и, замахнувшись деформированной лапой, оттолкнул меня в сторону. Я попытался уклониться от удара, но добился лишь того, что у меня остались целы кости. Я упал на землю, беспомощно прокатившись до середины пещеры. Будто издалека я услышал неистовый крик Дегона и еще какой‑то странный звук, который я не мог распознать.
С трудом сев, я попытался стряхнуть с себя наваждение и почувствовал во рту вкус собственной крови. Я почти ничего не видел. Одного‑единственного удара, нанесенного не в полную силу, хватило на то, чтобы едва не убить меня. Словно сквозь пелену тумана, я увидел, как Дегон пытается наброситься на Неназываемого. Создание сделало какое‑то движение, причем настолько быстрое, что я почти не заметил его. Однако для Дегона оно было весьма чувствительным: от удара он беспомощно отлетел назад.
К сожалению, укротить этого парня было сложнее, чем меня. Покачнувшись, Дегон упал на колени (или на то, что у него там теперь было вместо колен) и, по‑звериному зарычав, вновь поднялся и атаковал Неназываемого. Его опять отбросило назад, но я заметил, что второй удар был слабее первого. Очевидно, силы постепенно оставляли моего загадочного союзника.
Интуиция подсказывала мне, что не стоит этого делать, но в такие моменты я никогда не мыслил рационально. Вскочив, я бросился на Дегона… и получил такой удар в челюсть, что на несколько секунд потерял сознание.
Мы с Дегоном поднялись на ноги одновременно. Меня шатало, да и Дегон двигался уже не так быстро, как раньше. Но, несмотря на то что ему были нанесены повреждения, он ни в коей мере не был побежден.
Когда Дегон вновь ринулся на противника, ему наконец‑то удалось до него добраться . Когти Дегона оставили глубокий кровавый след на спине Неназываемого, однако уже в следующую секунду рыбий бог получил очередной удар и упал на землю, закричав от боли. Но и чудовище пошатнулось.
А вместе с ним пошатнулась и стена воды.
Яростный крик Дегона превратился в триумфальный возглас, когда он понял, что сил врага недостаточно для того, чтобы победить его и в то же время удерживать заклинание, укрощавшее толщу воды. Я увидел, как напряглись мышцы Дегона и он в последний раз прыгнул на своего противника.
А я прыгнул на него. Неназываемый резко повернулся, когда мы с Дегоном столкнулись в воздухе. Когтистая лапа Дегона прошла в миллиметре от моего черепа и изо всех сил обрушилась на мое плечо. От этого удара меня чуть было не парализовало, а захват, с помощью которого я хотел сбить его с ног, не сработал. От боли у меня перед глазами поплыли разноцветные круги. Но самой силы столкновения было достаточно, чтобы отбросить Дегона в сторону. Он замахал руками и, потеряв равновесие, упал на спину.
Прямо на острие копья из застывшей воды.
Дегон застонал. Его глаза расширились от боли, а потом затуманились, и я увидел, как жизненная энергия покидает его. Если бы ситуация не была столь ужасна, то я бы задумался об иронии судьбы: Дегона, бога моря, создание, чьей стихией была вода… убила вода же.
– Уходи, Роберт, – тихо сказал Неназываемый.
Подняв голову и увидев его лицо, искаженное от напряжения, я испугался. Руки, вскинутые над головой в заклинании, дрожали.
– Уходи, – повторил он. – Скорее. Я… я не смогу удерживать эту стену достаточно долго. Даже мои силы имеют свои границы. Уходи, спасайся, еще не поздно.
– А… ТУЛЬСАДУУНЫ? – чуть помедлив, спросил я.
– Они погибнут, – ответило существо. – Они умрут вместе с этой горой во время взрыва невероятной мощи. Уходи. Я попытаюсь задержать это, насколько смогу, но сил моих хватит ненадолго. Уходи!
И хотя я знал, что каждая секунда промедления будет решающей для моего выживания, я еще на мгновение задержался рядом с этим огромным чуждым существом. Я уже не мог считать его своим врагом, заключившим со мной временный союз. Я понял, что он никогда не был моим врагом, и пожелал ему выбраться отсюда живым.
А затем я повернулся и побежал. Мне предстоял тяжелый и неописуемо длинный путь.
Небо над островом пылало. Низкие облака, кроваво‑красные от раскаленного пепла вулкана, бурлили, словно кипящий туман, прямо над кронами тропического леса. Время от времени земля дрожала, будто по ней бил какой‑то невидимый гигант, а яркие молнии пронзали грозные облака. Море, иногда показывавшееся за завесой хаоса, кипело, и с его поверхности, поднимаясь к тучам, срывалось нечто, напоминавшее туман.
Я бежал больше двух часов, и повсюду в пути меня подстерегала опасность. На меня могло упасть дерево или ветка, я мог провалиться в зиявшие щели в земле, мне на голову мог обрушиться раскаленный осколок скалы, горящим метеором прорвавшийся сквозь облака.
Остров умирал медленной и мучительной смертью. Кракатау, бог маюнде, повысил голос, и с каждым криком вулкана времени до его кончины оставалось все меньше и меньше. Хаос вытянул свои руки к Кракатау, и его хватка была ужасна.
Добежав до края леса, я прислонился к дереву, показавшемуся мне достаточно большим, чтобы не упасть во время следующего толчка землетрясения. Я попытался отдышаться, но мои легкие жгло огнем, а воздух был горьким и горячим. Передо мной мрачным дождем танцевал черный пепел лавы.
Все, к чему я прикасался, казалось горячим и липким. Джунгли исходили паром, и повсюду начали вспыхивать пожары. Большинство вспышек сразу же угасало, ведь тропический лес Кракатау был наполнен влагой, как огромная зеленая губка. Но я понимал, что если температура и дальше будет подниматься, то уже вскоре, не дожидаясь извержения вулкана, весь остров вспыхнет гигантским факелом.
Попытавшись отогнать от себя эту мысль, я глубоко вдохнул и побежал дальше. Солнце взошло четыре часа назад, и если Говард исполнил свою угрозу, то на берегу вряд ли кто‑нибудь остался. Срок ожидания истек, но почему‑то мне не верилось, что они могли бросить меня в беде. Возможно, я просто не хотел в это верить.
Наконец последние деревья расступились и я увидел городок, вернее, то, что от него осталось. Огненный дождь и непрерывные подземные толчки уничтожили последние признаки присутствия на острове людей. Город был полностью разрушен. Я повсюду видел огни и дым, а там, где еще недавно была центральная улица, протянулась трещина шириной в метр. Из трещины летели искры и поднимался плотный черный дым.
Побережье было скрыто завесой дыма и бурлившего пара, но все же я рассчитывал сразу обнаружить корабль.
Но я его не увидел.
«Цуйдермаара» здесь не было.
И хотя этого и следовало ожидать, я ощутил ледяную хватку ужаса.
Я со всех ног помчался дальше и, перепрыгнув через трещину в земле, побежал по странной аллее из горящих руин к побережью.
Наконец я добрался до узкой белой полосы пляжа, на которую накатывался прибой. От вони горячей воды и раскаленной земли у меня перехватило дыхание. Пена разлеталась во все стороны, а бурлящее море, казалось, извивалось в судорогах. Должно быть, невдалеке от берега открылась подводная жила магмы: в небо бил столб дыма и летели небольшие обломки камней.
Земля вновь задрожала, и я, споткнувшись, упал в воду. Отплевываясь, я быстро поднялся и ощутил на себе удар горячего воздуха, идущего волной с острова в сторону моря. Эта волна разогнала клочья тумана, и я в отчаянии посмотрел вдаль. Однако все было тщетно. «Цуйдермаар» исчез. Но, собственно говоря, чего я ждал? Что Хармфельд подвергнет опасности жизни людей лишь для того, чтобы спасти меня?
Даже моя последняя надежда на то, что я увижу здесь «Наутилус», не оправдалась. Я оказался в ловушке, представлявшей собой пороховую бочку, которая вот‑вот должна была взорваться. Упав на мягкий песок, я уставился на море. Но не успел я окончательно отчаяться, как услышал за своей спиной голоса!
Мгновенно вскочив на ноги, я оглянулся.
Это были трое матросов Немо! И они вовсе не удивились нашей встрече.
– Ах, месье Крейвен! – воскликнул один из них, подбежав ко мне. – Слава богу! Мы думали, что вы мертвы.
– Я был близок к этому, – мрачно ответил я. – Что произошло? Где «Цуйдермаар» и «Наутилус»?
– «Цуйдермаар» уплыл несколько часов назад, – сказал матрос. – Нам удалось поместить на корабль около трех сотен туземцев. Это было все, что мы сумели за короткое время…
– Ладно, ладно, – перебил его я. – А что насчет «Наутилуса»?
– Немо ждет нас, – ответил матрос и указал на бурлящее море. – Лодка на безопасном расстоянии от берега. – Он вытащил из кармана куртки футляр странной формы. – Мы должны были ждать вас здесь до тех пор, пока это представлялось возможным, месье. – Помолчав, он продолжил: – Мы уже хотели дать сигнал, но вы, к счастью, появились буквально в последнюю минуту.
С этими словами он открыл металлический футляр и повернул внутри него какой‑то переключатель. Вспыхнул маленький стеклянный шар.
Хотя меня крайне удивил этот странный прибор, я не стал задавать вопросов, так как ни время, ни место к этому не располагали.
Подняв своеобразную лампу над головой, матрос помахал ею из стороны в сторону.
В течение минуты ничего не происходило. А затем поверхность моря всколыхнулась, и из глубины поднялось что‑то черное.
«Наутилус» взял курс на берег.

Наступило время катастрофы, но море по‑прежнему оставалось относительно спокойным. Винты «Наутилуса» работали в бешеном темпе, унося корабль на запад, подальше от острова и от катастрофы, которая произойдет на нем через несколько минут.
Мне было трудно сосредоточиться. Немо рассказал мне все. Все, что произойдет здесь. Вернее, все, что уже произошло . Но слова показались мне пустыми, лишенными какого‑либо смысла.
Тридцать шесть тысяч жертв. 
Вероятно, озвученное число погибших не давало мне ощутить истинный ужас, ибо превратилось в абстрактное понятие, в котором мое сознание не увидело ничего плохого просто потому, что оно было слишком большим и невообразимым, чтобы я мог его постигнуть.
Тридцать шесть тысяч человек. 
Я вновь попытался сосредоточиться на этой мысли, но у меня ничего не вышло. В результате взрыва Кракатау и цунами, ударившего по берегам Явы и Борнео, погибли тридцать шесть тысяч человек.
Я посмотрел на море. «Наутилус» стрелой несся по воде, но Кракатау был еще виден – яркое пламя, пронизывающее ночь. Через несколько мгновений это пламя превратится в огненный шар, а энергия взрыва перебросит «Наутилус» на два года вперед. Во всяком случае, так сказал Немо.
Но почему‑то я ему не верил.
Я видел, как они с Говардом тайно переглядывались. А ведь я был не настолько глуп, чтобы не заметить пробелов в истории о том, каким образом «Наутилус» попал в прошлое. Они оба явно что‑то скрывали от меня. И я не сомневался в том, что это как‑то было связано со странным путешествием во времени «Наутилуса». И с Говардом. С Говардом наверняка.
Надо будет спросить его об этом, когда мы выберемся отсюда и отдохнем. И, видит Бог, я пообещал себе, что запихну эти проклятые вонючие сигары прямо ему в желудок, если он и на этот раз  не скажет правды.
Но сейчас меня волновало другое.
Все закончилось. Возможно, нам не удалось победить, но мы хотя бы остались живы и сумели предотвратить новое возрождение ТУЛЬСАДУУНОВ.
Я отдавал себе отчет, что не сумел воспрепятствовать Некрону, и старый колдун заполучил вторую ПЕЧАТЬ. Добыть остальные ПЕЧАТИ для него будет лишь делом времени.
Да, это была не победа.
В этот момент ночь за нами была взрезана ослепительной белой молнией. Обернувшись, я увидел, как над морем встает новое солнце, шар адского пламени, сметающий остров Кракатау с лица земли и формирующий чудовищный гриб из огня высотой в несколько миль.
Немо отдал приказ, и «Наутилус» погрузился на глубину, дабы избежать цунами, которое пройдет по океану через несколько минут.
Прежде чем воды сомкнулись над башней подводной лодки, до нас дошел звук взрыва – чудовищный грохот и треск, будто гора сошлась с горой.
Но в моих ушах это прозвучало как крик.
Предсмертный крик тридцати шести тысяч человек.